Вадим Мельнюшкин – Затерянный в сорок первом (страница 96)

– И?

– Вот и ваша задача внушить ему, что приказы, ведущие к уничтожению отряда, будут просто-напросто проигнорированы.

– Это как? – Калиничев аж привстал.

– А так, – звания у меня нет, а я командир, да и отряд у нас не воинское формирование, а некая организация, скрепленная комсомольским духом.

– И что, сработает? – не поверил лейтенант.

– А почему нет. Отдельно тебе приказ прислать могут – например, пойди и убейся об стену. Пойдешь и убьешься. А я не пойду.

– Тогда приказ придет мне, – вздохнул капитан. – Принять командование отрядом.

– Думал я уже, ночью почти глаз не сомкнул. Это один из вариантов. Второй, по вероятности, не менее неприятен, это если мне звание присвоят. Как минимум не ниже твоего.

– И так могут.

– Но почему вы думаете, что приказы будут плохие? – возмутился лейтенант.

– А, – капитан только махнул рукой.

– Попробую объяснить, – взял из кадушки запаренный веник и врезал Калиничеву промеж лопаток. – Информации о положении за линией фронта у них с гулькин хрен, тактику партизанской войны они знают по гражданской и, может, еще по стихам Дениса Давыдова. Положение под Москвой охрененно тяжелое – подразделения по численности вроде нашего, небось, сгорают за считаные минуты боя. Людей бросают, как в топку, чтобы задержать противника хоть чуть-чуть. Вот и нас так же бросят не задумываясь.

– Если это поможет выстоять…

– Может, и поможет, а может, и нет. Мы можем или сейчас убить сотню фрицев и задержать пару эшелонов, и лечь всем, или продолжать действовать так же, как и раньше.

– Эка ты хватил – сотня фрицев и пара эшелонов. Да мы уже их в несколько раз больше набили, а дорога вообще стоит, почитай, неделю.

– Вот и вбей старшине и прочим гостям в голову, что мы одним своим присутствием здесь, нависая над линиями снабжения, делаем больше, чем лихими атаками. И чем дольше мы будем здесь мельтешить, кусая врага за пятки, тем толку будет больше.

– Да, – капитан тоже достал веник и начал охаживать себя по груди и животу. – Если мы сможем доказать, что в сложившейся ситуации наша тактика самая выигрышная, то, возможно, они развяжут нам руки. Но совсем от руководства они не устранятся.

– Это да, потому нам надо сделать так, чтобы руководство это было больше стратегическим, типа «Товарищ, бей немцев», а еще нам нужно снабжение. Поэтому неплохо бы продвинуть руководству здравую мысль – чем лучше снабжение, тем больше от нас толку.

– Неплохо бы ввести их в курс дела, – вставил млеющий под веником Калиничев. – Показать захваченные трофеи, особенно документы, оружие и форму немецкого осназа. Эти ребята, похоже, из нашего, так пусть проникнутся. Радиста подключить к обучению. И все это под маркой того, что, изучив местность, мы можем проводить подобные операции. Пожаловаться, что на незнакомой местности у нас так не выходит.

– Хорошо. Тоже вариант. Только надо осторожно, не пережать. Стараемся давать факты, выводы сами пусть делают.

На очередном совещании, пригласив заодно Зиновьева, устроили разбор прошедшей операции. До старшины и Байстрюка тактику обработки гостей я довел, но предупредил, что давить не стоит. Вообще стараться не касаться сложных вопросов самим – только отвечать на вопросы, если будут подняты.

После совещания устроили построение личного состава. Пока только того, что находился на главной базе. С учетом ушедших в разведку и караула в строю стояло человек сорок. Причем на правом фланге были и Маша с Ванькой.

– Дорогие товарищи, – вступительную речь пришлось говорить мне, хотя я и старался скинуть эту привилегию на Нефедова, но мне указали на политическую близорукость и ошибочность при манкировании своими обязанностями. – Сегодня мы собрались вместе по нескольким поводам, и все они хорошие. Начну с того, что нам не только удалось наладить связь с Большой землей, но также мы рады приветствовать в наших рядах товарищей, представляющих наше советское командование. Сейчас, когда мы имеем возможность без помех осуществлять общение с Центром, перед нами открываются новые перспективы и новые возможности в борьбе с фашистскими оккупантами. Теперь мы сможем свободно передавать информацию, получаемую как нашей разведкой, так и собранную местными активистами, а эти сведения помогут высшему командованию более точно планировать военные операции. Мы уже блокировали движение врага по двум шоссейным и одной железной дороге, а также можем наносить удары еще по одной железной дороге. Только вчера оттуда вернулась одна из групп, сообщив о подрыве двух эшелонов противника.

Зиновьев, стоявший вместе со своими людьми в строю, впитывал информацию, как губка. Все, что я говорил, он и так знал, но накапать очередной раз на мозги стоит. К тому же я подавал сложившуюся ситуацию таким образом, что в случае срыва переговоров вся вина падала на него и его командование. Ну а как мне было еще поступать?

