Вадим Кузнецов – Сказки Царя Грибов (страница 2)

Но получив ещё пару ударов плетью, он перестал думать о таких вещах. Всё-таки строят не какую-то статую, а Статую Короля – это большая честь быть участником этого поистине исторического события!

Джокер очень любил крутиться колесом или рассказывать шутки, пока остальные работали. Иногда эти шутки были очень грубыми, но всё равно смешными: Бринулю, да и, наверное, остальным, было очень стыдно за то, что они смеялись. Но Джокер будто вовсе и не понимал, чем занимаются его подчинённые. Он иногда отдавал такие команды, каких никак нельзя было исполнить. Например, Джокер приказал, чтобы статую сдвинули на пару сантиметров левее, так как левый полукруг площади Джокер проходит за четыре минуты, тридцать восемь секунд, а правый – всего лишь за четыре минуты и десять секунд. Разумеется, передвинуть статую никто никак не мог, потому все и получили розгами по спине.

На другой день Джокер зачитал всем новый указ Короля: каждое утро необходимо читать стишок, вне зависимости от обстоятельств, в которых вы можете проснуться.

“Все соперники, дамы, лорды, леди, сановники и господа,

Так называемы граждане:

Зажжём мы все вместе пламя огня

И откроем Статую Короля!”

Бринуль подумал, что этот стих совершенно несуразный: он, хоть и скульптор, но в поэмах что-то да смыслил, потому и понял, что рифмы в стихотворении нет, а фразы бессмысленны и не лишены тавтологии.

К его удивлению, рабочим, вроде как, стих понравился. Но Джокер наказал, чтобы его читали не только утром, но и два раза в течение дня и ещё один раз прямо перед сном, чтобы к утру стих помнился ещё лучше, чем вчера.

Джокер любил делать сальто назад и иногда избивать людей своей тростью. Потому Бринуль перестал каким-либо образом комментировать происходящее на объекте. Рабочих на площади становилось то слишком много, то слишком мало: так, что, по итогу, нормально работать никогда не получалось.

В городе, к слову, случился голод, так как центральный рынок был закрыт, из-за чего в столицу уже давно не приезжали торговые караваны. Поэтому завтраки и ужины в Замке сначала стали просто немного хуже по качеству, а потом и вовсе сменились на пайки. Короля, кстати, Бринуль тоже не видел в Замке, зато по нему расхаживало очень много вельмож и другой знати, имён и титулов которых не знали даже они сами.

Бринуль написал ходатайство о том, чтобы его, как исполнительного и ответственного работника, отпустили на время домой в родную деревню: повидать свою больную матушку и помочь ей по хозяйству. Король лично ответил скульптору, поблагодарил его за бесценный вклад в строительство статуи и попросил его не покидать столицу, пока она не будет закончена. Бринуль расстроился, но Короля ослушаться не мог, однако всячески пытался на работе свершить какую-нибудь пакость, да так, чтобы Джокер это увидел и уволил его за бездарность и озорничество. Увы, скульптора лишь высекали розгами на потеху остальным.

Статуя действительно почти была построена. Бринуль смотрел на неё снизу вверх и восхищался – всё таки это же он сделал эскиз и макет, всё утвердил, да ещё и своими руками строил эту великолепную Статую. Джокер восхищался не менее, задорно хлопая в ладоши и раздавая всем оплеухи, убегая затем, смеясь, хотя его никто и не догонял в ответ.

Бринуля даже улыбнуло такое поведение. А потом, набравшись смелости, он спросил и у Джокера: “Зачем Король решил построить статую?”

– Король решил построить статую, – говорил он совершенно серьёзным тоном, – Чтобы мы все усердно потрудились и показали своё трудолюбие; чтобы потом, когда мы построим статую, мы отпраздновали её открытие!

И Джокер, затем, потрепал Бринуля за щёку, а потом кувырками укатился в сторону соседних домов.

Бринуль написал письмо своей маме, чтобы она ни о чём не волновалась и что скоро он приедет домой, и они заживут счастливо, ибо денег Король заплатил немало и обещал заплатить ещё больше. Бринуль не стал писать о том, что толку от этих денег не так много, ведь еды в столице нет, а со вчерашнего дня Король установил ренту на комнаты в Замке, потому скульптор отдавал добрую часть своего жалованья на съём комнаты. Потом Бринуль понял, что так он совсем разорится, и потому, потратив пять дней на поиски управляющего, попросил переселить его под воротами в Королевские конюшни. Управляющий нужен был, потому что Король ввёл указ, что ничего без его ведома или ведома управляющего в Замке произведено и сделано быть не может, и на каждое действие или противодействие в Королевском Замке нужно чёткое разрешение, регламентируемое документом с Королевской печатью.

Статуя, тем временем, уже высоко-высоко возвышалась над городской площадью. Осталась малая, но самая ответственная часть – лик Его Величества. И потому Джокер попросил всех читать стишок уже не два, а целых четыре раза в день, потому что от этого зависит результат их работы.

