Вадим Нестеров – Куда идем мы… - 3 (страница 25)
– А квест?
– А что квест? – приподнял бровь Псих. – Юноша, а ты никогда не задумывался, почему за выполнение этого квеста нам обещают столько добряков? Именно потому, что его выполнение ма-ло-ве-ро-ят-но. Почти наверняка платить ничего не придется, поэтому можно и не скупиться в обещаниях. Давайте будем честными хотя бы с самими собой – уже после Красного Ребенка понятно, что мы этот квест самостоятельно не вывозим. Сибирские топы настолько суровы, что даже я, со всем моим гонором, вынужден признать их превосходство. Красный Ребенок отлупил нас, как детей. Безымянный двумя ходами свел позицию на шахматной доске к ничьей, причем ситуация такова, что любой наш ход, кроме того, к которому он нас подталкивает, ухудшает нашу позицию.
– А штрафы? – жалостливо спросил юный монах.
– Штрафы конские, не спорю, – согласно кивнул обезьян. – Они меня еще когда я квест принимал, сильно смущали. Ну что ж – судьба сурово наказывает меня за излишнюю самоуверенность. Признаюсь честно – не в первый раз. Боюсь, не в последний.
– Блин, мне столько Святости срежут… – Четвертый, казалось, был готов заплакать.
– Так нас никто не гонит, три дня у нас есть, – пожал плечами Псих. – Давайте отложим решение на завтра, опять же – вдруг что умное в голову за день придет? А пока давайте к Енисею сходим, насчет переправы прикинем. Переправляться нам все равно придется – хоть со щитом, хоть на щите.
Стоя на берегу и глядя на Енисей-батюшку, Тот безапелляционно заявил:
– Бегемот не перевезет. Исключено. Потому что очень большая река.
– Ну а как ты хотел, – хмыкнул Псих. – Это Енисей, одна из пяти великих российских рек. Между прочим, служит естественной границей между Восточной и Западной Сибирью. Так что Восточную Сибирь мы уже тоже, можно сказать, одолели.
– Большая, – сказал задумчиво Тот.
– Вторая в России по площади акватории, – сообщил Псих, – и самая полноводная. Ежегодно выливает в Карское море 624 кубических километров воды, а это в три раза больше, чем сток Волги-матушки и больше чем суммарный сток всех европейских рек.
– Больше, чем Амур, – с грустью сказал Тот. Потом повеселел и добавил. – Но Амур лучше.
– А чем лучше? – заинтересовался свин.
– Чем Енисей, – убеждено сказал Тот.
– Для тебя – конечно, ты же амурский, – кивнул Жир.
– Ты тоже амурский, – сказал бывший речной сом. – Только с другого берега.
– О, нет, только не это! – застонал Жир.
– Да хватит вам, – прервал назревающий диспут Псих. – Про китайскую свинью я слышал уже раз сто. Давайте лучше переправой озаботимся. Бегемот точно отпадает, да и Четвертый не выдержит, вода уже ледяная, река вот-вот встанет. Тот, что у нас с корабликом?
– Кораблик в откате, – сообщил Тот, – потому что еще пять дней ждать.
– Пять дней это много, – почесал в затылке обезьян. – Надо лодку в деревне искать.
С лодкой староста с одной стороны обнадежил, с другой – обломал. По его словам, рыбак в поселке был только один – некий Семен. И лодка у него была, причем хорошая лодка, большая. Вот только на этой большой хорошей лодке он отплыл в Красноярск – рыбой торговать, и вернуться должен был только завтра.
Как ни крути, а по любому выходило, что торчать паломникам в Додоново минимум до следующего дня. Монахи послонялись по поселку, Четвертый провел пару молебнов – не столько ради заработка, сколько ради прокачки, в итоге спать легли пораньше – все равно делать нечего.
Утром Четвертый проснулся от холода. Несмотря на то, что с вечера топили печку, к утру избу выстудило полностью. Выйдя на улицу до ветра, юный монах понял, что температура конкретно упала – во дворе был лютый холод.
