Вадим Кузнецов – Проклятье гномов. Клинки и розы (страница 12)
– Но пока король был жив и бессилен, с его амулета можно было взять много магической энергии. Я знал случаи, когда сильного мага травили сонным зельем и, не снимая звезду, практически полностью лишали дара, – подняв палец вверх, поведал Террос.
– И все-таки почему во дворце находился Людвиг? Молодой двор не приглашали на чтение завещания… – задумался Аква.
– Н-да. Непростая фигура… – прошептал Террос и одновременно показал всем открытую ладонь, призывая к вниманию. – Я хочу вам сообщить, что на южных пределах Империи замечены разрывы реальности. Инфернальные сущности начинают прорываться в наш мир. Именно поэтому в Столице появился яд гарпии. Это серьезно. Очень серьезно.
– Мы сдержим их! – воскликнул Металлиум.
– Все мы очень надеемся на это, мой брат! – Террос отечески похлопал железного мага по плечу. – Правьте мудро и не забывайте про врагов. Про внешних и внутренних. А по поводу пророчества… Возможно, мы ошибаемся, думая, что Робер принесет стране много несчастья!
– Время покажет! – прошептал Игнис.
– Истинно так! – пророкотали в ответ два или три голоса.
Франциск. Блеск стали
Прошло более месяца со дня смерти Карла Тринадцатого. Покойному уже отданы последние почести, и гроб с телом занял свое место в царской усыпальнице. Все реже раздавался по ночам плач вдовствующей королевы Анны, а темнота наступала раньше, погружая мир в царство ночи и холода. Уже чувствовалось дыхание грядущей зимы, ветер нещадно обрывал с деревьев последние листья, покрывая остывающую землю. Уже скоро могучие ели оденутся в белые саваны, замораживая жизнь на долгие зимние месяцы.
Франциск с нетерпением ждал своей коронации. Хотя, он официально лишь регент, Франциску удалось уговорить Совет Пяти на этот шаг. В этой стране все возможно. Это – Империя, где правит король, а не император. И будет король, который на бумаге является регентом. Однако, никто не сомневался, что правление Франциска будет недолгим, да и сыновей у него нет, поэтому Филипп получит свою корону.
Приготовления шли полным ходом. Обгоревшее крыло дворца спешно отремонтировали, а пожар дал прекрасный повод заменить коричневые фасадные плиты Земли на, соответствующие новой эпохе, серебристые. Столичный народ предвкушал очередной помпезный праздник в честь нового правителя.
Отдельное внимание Франциск теперь уделял своей внешности. Стал одеваться в узкие обтягивающие кюлоты, да и камзол ему ушили так, что порою движения становились скованными, зато всем придворным казалось, что перед ними не седой и худой старик, а настоящий боевой генерал. Каждый день Франциск вызывал придворных парикмахеров, те приводили его увядающие волосы в надлежащий вид. Теперь редкая седина хищно блестела сталью, а длинные усы, залитые стойким лаком, браво топорщились в разные стороны. Вид получился строгий и устрашающий. Но это объяснимо. Ведь новый король был королем Железа и войны.
Однако, иногда на властелина находила грусть. Бесчисленные часы Франциск проводил в безмолвном и бездеятельном созерцании. Он отрешенно смотрел в широкие окна королевской спальни, взирая на свой город и свой народ. Считалось дурным знаком увидеть с улицы в окне эту пугающую фигуру, ибо люди не знали, чего ожидать от нового господина. А господин также не понимал, как ему управлять государством, ведь он стал королем внезапно, совсем не ожидая для себя подобной судьбы. В один из таких дней уединенный покой Франциска нарушили.
– Ваше Величество! К вам просится Стради…
– Бывший шут Карла? Ну, что ж, пусть войдет.
Широкая дверь открылась и в комнату ступил тщедушный коротышка. Гном смешно засеменил короткими ногами, тряся рыжей бородой. Комизм увеличивался, ибо за спиной он волочил грубый мешок, сквозь ткань явственно проступала тяжелая рукоять какого-то предмета.
Франциск недолюбливал шута. Гном внешностью не совсем соответствовал своей расе. Вместо мясистого носа, Стради имел длинный и комический, потому и выбран в шуты. Волосы на голове цвета соломы, да и уложены в виде копны. Борода, хоть и росла, но очень редко, как у козла.
– Ваше Величество, у меня к вам дело, – произнес Стради.
– Слушаю тебя, шут.
– Я очень сильно любил старого короля, Карла. Надеюсь, что пригожусь и вам, Ваше Величество.
