Вадим Мельнюшкин – Затерянный в сорок первом (страница 88)
– Докладывайте.
– Мы пошли самооборонщиков разоружать, а тут этот стрелять стал.
– Потери?
– Нет. Он вроде вообще в воздух палил.
– Дом окружили?
– Да, двоих в обход послал.
Воздух уже посерел, рассвет вот-вот.
– Кто такой там?
– Гринюк вроде как, начальник над местными самооборонщиками.
– Чего говорит?
– Ругается, катиться велит.
– Ясно, оставь одного человека и давай дальше. Сколько их тут всего – самооборонщиков?
– Так девять еще, кроме этого. Мы ж его прихватить хотели, чтобы он своим команду дал оружие сложить. А он видишь – в бутылку полез. Я его предупредил, что хату запалю, а он грозится, что только пугал, но может и взаправду убить.
– Ладно, давайте по другим. Адреса есть?
– У меня схемка. Епишин, остаешься с товарищем командиром, – тот боец, что выглядывал из-за угла, обернулся и кивнул, а затем опять стал наблюдать. – Остальные за мной.
– Смирнов, пошли связного к капитану, пусть тебе еще людей дадут – вас всего четверо остается.
– Есть, я лучше к ротному пошлю.
Правильно, конечно, Веденеев, командир первой роты, тоже должен быть около цеха, видел я его.
Когда мы остались втроем, подошел к Епишину.
– Что там?
– Не видно ни хрена, но вряд ли убег. Там Григорянц с Прокловым у него на задах сидят.
– Хорошо, отойди-ка пока, – изба стояла темная, без единого огонька внутри, ну это и понятно, но одно окно вроде как распахнуто. – Эй, Гринюк, слышишь меня?
– Даже вижу, могу пулю между глаз вогнать.
– Тогда точно сгоришь, вместе с домом и домочадцами. Ты чего стрелять стал?
– Жить хочется.
– Ну, стреляя в моих людей, ты жизнь точно не продлишь, а вот сократить можешь запросто. Так как ты ни в кого не попал, то можешь сдать оружие и жить дальше.
– Сейчас. Как только оружие отдам, так зараз и шлепнешь, я вас, коммуняк, знаю.
– Может, и знаешь, но раз землю до сих пор топчешь, то явно не дурак. На тебе что, жизни людские?
– Не, я не душегуб.
– Тогда сдавай оружие. Если на тебе крови нет, то слово даю, что не тронем.
– А ты кто такой?
– Леший. Слышал?
– Ну, слыхивал. А не врешь?
– А смысл?
– Это ты в Залесье Богдана повесил?
– Если это тот хорек, что людей под пули подвел, чтобы перед врагами выслужиться, то я.
Надо же, а ведь я ни имени, ни фамилии его не спросил. Похоже на сработавшую психологическую защиту – вроде не знаешь, как зовут, и убивать легче.
– Ну, тогда заходи, погутарим.
– Леший, нельзя, – Жорка аж за рукав ухватил.
– Не страшно, раз договариваться решил, стрелять не станет. Могу доказать, – отвернулся от Байстрюка и крикнул: – Я с товарищем зайду, он меня одного опасается отпускать.
– Да и заходите, чего мерзнуть-то.
– Видал? Пошли.
И пошли. Немного мандраж все же бил, вдруг, и правда, пальнет, но обошлось.
Изба была большая – внушительный пятистенок с огромными, метров под сорок квадратных, сенями, из которых еще пара дверей вели куда-то на двор. Не удивлюсь, если тоже крытый. Хозяин оказался здоровым мужиком под два метра ростом. В плечах если не косая сажень, то близко. Винтовка в его руках казалась тростинкой. Короче, русский богатырь на службе у Змея Горыныча.
Из сеней прошли в просторную комнату, не знаю, как называется, но не горница. В горнице вроде не должно быть такой большой печи, от которой приятно тянуло теплом.
– Ну, садитесь, гости дорогие. Самогон будете? Извините, казенной давно уже нет, но этот я для себя гнал. На березовом угле настоян да молоком чищен. По мне, так лучше казенной, да и покрепче будет.
– К тебе как лучше обращаться?
– Зови Степаном.
– А по отчеству?
– Обойдусь, не такой и старый.
По сравнению с нами явно постарше будет. Годов не как нам с Жоркой, вместе взятым, но лет сорок ему будет, наверно.
– Хозяин барин, – махнул Байстрюку в сторону стола, да и сам уселся.
Гринюк отставил винтовку в сторону, но так, чтобы можно достать, особо не тянувшись, и тоже уселся. Когда садился, рубаха, что висела навыпуск, прижалась к телу, и стало заметно, что за пояс что-то заткнуто. На «наган» не похоже – скорее, пистолет.
Выпили, закусили квашеной капустой и чем-то, что я посчитал моченой репой. Почему? Не знаю, никогда не пробовал репу, по крайней мере, не помню такого случая, а уж моченую и подавно, но вот так в голове сложилось.
– Где домочадцы?
– В подполье сидят. Там, небось, все село сейчас. В подполье.
– В общем, так, Степан, оружие придется сдать.
– Это с какого такого хрена?
– А с такого, что в других деревнях уже сдали. Слышал?
– Краем уха.
– Вот теперь и сюда добрались.
– Германцам каюк?
– Ага, – Жорка зло усмехнулся. – И прихлебателям их тоже будет, коли не одумаются.
– Сержант, отставить.
Вот сегодня мне игра в хорошего и плохого следователя совсем не нужна, мне сейчас нужно показать наличие единоначалия.