Вадим Кузнецов – Хроническая болезнь (страница 41)

Но Байрам приготовил Владимиру и другие сюрпризы. Вечером на центральную площадь рынка приземлился аэробус. Ковров очень удивился, когда из летательной машины вылез человек в одежде, сплошь состоящей из шахматных черно-белых лоскутов. Сперва Ковров даже подумал, что приехал итальянский театр, и его приветствует первый актер – великолепный Арлекин. Но Ярославцев, постоянно курирующий Владимира, пояснил, что перед ними просто таксист, а черно-белая одежда положена для этой немногочисленной касты.

Следом за пилотом из аэробуса неожиданно показался антиквар, Исаак Израилевич. Пазлы головоломки быстро собрались в единое целое. Значит, старик тоже работает на Антисанитарию! Вот почему Ярославцев так быстро узнал о появлении Владимира. Хотя, учитывая способности компьютерного гения Айфона, все становилось известным рано или поздно.

– Добрый вечер, Сергей Михайлович! – поприветствовал антиквар.

– Добрый… вы привезли то, что я просил? – спросил морпех.

– Да, конечно! Целых два ящика, но случилась небольшая оказия… – не успел старый еврей закончить фразу, как из летательного аппарата медленно вышла Джина Смит.

Вот так встреча! Как лаборантка тут оказалась? Она выглядела немного сонной, но красивой и привлекательной. Старинные джинсы и белая футболка с загадочной надписью: «Крым наш!» навевали ностальгию по утерянной Родине. Интересно, что случилось в прошлом после исчезновения Коврова? Неужели, Украина добровольно передала Крымский полуостров России? В войну между братскими народами не верилось.

– Извини, дорогуша, но мне пришлось дать тебе снотворное. Ты повела себя очень рискованно! В любой момент в антикварную лавку могли нагрянуть санитары! Ты могла погубить не только себя! – наставительно хмыкнул Исаак Израилевич и погрозил пальцем.

– Да, мы чуть не потеряли такого нужного человека… – закончил Ярославцев, качая головой, – Девушка, вы случайно не состоите в Генетическом фонде?

– Нет… – смутилась Джина. – А где я вообще нахожусь? Володя, ты тоже здесь? Что это за странное место? Кто все эти люди?

– Володька, ты знаешь эту женщину? Кто она? – спросил Ярославцев, обращаясь к Коврову, абсолютно не реагируя на многочисленные вопросы Джины.

– Да, она подружка Светланы и Стива Хагена. Лаборантка.

– Я – бывшая подружка Хагена. Я больше не хочу иметь ничего общего с этим противным двуличным типом. Он абсолютно не уважает женщин, в отличии от вас, Владимир… – последние слова прозвучали так томно, что Ковров аж вздрогнул от неожиданности.

– Так, Володя, ты можешь поручиться за нее? Впрочем, мне и так все понятно… – хитро усмехнулся Михалыч. – Сходи, прогуляйся с дамой. А мне с антикваром переговорить нужно. Наедине. Через два часа встречаемся у меня дома.

Владимир послушался старого друга, взял Джину под руку и медленно увлек за собой. Молодые люди, немного пройдясь по рынку, решили углубиться в старый заброшенный город. Сначала Смит пугливо достала респиратор, но Владимир знаком показал, что это излишне.

Погода стояла тихая и безветренная. Старые полуразрушенные здания навевали уныние и тоску. Кое-где на заброшенных улицах сохранились обугленные и проржавевшие остовы автобусов, которые когда-то весело курсировали по населенному городу. Теперь же они, почерневшие и мертвые, покоились среди рухляди, словно безмолвные памятники древней бензиновой эпохи.

Навстречу никто не попался, кроме престарелой парочки, спешащей в обратном направлении, на людскую толкучку. Неудивительно. Ведь вся жизнь старого Байрама кипела на рынке, где толпился народ.

А здесь – гнетущая тишина, больше подходящая кладбищу, нежели городу. Редкая птица пролетела мимо, пронзительно каркнула и удалилась. Тут нет ни дождевых червяков, ни хлебных крошек, заботливо рассыпанных доброй бабушкой. Здесь королевство мертвых предметов и место для неприятных воспоминаний.