– Возможно, возможно. Но давай по существу. Ты же не новогодние подарки притаранил в этом мешке? Или никак не можешь выйти из шутовского образа?
– Шут – это моя должность, но… – воскликнул гном. – Вы позволите?
С этими словами Стради, увидев, что король слегка кивнул, подошел к блестящему полированному столу и выложил на него грязный мясницкий топор с явными следами ржавчины на лезвии.
– Что ты себе позволяешь, фигляр! – возмутился Франциск. – Если ты не заметил, скотина: у меня чистый стол, к тому же я собирался немного перекусить!
Стради побледнел, ибо сам, в силу своего роста и небольшого кругозора, не углядел в дальнем углу стола тарелку с ветчиной, вазу с фруктами и бутыль вина.
– Минуту внимания, Ваше Величество…
– Ты мне заплатишь за испорченный аппетит, шут! Объясняйся! – Франциск усмехнулся про себя, герцогу понравилось, что его величают королем, хотя корона еще не легла на голову.
– Этот топор был найден в королевском саду, именно там, где по словам Людвига, на него напал принц Карл.
– И что ты хочешь этим сказать?
– Капитан стражи, лекарь Герман и ваш покорный слуга провели небольшое расследование. И у меня сложилось впечатление, что в саду все случилось совсем иначе.
– Не понял…
– Дубовая ветка не была сломана посредством магии, а ловко подрублена этим самым топором. На лезвии остались частицы древесины, кроме того, тот кто рубил, нечаянно выпустил малый магический ручеек из своих рук, что привело к появлению ржавчины.
– То есть, ты хочешь сказать, что это сделал маг Воды? – наконец-то понял Франциск и нахмурился.
– Или Земли. Сталь, побывавшая в земле, также ржавеет.
– Постой, а если это влияние Огня?
– Очень возможно, но, главное, – тут полностью исключена волшба Дерева.
– То есть, молодой Карл не виноват в этом преступлении? Ты это хочешь сказать?
– Да, милорд. (услышав «милорд», Франциск нахмурился) Его оклеветали. Более того, я думаю, что Людвиг сам все это подстроил. Смотрите, какие у нас есть факты. Во время пира все молодые покинули зал. Все! Карл, Робер, Людвиг и Эдуард. Дерево, Огонь и два водных мага. Земляных волшебников среди них нет. А наши повара утверждают, что в тот вечер на кухне что-то произошло, и все заволок молочный туман. Это сильно похоже на волшбу водяного мага! Эдуард сам обнаружил Людвига, и…
– Он глуп, как пробка!
– Именно, Ваше Величество! Я не думаю, что в его пустой голове могла родится идея такой провокации.
– Если только его кто-то не науськал!
Франциск медленно стал прохаживаться по комнате, обдумывая. Два или три раза он приближался к столу, несколько раз щелкнул пальцем по пустому бокалу и краю тарелки с ветчиной. Наконец, будущий король сжал горлышко бутылки и строго посмотрел на шута:
– Кто-нибудь еще знает про этот топор?
– Только начальник стражи, он его и обнаружил.
– А Герман?
– Нет, придворный лекарь лишь рассказал, что к нему приходил Людвиг. Но тогда граф утверждал, что не помнит, как получил по голове. И не наговаривал на… бывшего наследника.
Франциск усмехнулся. Он прекрасно понимал, что если сейчас допрашивать с пристрастием весь молодой двор, то возможно придется выпустить из тюрьмы Карла, что позволит вдовствующей королеве снова поднять вопрос о «законном престолонаследии». Лучше пусть все останется, как есть. А другие племяннички? Что-ж, будет еще полезнее, если они вновь перессорятся. Это даже на руку. Свадьба Шарлотты – вот что сейчас важнее! Если она выйдет замуж и понесет, то тогда внук сможет наследовать корону! Конечно, надо будет менять законы, но для этого и есть король! Это будет начало новой династии! А сейчас надо держать все в своих руках. И держать крепко!
– Стради, любезнейший, хорошо, что ты пришел с этим ко мне, а не к вдовствующей королеве. Я ценю твою преданность.
– Я к вашим услугам, милорд! – а вот теперь Франциск поморщился, ибо шут вновь напомнил, что коронация еще не состоялась.
– О твоих догадках и этом предмете никто не должен знать, ты понял меня?
– Да, Ваше Величество! – Стради церемонно поклонился. Он словно играл не только с ржавым топором, но и с острым стальным мечом, то возвышая, то принижая Франциска.