Вадим Мельнюшкин – Затерянный в сорок первом (страница 89)
– Да, немцев в селе больше нет.
– Вернутся, – Гринюк разлил еще по стопке, но пить не спешил.
– Вероятно.
– Цех сожжете?
– Нет. Зачем? Станут скотину дальше увозить. Оно нам надо?
– Второй раз они на это не попадутся.
– Как говорил один сказочный герой, кстати, людоед по совместительству, пожуем – увидим.
– Даже так. А не слишком? Германец на сказочное чудовище как-то больше смахивает.
– А мы поднапряжемся. Ну, так что надумал?
– Куда так гонишь?
– Время – жизни. Твои, кстати, не решат последовать примеру, пострелять там или еще чего?
– Кто ж их знает, но думаю, сдадутся. Слухи, что в других деревнях прошло все более-менее тихо, дошли. Ну, акромя мордобоя, – хозяин хитро покосился на надувшегося Жорку.
Как же быстро у них здесь слухи распространяются.
– Мордобой, это можно. Но только сегодня, для симметрии, не моему бойцу харю начистят.
– На меня намекаешь? – Степан почесал здоровый, чуть ли не с мою голову, кулачище.
– Ага. А ты что думал, нам тебя целовать надо? Уж по чавке ты всяко заслужил. Ведь заслужил, а?
– Ну, не без этого, может, и заслужил, – нехотя выдавил здоровяк.
– Не бойся, бить будем аккуратно, но сильно. Нет худа без добра, синяк немцам предъявишь – мол, застали врасплох и глумились краснопузые.
– Это, конечно, да. Но меня, знаешь ли, в селе еще пока никто не уложил ни разу, да и из соседних деревень тоже. Неохота, понимаешь, уважение терять. Давай-ка еще выпьем, да отправишь ты своего бойца погулять, а мы пока обсудим дела сложившиеся.
Жорка снова вскинулся, готовый встать на мою защиту, но я успокоительно положил ему руку на плечо.
– Давай, – снова выпили. – Сержант, пойди проверь секреты, что вокруг дома, людей успокой, но напомни и о бдительности.
– Так вот, – продолжил Гринюк, когда мы остались одни, – авторитет мне терять нельзя, тебе же и невыгодно.
– Интересно, вот с этого места поподробнее.
– Германец считает, что надолго пришел. Но так многие думали. Через год или через десять, но он все одно уйдет, а огребать за чужие грехи я не хочу.
– За свои не боишься?
– За свои отвечу.
– Думаешь, что если скажешь немцам, что отбился от партизан, то будут тебе почет и уважуха, особенно на фоне перебитого гарнизона и разоруженных подчиненных? Не, не сработает, не поверят.
– Поверят. Знаю, как сделать. Об этом уже разговор был, а потому еще с твоими постреляем и разойдемся.
– Что за разговор?
– Да с одним чином из администрации мы об заклад побились, что я скорее умру, чем сдамся.
– А не захочет ли тот чин тебя скорее сдать, чем заклад отдавать?
– А мы не на деньги бились, а на должность. Если я выиграю, он меня начальником волостной полиции поставит.
– А мне с этого резон?
– Чем не резон иметь своего начальника полиции?
– Ну, если вопрос так стоит… Но смотри, на такой должности замараться очень просто, а вот отмыться…
– То есть, пусть лучше сволочь какая станет?
– Хорошо, что смогу, когда тебя судить будут, сделаю. Но учти, я выше головы тоже не смогу прыгнуть.
Не могу же сказать, что права у меня здесь тоже птичьи, и не факт, что на одной скамье не окажемся. В конце концов, риск дело благородное. Если же буду иметь информацию чуть ли не из первых рук, а волостной начальник полиции – это, почитай, деревень тридцать в подчинении, то можно здорово жизнь облегчить. Будем рисковать.
– Кроме того, винтовочку я могу выкупить.
– И пистолет.
– И пистолет, – хмыкнул Степан. – Махнем на танк?
– Не глядя. Что за танк? Битый?
– Нет, целехонький. Только бензина и пулемета нет. Я не брал, бензин, небось, сам кончился, а пулемет наверняка экипаж утащил. Там еще что-то с мотора свернуто – старшой мой в технике разбирается, говорит, карбюратор. Пушка и малек снарядов на месте. Ну, как на месте, замок и снаряды в сторонке закопаны. Но, видать, бойцы спешили сильно, неаккуратно спрятали.
– А карбюратор?
– Этой штуки вроде там нет.
– Жаль, но найдем. Эх, если бы чутка пораньше, до снега.
– Ну, извини. Раньше вы сами не приходили.
За десять минут обговорили способы связи. Дернули еще по одной – за успех нашего безнадежного мероприятия, и я пошел.
Смирнов вернулся еще через четверть часа.
– Как?
– Все хорошо, товарищ командир. Как сказали остальным, что старшего ихнего грохнули за отказ сотрудничать, мигом лапки позадирали. Двое, правда, сбежать пытались, но на оцепление нарвались.
– Откуда оцепление?
– Так это… Калиничев организовал.
Молодец лейтенант, и когда успел только.
– А с этим чего? – младший сержант махнул в сторону осажденной избы.
– Поговорили мы с ним. Упертый. Но жизнь свою он выкупил.
– Это как?
– Да вот, сдал нам одну хорошую штуку.
– И что теперь?
– Уходим?
– Вот так и оставим его?
– Ну, нет, конечно. Постреляем, окна побьем. В общем так, людей из засады убирай, оставишь пару бойцов… Хотя, останешься сам, с Епишиным. Десяток патронов по избе выпустите, да низко не цельте – там люди в погребе, и уходите. И не болтать. Ясно?
– Да.
– Вот и выполняйте.
Уже совсем светло, солнце встало над деревьями, но пока еще его лучи, отраженные от снега, не слепили глаза. Машины также уже пришли, и сейчас образовавшиеся живые змейки людей загружали их кузова ящиками и мешками.