Вадим Мальцев – Лишь немногие (страница 5)

– За сотни миллионов периодов они так и не смогли далеко продвинуться, – не сдавался Олл, – как жили, так и живут в норах, а ведь за такой долгий срок можно было заложить хотя бы основу пусть и примитивной, но цивилизации. Смотрите, как ловко они метали в нас палки и камни! Кто мешал им использовать их как первые орудия труда по примеру наших предков?

– Так вот ты о чём, Олл! – вмешался в разговор Аилл, – пока никто точно не знает, что было в глубокой древности, до появления аусиан. Может они и имели такие способности. Кто знает?

– Аилл живёт в своём мире, – в недоумении развёл щупальца Иолл, – в таком случае, мне ближе предположение Олла. Фьи, хоть и проворные, но очень тупы, чтобы пойти по пути развития.

– Но их нынешнее состояние ещё ничего не доказывает! – продолжал упорствовать Аилл, – шанс есть у любого вида, даже такого примитивного, как фьи.

– Тогда почему же именно мы сейчас организовали эту экспедицию, а не они? – или ты предполагаешь обратное развитие, деградацию?

– Именно! – согласился Аилл. – Считаю, что прежде эти фьи занимали более высокое положение среди живых существ. Пусть им далеко до аусиан, но в период их становления какие-то примитивные зачатки цивилизации могли возникнуть и у них.

– Смело, интересно, но неверно, – ответил Иолл.

– А если они достигли своего предела в развитии? – предположил Олл, – а сейчас попросту деградируют, пока окончательно не вымрут. И не ждёт ли нас подобный путь? Может живые существа растут подобно горным вершинам и также начинают разрушаться под воздействием внешних факторов.

– Верно, – задумался Аилл, – может ты по-своему прав.

– Обязательно… Погоди, Улии! – внезапно воскликнул Олл и быстро начал карабкаться по стволу высокого дерева, в кроне которого заметил свою подружку.

– Молодой ещё, горячий, – проводил его взглядом Иолл, – а помнишь, Аилл, когда мы были молодыми, тебе сильно нравилась…

– Оставим эту историю в покое, – сердито ответил Аилл, – но Олл отчасти прав. Агрессивность и другие негативные способности фьи помогли им сохраниться как виду.

– Наша старая планета помнит и более ужасных существ. – Продолжил Иолл. – Задолго до появления фьи она принадлежала гигантским ящерам. И если бы не катастрофа…

– Ты имеешь в виду падение крупного астероида? – оживился Аилл, – он расчистил дорогу млечникам, но до первых фьи было ещё очень далеко. Без массового вымирания у них не было бы никаких шансов. Впрочем, как и у нас. Позднее.

– Если с древними ящерами всё понятно, то с нами много неясностей. – Иолл снова поднял три щупальца, – ведь пока непонятно, что убрало млечников с нашего пути. Недра Аусы сохранили множество странных предметов, но объяснить их природу учёные пока не могут. Некоторые из них явно искусственного происхождения.

– И что ты об этом думаешь?

– Скорее, совпадение и не более того. Природа способна создавать и не такие чудеса…

В это время из чащи выбежало небольшое стадо фьи. Группу возглавляла особь крупнее и по виду намного сильнее остальных – скорее всего вожак. С опаской поглядывая в сторону аусиан, стадо сгрудилось вокруг него и заверещало что-то непонятное.

Дикие вопли сразу привлекли внимание молодёжи, резвившейся в стеблях равы. Побросав все дела, учёные помчались в лагерь, чтобы понаблюдать за происходящим, а заодно задать вопросы старшим.

Иолл сразу почувствовал себя этаким лектором-экспертом. Аилл решил поддержать друга.

– Обратите внимание, – объявил он коллегам, – сейчас произойдёт нечто интересное.

– Какой-нибудь ритуал? – поинтересовался подоспевший первым Канн.

– Вроде того.

С визгом и «переругиваясь» друг с другом странными бормочущими звуками, стадо фьи расположилось у подножия невысокого холма. Неожиданно вожак издал длинный пронзительный вопль, после чего остальные особи окружили холм и встали на четвереньки.

Вожак окинул взглядом своих рабов, горделиво запрокинул голову и начал неторопливо подниматься на вершину под ритмичное завывание толпы.

– Что они делают? – удивился Канн.

– Воздают почести главному, пояснил Иолл.

– Зачем? Он что-то сделал для них такое, от чего всем стало лучше?

– Скорее наоборот. Смысл бытия этого вида – занять более привилегированное положение. А на пути к «вершине» они готовы уничтожать всех, кто противоречит воле вожака или ведёт себя не так как остальное стадо. Вон, сам посмотри!