– Опираясь на помощь местных жителей, мы смогли создать мощную базу. Пусть мы и не полностью обеспечены пока одеждой, продовольствием, медикаментами, снаряжением и вооружением, но, получая помощь как от окружающих нас людей, которых мы обязаны защитить от произвола фашистов, а также с Большой земли, мы готовы бить врага так, чтобы единственной для него возможностью выжить было уйти с нашей земли. Потому что другой выход – это только лечь в эту землю. Сейчас мы готовы бить врага там, где только его увидим, а значит, так мы и будем делать. Даже этот снег, что лег на нашу землю, будет гореть под его ногами. Ура, товарищи!

– Ура-а-а-а!

– А сейчас слово предоставляется нашему гостю, со вчерашнего дня нашему боевому товарищу, старшине Зиновьеву.

Старшину я, конечно, предупредил, что ему придется выступить, но, думаю, он не ожидал такого поворота, когда придется давать обещания. Вероятно, думал отделаться общими словами, а потому вел себя достаточно скованно.

– Товарищи, передаю вам пламенный привет от командования Рабоче-Крестьянской Красной Армии, которое следит за всем, что происходит на временно оккупированной территории Союза Советских Социалистических Республик. Сейчас при Народном Комиссариате Обороны СССР создано специальное управление по формированию партизанских частей. Наша группа была послана к вам для координации совместных действий. К сожалению, командир нашей группы погиб, но мы приложим все силы для выполнения задания и будем вместе бить фашистских гадов.

Ну, неплохо так выступил. Хвостом вильнул, конечно, на погибшего командира, но, судя по всему, считает, что сотрудничество возможно.

– Спасибо, товарищ старшина. Теперь приступим к особо приятной части. Награждению отличившихся товарищей. Иван Жатов, выйти из строя.

И тишина.

– Боец Иван Жатов, выйти из строя!

Кто бы сомневался, что Ванька пойдет с правой ноги, да еще и перепутает руки так, что вместе с правой ногой будет махать правой же рукой. Бойцы заулыбались, но никто не засмеялся.

– Боец Иван Жатов за героизм, проявленный во время разведки, и за доставку командованию ценных сведений, оказавших помощь в уничтожении врага, награждается винтовкой ТОЗ-9.

Я принял винтовку из рук Кошки и вручил ее Ивану. Он почти выхватил ее у меня и прижал к груди. Глаза загорелись, на руках его не было варежек, то ли еще тепло, то ли их у него вообще нет, и пальцы, вцепившиеся в оружие, побелели прямо на глазах. Этот уже не отдаст, только с жизнью. А варежки надо раздобыть, как бы не поморозил пацан руки.

– Боец Иван Жатов, встать в строй!

Дальнейшее награждение отличившихся доверил Нефедову с Кошкой. В основном это было оружие, но попадались и другие нужные в хозяйстве и жизни вещи, такие, как часы, электрофонари, бритвы. Маше вручили отрез шерстяной ткани, правда защитного цвета, но шерсть была хорошая, для высшего командного состава, да еще с обязательством, что наш портной выполнит ее заказ вне очереди.

После построения совещание продолжилось, но теперь обсуждались не успехи и удачно выполненные задачи, а дальнейшие действия отряда. Мое предложение подловить в засады немецкие бронепатрули прошло на ура. У Калиничева уже было присмотрено несколько мест, действуя из которых вполне можно было рассчитывать на успех, тем более что вторая огневая установка с 15-мм пулеметом вступила в действия и сегодня вечером должна была пройти испытания. Сейчас оружейники уже занимались 20-мм пушкой.

Спешили еще и из-за того, что немцы, по сведениям разведки, разобрались со столпотворением, что произошло на железной дороге под городом, и оттянули составы на север. Вероятно, чтобы пустить их через Идрицу. Один из эшелонов все же наши подрывники подловили, почти там же, где мы взорвали свой состав, уходя после потрошения склада саперов. Задержало это немцев не сильно – теперь они гнали перед паровозом платформы с рельсами и шпалами для быстрого восстановления пути. Подорвались как раз платформы, но Кошка заявил, что уже знает способ, как делать самопальные детонаторы с замедлителем. Конечно, это не гарантировало подрыва паровоза, что является оптимальным при такого рода диверсиях – точно до десятых долей секунды рассчитать срабатывание сделанного на коленке замедлителя невозможно, но шансы увеличивались значительно.

В Полоцк же подтянулись какие-то части. Форма вроде немецкая, но часть солдат выглядят как-то странно, да и сама форма, что называется, не первой свежести. Вероятно, немцев сейчас в городе не меньше четырехсот-пятисот человек. Практически у нас с ними паритет, но вооружены и обеспечены они, конечно, лучше. Почему они с такими силами просто сидят в городе, непонятно, неужели мы их так сильно напугали? Местные в город и из города проходят свободно, проверкам подвергаются только те, кто въезжает, причем без личного досмотра – проверяют только сани да телеги. Самое время вывезти медикаменты.