Вадим Морозов – Мастерская психологического тренинга. Тренинг как метод актуализации субъектности и самопознания (страница 13)

Особенностью этого уровня так же является манипуляция, но скрытая. Обычно она скрыта и для того, кто открывает в себе аутентичность (например, тренера). Но результат общения тот же, что и в открытой манипуляции, этот человек (лидер, тренер) получает собственную выгоду за счет ресурсов участников.

Поводом к переходу на целостный аутентичный уровень отношений становятся:

1. Благодарность другому. Желание восстановить баланс отданного и принятого.

2. Уход из пространства диалога «целителя». Человек исцеляющий, дававший обратную связь внезапно, срочно, непредвиденно «уходит» из жизни, из поля зрения человека исцелявшегося. Он остается один на один с собой, со всем, что происходит и «вынужден» находить опору в себе. И эту «опору» находит, прежде всего, в том, что возникает необходимость делиться с другими людьми.

– уровень целостного аутентичного контакта.

Переход с уровня исцеляющих на уровень целостных аутентичных отношений происходит, когда другой становится ценностью. Появляется устремленность, время и силы вкладываться в него: заботой, любовью, вниманием, поступками и т. д. В диалоге становится интересным именно этот человек, именно его ценности, именно его желание. Появляется возможность создания единого пространства существования, вместе с «я» и «ты», появляется «мы», вместе с «мое» – «твое», появляется «наше». Возникает ощущение целостности диалога, «потока».

Признаки целостного аутентичного контакта:

– личный интерес, абсолютная включенность в собеседника, вовлеченность в тему беседы. «Обычный разговор» может быть интересен обоим собеседникам, только одному или обоим не интересен. «Обычным» в таком разговоре является поддержание одним или обоими собеседниками «искусственного интереса». В отличие от этого в аутентичный контакт включены оба собеседника. Он, действительно, задевает обоих. После такого разговора оба собеседника расходятся наполненными, измененными, обогащенными. В то время как после «обычного разговора» один или оба собеседника могут разойтись с чувством впустую потраченных усилий и времени, с чувством раздражения, усталости. Ответственность за достижение аутентичности всецело принадлежит лидеру. Здесь важным становится состояние «активного слушания». В отличие от инструмента или приема «активного слушания» искренний, неподдельный интерес к собеседнику, теме разговора позволяет достичь такого состояния. Другими словами, «активное слушание» означает в данном контексте способность сделать разговор настоящим;

– субъектная направленность разговора. Признаком субъектной направленности является акцент на внутреннем опыте собеседника (чувствах, переживаниях, ощущениях, желаниях, смыслах, ценностях). В отличие от разговора о внешних событиях, обстоятельствах как причинах происходящего;

– восприятие диалога как единственного и неповторимого. Реальный контакт может происходить только здесь и сейчас. Он может состояться только с данным собеседником, только в данном месте и только в данный момент. Только такой контакт, действительно, приковывает внимание собеседников и открывает глубокое содержание. Каждый из участников диалога говорит о насущном впервые, а проговаривая, озвучивает те переживания, которые в данный момент «живут» в чувствах и ощущениях. Проговаривая каждый последующий раз ранее сделанное «открытие», человек ожидает первичного эффекта. Однако он уже не может достичь его, а воспроизводит сначала в ролевом контексте, раз за разом переводя его в фальшивый контакт. Уникальность разговора тесно связана с ощущением его индивидуальности. Фальшивому и ролевому контакту свойственны дежурные и общеупотребительные слова, привычные и расхожие фразеологические обороты, которые, благодаря своему массовому использованию, потеряли всякое индивидуальное значение. В противоположность им в аутентичном контакте особую ценность приобретают «индивидуальные определения» – определения, рождающиеся во время разговора;

– обратная связь от другого: благодарность;

– позиция «с людьми» (в отличие от невротического «против людей», «к людям», «от людей» (по К. Хорни).

Результат целостных аутентичных отношений – создание единого, целостного пространства (поддержки для клиента) отношений.

2. Свобода выбора (как самодетерминация)

Обычно мы совершаем действие относительно кого-то или чего-то. Делаем поступок из-за кого-то (чего-то) или для кого-то (чего-то). И тогда выбором ошибочно называют вынужденно совершенные действия. Однако свобода выбора – безотносительное действие.