В это время открылась калитка, и во двор вошел Псих.
– Плохие новости, Босс, – сказал он. – Река встала. Лед. Лодка нас не спасет.
Глава шестьдесят четвертая. Додоново
Весь следующий день паломники маялись бездельем. С переправой никому никаких идей в голову не приходило, а находиться на улице было невозможно из-за несусветного холода, только упрямый Псих периодически выбирался на улицу и слонялся где-то в окрестностях. Остальным, не имевшим загадочных планов, оставалось сидеть в жарко натопленном доме старосты, пить чай и болтать о том, о сем. Так весь день и прошел.
На следующий день утром Псих опять куда-то исчез и появился в доме старосты только к завтраку.
– По льду ходят люди, – сказал он, пожелав всем приятного аппетита и усаживаясь за стол.
– Вдоль берега? – поинтересовался Жир, вгрызаясь в кусок пирога с капустой. – Я фы только фдоль ферега ходить рискнул, фде мелко.
– Если бы, – разочаровал его Псих, подтягивая к себе кусок. – Через речку шастают.
– Морозы, конечно, были сильными, – недоверчиво покрутил головой прожевавший пирог Жир, – но чтобы река за два дня промерзла…
– Да чему вы удивляетесь-то? – удивился староста. – Хозяин это. Я же вам говорил – он гениальный погодник. Если ему надо – он не то что за два дня – за два часа реку заморозит. Думается мне, это он вас таким нехитрым намеком восвояси спроваживает.
– Раз спроваживает, может, мы тогда и пойдем? – спросил Четвертый. – Раз уж решили не ввязываться? Единственное – если мы тебя бросим, это как-то подловато выглядеть будет. Что он с тобой сделает? Как сам думаешь?
Староста покачал головой.
– Не вы меня, а я вас подбил на всю эту авантюру, поэтому вашей вины передо мной никакой нет, а вот у меня долг перед вами есть и долг неподъемный. Сына-то он больше не требует, и за одно это я с вами никогда не рассчитаюсь. Что же до того, что меня ждет – то это один бог знает. Меня, как вы помните, колдун вроде бы не винит, и пообещал не трогать. Раньше он обещаний не нарушал, но в чем можно быть уверенным с демоном?
Тут староста посмотрел на лица сидящих вокруг существ. Сразу понял, что сказал что-то не то, и смешался:
– Я не это имел в виду, я хотел сказать, что…
– Ой, перестань! – поморщился Псих. – Что хотел, то и сказал, и, кстати, сказал все верно. Люди это люди, демоны это демоны. Нам на одной Земле тесно. Поэтому демоны пакостят людям, а люди гадят демонам. И те, и другие свои обещания обычно соблюдают ровно до тех пор, пока это в их интересах. Придурков вроде меня, которые зачем-то всерьез воспринимают данное слово – считанные единицы.
– А как же ваша компания? – не удержался от вопроса староста. – Четвертый человек, все остальные – демоны. Но особого срача и толкания локтями за место под солнцем я у вас не заметил.
– Ты не понимаешь, это другое, – хмыкнул Псих. – А если серьезно, то у древних римлян было хорошее слово – фатум. Так вот – участие каждого из нас в этом проекте – фатум. Наши пути сама судьба переплела веревочкой, и пока она их обратно не расплетет – никуда нам друг от друга не деться. Оно понятно, что сколько веревочке ни виться, а конец будет. Когда-нибудь и нас судьба раскидает, но пока еще мы крепко свиты. А когда все так сплетено, уже неважно, кто из нас демон, а кто человек. Жить все хотят одинаково, а спастись можно только вместе.
– Все понятно, – кивнул староста. – Тогда идите. Долг вам на мне, я его помню, стребовать можете в любой момент. Харчей и денег на дорогу я вам дам.
– Только харчей, а то у меня Святость упадет, – отрезал Четвертый, а потом сказал. – Ладно, действительно, пойдем мы тогда. Что зря сидеть?
И только Тот расслышал, как Псих еле слышно буркнул под нос: