Вадим Месяц – Блажь (страница 8)
приглашающий на мазурку.
Я смотрю на миску кота,
полную нарезанной курятины,
и понимаю, что он еще не вернулся из лета.
Первый снег
приходит внезапно как ночь,
если ты целый день
не выходишь из дома.
Наверно я ждал его,
если сейчас рыщу глазами
по заснеженному двору,
вспомнив, что кот Чарли
ушел от меня две недели назад
не оставив следов.
Власиха
Любовь выветривается из больших городов.
Слишком быстро там все меняется:
вывески, остановки. World Trade Center
вообще взорван. Можно подумать,
что прошлого нет. Оно исчерпало себя.
А потом приезжаешь во Власиху,
городок, примыкающий к военной части
и состоящий из сотни домов – на продуктовый рынок.
И лавки там те же, и продукты,
и продавщица Наташа помнит моих детей,
когда те ещё не ходили в школу.
Если в нас не осталось чувств,
это вовсе не значит, что где-то на земле
их не существует, независимо от нас,
давно забывших вкус козьего сыра
и запах подмороженных гербер.
Доказательство
Когда-нибудь мы придем в магазин
и не будем смотреть на цены,
мечтали мы, перепродавая итальянскую землю
на Лонг Айленде.
Я хотел кожаную куртку
винтажного вида,
ты – итальянские сапоги.
Мы не достигли достатка,
и по воскресеньям в который раз
ехали на блошиные рынки и дворовые распродажи.
Теперь мы ненавидим друг друга,
даже не помышляя о примирении.
Когда-то на блошиных рынках Восточного побережья
мы набрали барахла на всю жизнь,
растащили его миру, разбросали, как и наши мечты.
Старые фотки, газеты, картинные рамы,
брендовые пальто, прочую ерунду…
Именно вещи остались
единственным доказательством того,
что мы когда-то то существовали
и любили друг друга.
На втором плане
Через час я уже не вспомню,
что отмотал девятьсот миль
в кромешной ночной пурге
и голос адвоката, хохочущего над моей женой
в коридоре суда,
сольется с детским криком
все еще звенящим
где-то на теплых Мальдивах.
Я оторвался.
Мне все равно, было это вчера
или семь лет назад. 