В это время две рослые особи – явно из числа приближённых вождя – ринулись с холма вниз. Выхватив старого фьи из толпы, они поволокли его на холм. На самой вершине они прижали голову несчастного к Аусе, а сами отошли немного в сторону и тоже опустились на четвереньки. Вожак издал странный нечленораздельный вопль, после чего ногой столкнул приговорённого вниз. Бедолага кубарем скатился к самому подножию, где на него сразу набросилась вся стая.

Вмиг тело «отступника» было разодрано в клочья, а ещё через мгновение стадо дружно заурчало, смакуя остатки разорванного тела.

– Отвратительно! – прижал все восемь щупалец к телу Олл, – разве можно убивать и поедать себе подобных? До чего мерзкое зрелище!

– У фьи так принято, – пояснил покрасневший от возмущения Аилл, – обряд предназначен для устрашения остальных членов стада, чтобы у кого-либо не возникло желания пойти против воли «элиты».

– Примитивное, свойственное только животным, поведение, – развёл щупальца в стороны Иолл, – и ты считаешь, что у таких вот существ могли бы возникнуть сложные социальные взаимоотношения, вплоть до зачатков цивилизации?

– Кто знает…– не стал возражать Аилл.

Попрыгав с воплями на холме ещё немного, вожак спустился вниз. Тут же к нему на четвереньках подползли двое «телохранителей» и распластались под его ногами.

В это время всё остальное племя успело выстроиться в круг и тоже опустилось на четвереньки, после чего все принялись хаотично ползать вокруг вождя, время от времени издавая пронзительные и неприятные вопли. Вожак отвечал им ответным рыком и зачем-то поднимал большую кривую палку вверх.

– Чем это они занимаются? – удивился Олл.

– Демонстрируют лояльность и покорность. Любая непокорность вожаку и неприятие унижений с его стороны будет воспринята как некая угроза его доминированию, после которой отступника ждёт то, что мы сейчас наблюдали.

– Ужасно! – снова сжал в узел щупальца Олл, – поэтому нам отвратительны эти животные.

– И не только поэтому, – продолжил Аилл – ещё и по причине той ненависти, что они испытывают к таким же, но другим.

– То есть?

– То племя, которое мы сейчас изучаем, давно враждует со своими соседями, а их стойбище находится на другой стороне леса. Причина – всё те же различия между обеими группами. Причём они заключаются лишь в том, что одно племя ползает вокруг вождя справа налево, а второе – наоборот.

– И всё? – удивился Олл.

– Есть ещё расхождения в окраске шерсти, размерах конечностей, форме глаз и другие незначительные детали. Они не успокоятся до тех пор, пока одни полностью не истребят других.

– Какая ерунда, глупость, тупость, – не выдержал Канн, на глазах меняя пигментацию тела с обычного сероватого цвета на ярко красный.

– Да, такова их природа, – развёл щупальца в стороны Аилл.

– Но ведь и мы отличаемся немного размерами, цветовыми оттенками, повадками, – никак не мог успокоиться Олл, – обитатели Центрального континента имеют различия с жителями Восточного и Западного, а уж какое разнообразие дают нам островные группы! Но ведь такая мелочь не мешает нам сотрудничать, в итоге представляя единую расу разумных существ.

– Вот именно, разумных! – вмешался Иолл, – Поэтому мы и доминируем над всеми остальными видами. Поэтому мы и сумели построить цивилизацию, а остальные способны только враждовать между собой и уничтожать малейшие проявления сообразительности среди своих соплеменников.

В древности подобные проявления встречались и среди нас. Но потомки первых аусиан сумели понять насколько сотрудничество важнее вражды, насколько легче выжить и приспособиться к новым условиям вместе, а не по раздельности. Наградой для них и стала та самая «искра разума», что позволила нам эволюционировать в цивилизованное сообщество.

– То есть, ты считаешь, что у тех видов, которые идут по пути конфронтации, нет шанса достичь нашего уровня? – продолжил мысль Аилл.

– Примитивную цивилизацию они возможно и построят. Но потом всё равно вернутся к своему первобытному состоянию.

– То есть, ты всё-таки согласен, что фьи…

– Только не они! – перебил друга Иолл, – их отсталая «социальная структура», когда прогрессируют те, кто демонстрирует лояльность вожаку, а остальные попросту отсекаются, в итоге обречена на полный провал.

– Понятно! Они сами мешают развиваться лучшим, то есть блокируют естественный ход событий.

– Примерно так. Животный мир строится по принципу естественного отбора, но, постепенно на смену ему приходит искусственный отбор. Он то и позволяет лучшим обрести новые навыки, развить умственные способности и, в сочетании с милосердием к более слабым представителям своего вида, даёт шанс построить настоящую цивилизацию, где разум, технологии и Природа гармонично сосуществуют вместе, а не находятся в противоречии.

– Если какие-то примитивные зачатки социального поведения у них всё-таки есть, – вмешался в разговор Канн. – То развитые конечности и достаточно крупный мозг, всё-таки могли бы…