Решение проблемы осуществляется как свободный выбор поведенческой стратегии. Это особый поведенческий синдром, характеризующийся актуализацией адаптивных механизмов психической саморегуляции. В зависимости от уровня жизнедеятельности стратегии поведения делятся на соматически ориентированные, ориентированные на внутренний мир (непосредственное реагирование на уровне восприятия и эмоций и опосредованное реагирование на уровне мышления и личности) и ориентированные на внешний мир (профессионально, вне профессионально и социально – в узком смысле этого слова) [Коржова]. Любое поведение человека состоит из поступков – особых действий, предполагающих борьбу мотивов и принятие решения, т. е. действий, требующих свободы выбора. Выбор же человеком ситуации характеризует и его самого. Из постоянных выборов человека как субъекта, прежде всего, и состоит жизнедеятельность.

Свобода выбора есть конкретный акт, который может быть зафиксирован внешним наблюдателем. Он локализован во времени; между двумя актами выбора может пролегать пространство, в котором никакие выборы не осуществляются, хотя в любой момент времени, когда присутствует рефлексия ситуации, возможен и выбор. Нет безальтернативных ситуаций; в то же время необходимым условием построения изначально неочевидных альтернатив является работа по рефлексивному осознанию ситуации. Там, где рефлексия не включена, выбора действительно может не быть. Выбор – сложно организованная деятельность, осуществляемая на разных уровнях сложности и неопределенности ситуации [23, 97—110].

Ситуация ответственного выбора предполагает, что последствия этого выбора не предсказуемы и заранее не известны. Если бы они были предрешены, ситуация не воспринималась бы человеком как ситуация принятия ответственного решения. По мнению В. А. Петровского [36], свободное принятие на себя ответственности за непредрешенный заранее исход действования и есть показатель самопорождения человека как субъекта активности. В равной мере оно может быть описано как свободный выбор ответственности или как ответственный выбор свободы.

Ответственный выбор играет большую роль в становлении субъекта. В случае, если личность уходит от решения противоречий, сужая пространство своей жизни, она отдаёт себя на волю случая и тем самым перестаёт быть субъектом. (А. А. Деркач).

Выбор представляет собой открытый непосредственному наблюдению результат творческого поиска, внутренним ходом которого порождается и сам предмет выбора – альтернативы (А. В. Брушлинский [6], В. Т. Кудрявцев [22]).

Выбор может выражаться в форме [22]:

1) непосредственного формирования всего спектра альтернатив – структурировании пространства выбора в целом при решении так называемых «открытых задач» (Ю. Козелецкий);

2) преобразования наличных альтернатив;

3) доопределения пространства выбора – его обогащении новыми альтернативами наряду с существующими;

4) принятия одной из альтернатив в качестве основы для дальнейшего проявления активности.

В психологии проблема свободы выбора тесно связана с проблемой самодетерминации личности.

В отечественной психологии тема самодетерминации обозначена в работах К. А. Абульхановой-Славской [1] (самостоятельность как основная характеристика субъекта), В. А. Петровского [36] (понятие свободной причинности, «причина себя» (causa sui), Л. Я. Дорфмана («я-авторское» – «я-воплощенное»).

К. А. Абульханова-Славская основной характеристикой субъекта деятельности называет самостоятельность, как потребность определённой меры независимости. По ее словам, если исполнитель пугается любой меры сложности, то субъект, становясь организатором деятельности, получает дополнительное удовлетворение от сложности, трудности и т. д. Он берёт ответственность за время, качество и организацию (людей, орудий, средств и т.д.).

В. А. Петровский определяет субъектность через понятие свободной причинности. Связь между причиной и действием предполагает возвращение причины к себе. Причина, как бы возвращаясь к себе, выявляет свою зависимость от себя самой, в конечном счёте, определяет себя сама. В этом и проявляется «свобода» причины: она свободна в том отношении, что она сама определяет себя через своё возвращающееся к ней самой действие. Такую причину, лежащую в основе действий субъекта, В. А. Петровский назвал «причина себя» (causa sui), или субъектность. (Петровский, Пс. с человеч. лицом) Свобода у Петровского выступает как особый акт целеполагания, когда целью человека становится полагание себя как причины изменений, привносимых в мир. Целеполагание здесь выступает как самополагание человека. Говоря: «я хочу», «я стремлюсь», «я совершу это», – человек трактует себя как причину происходящего, но в этом же акте противопоставляет себя всему остальному миру причинности, выделяет себя из причинно-следственного ряда как независимую силу. (Петровский В. А.)