Однажды, в солнечный дождливый день рабочий поскользнулся и свалился вниз со строительных лесов. Но благо его успел поймать другой рабочий, правда, отбив себе все руки. Он попросил у Джокера выходной или больничный, на что получил положительный ответ. Однако упавшему бедолаге Джокер объявил, что тот заслуживает почестей и в благодарность нанёс ему десять ударов кортиком в печень.

Примерно в таком духе и завершалось строительство Статуи Короля.

– Однажды, два клоуна сбежали из цирка, – рассказывал главный инженер, то есть Джокер, Шут, – они бежали и бежали, пока не поняли, что бежали по кругу. Тогда один клоун сказал, что побежит вперёд и посмотрит, может, дорога, наконец таки приведёт их в другое место? Клоун вырвался вперёд и пробежал ещё один круг, нагнав своего товарища.

– Ты узнал, как сбежать из цирка? – спросил первый клоун.

– Так ты же впереди, – возразил другой, – Тебе виднее!

– Тогда я побегу назад! – решил вдруг первый клоун.

Он развернулся и тут же врезался в самого себя.

***

На площади собралось очень много людей. Повсюду висели флаги, даже организовали конфекты, несмотря на голод. Ведь сегодня торжественный день – наконец-то закончилось строительство великой Статуи Короля! Каким-то образом рабочие смогли найти гигантское полотно, чтобы укрыть статую, дабы преподнести сюрприз Королю, который прибыл в столицу. Толстый, круглолицый колобок взобрался на подготовленную для него трибуну, с которой объявил, что он чрезвычайно рад, что этот день настал. Он поблагодарил свой народ за верность и силу, которую они продемонстрировали во время строительства Статуи, а также ещё раз поздравил всех с победой и вхождением Королевства в новую эпоху.

Бринуль стоял среди людей, с нетерпением желая увидеть результат своих трудов. Он хоть и видел уже Статую, но церемония была настолько торжественной, что будто бы сам дух сплочённости Королевства вселился в него, вызывая в нём жажду лицезреть образ Статуи Короля бесконечно.

Король приказал убрать полотно. Приказ тут же был исполнен.

Над городской площадью возвышалась гигантская Статуя. Величественный образ могучего Шута, что опирается на свой великий жезл, воткнутый в землю; в выдающимся карнавальном костюме и шикарном колпаке на голове.

Чемоданы

Я бежал по тёмному лесу, пытаясь разглядеть очертания дороги сквозь густой туман. Я не видел неба, не видел земли, а просто бежал вперёд, пока вой позади становился всё громче и громче. Я споткнулся и разбил себе нос, горло будто бы обожгли – я бежал уже очень и очень долго. Возможно, неделю. А вой вперемешку с чавкающими звуками не прекращался. Глаза уже привыкли к темноте, поэтому я неплохо начал ориентироваться в этом лесу, но всё равно на бегу тяжело было не упасть – деревья здесь стояли чуть ли не вплотную друг к другу, а их мощные корни переплетались, создавая живые изгороди, в которые я периодически врезался и о которые спотыкался.

Тело покрылось синяками и ссадинами, ног я уже не чувствовал, однако, я продолжал бежать. Иногда я нарочно спотыкался, чтобы обмануть мозг, заставить его подумать, что вот: я, наконец, прилёг на секунду. Я быстро поднимался и продолжал бежать через боль. Я понимал, что если остановлюсь перевести дух, то уже больше не смогу побежать снова. Честно, я не знал, от кого или чего я убегал. Но эти демонические звуки, гул позади меня – они усиливались; я не мог ни спать, ни есть, ни пить. И лучше уж я умру от истощения, паду без сознания, чем увижу воочию то порождение дьявола, что преследовало меня, ибо Бог не мог сотворить ничего такого, что издавало бы эти звуки.

Странно, но лес не кончался, и даже если мои подсчёты ошибочны и бежал я всего от силы дня три, я должен был хотя бы пробегать по опушкам леса: и всё ещё я не выбрался из чащи и не видел ничего, кроме чащи. Это сводило с ума: кроны деревьев были настолько густыми, а сами деревья – такими высокими, что я не видел неба и даже не знал, какое сейчас время суток. Этот лес сводил с ума.

Я пробежал мимо очередного дуба, коих в этом лесу я насчитал уже тысячу, однако этот почему-то был похож на какой-то дуб, который, я уверен, видел когда-то раньше. В нём не было ничего выдающегося, кроме широкого дупла, в котором я на старте своего забега пытался спрятаться. Но я зациклил внимание на нём лишь на секунду – вопль не стихал. Однако той секунды моего отвлечения хватило, чтобы я в очередной раз споткнулся. Я приготовился принять удар, но его не последовало. Я провалился в пропасть и летел ещё какое-то время, пока полностью не потерял сознание.