Владимир заприметил покосившуюся автобусную остановку. Стекло не сохранилось, но металлическая скамейка ждала будущих пассажиров. Ковров проверил ее на прочность и услужливо предложил лаборантке присесть. Джина согласилась. Затем Ковров достал из-за пазухи пластиковую бутылку с местным пивным напитком и два стаканчика.

– Будешь? – спросил Владимир, отвинчивая пробку.

– Что это?

– Местное пиво, слабже, чем ваше сухое вино.

– Алкоголь?

– Да, но отлично утоляет жажду.

Джина ненадолго задумалась, а потом ответила:

– Из твоих рук – все что угодно. Я доверяю тебе.

Владимир открыл бутылку и разлил напиток по стаканам.

– Где мы, Володя? – поинтересовалась Джина, едва пригубив.

– У друзей. А как ты здесь оказалась?

Отпив половину, Джина поделилась своими приключениями. Владимир слушал и с каждым новым словом понимал, что все, что ему рассказывали Ярославцев и Айфон, является грустной правдой. Действительно, врачи построили в Сакс-Сити настоящее тоталитарное общество. А случай с нападением санитара в бане – это, вообще, что-то, выходящее из всяких разумных рамок. Получается, что у искусственного человека больше прав, чем у рожденного женщиной!

А бедняга Стив все-таки попал на гипнотранс, едва вкусив прелести взрослой жизни. Жаль, хороший парень.

Владимир почувствовал, что Джина стала относиться к нему по-другому. Рассказала такие сокровенные вещи, которые другие девушки долго таят в себе, потом она внимательно слушала Коврова, ни разу не перебив. А еще немного позже твердо и уверенно выдала:

– Володя, мы должны вступить в ряды Антисанитарии. Мы не можем и дальше так жить! Нам нужно бороться за лучшее существование! Люди заслуживают иной, полноценной жизни!

Смит так уверенно сказала «мы», словно считала Коврова очень близким для себя человеком. Владимир задумался, немного помолчал и ответил:

– Да, Джина. Я помогу повстанцам, чем смогу. Хотя, это не моя Родина и не мой народ. Люди становятся равнодушными, теряют главное, что делает их людьми – любовь. Вы, молодое поколение, еще можете изменить мир. Я виноват в том, что Стив понес наказание. Нужно помочь ему. Я верю, что ты сможешь быть с ним счастлива!

– Причем тут Стив? – вспылила Джина, – Судьба этого заумного слизняка меня совсем не интересует.

– Ты совсем не любишь Хагена? У тебя не осталось ни капли жалости, доброты, дружеского сочувствия? Так вы относитесь ко всем людям, которые вас окружают! – грустно констатировал Ковров.

– Неправда! Я знаю, что такое настоящая любовь! А Стив меня использовал, словно дешевую резиновую куклу. Напился как свинья и надругался над слабой девушкой. Он даже не помнит про нашу ночь любви! – завелась Джина, но сумела взять себя в руки. – Володя! Я сделаю все, что ты скажешь, – она, снизив тон, продолжила. – Скажешь, что надо спасать Стива Хагена, – спасем. Попросишь убить Главврача – я оторву ему голову!

Владимир увидел, что губы у Джины мелко дрожат, слезы текут по красивому лицу, и ему ничего не оставалось, как обнять бедняжку и крепко прижать к груди.

Прошла неделя. Владимир понемногу освоился в старом городе, привык к образу жизни и быту повстанцев. Во многом ему помог бывший морпех и друг, Ярославцев. Сергей Михалыч считался если не главарем Антисанитарии, то уж точно, одним из влиятельных людей. По крайней мере, военную организацию поселения и строгие порядки ввел именно он.

Михалыч взял на вооружение все плюсы социалистического строя, ибо являлся человеком «старой закалки». И все завертелось, закрутилось так, как нужно. В Байраме люди трудились не только сами на себя, но и на общее благо, отдавая часть заработанного в штаб сопротивления. Налоги составляли всего одну десятую от прибыли и не казались кабальными. Да, и собирали их чаще натуральной «жидкой» валютой, а та уже обменивалась в Сакс-Сити на полноценные электронные кредиты.

В поселении никого насильно не держали. Люди свободно мигрировали из нового города в старый, хотя, в основном, в Байраме жили уже «ненужные» врачам граждане. Это пожилые, больные или неполноценные. Уж лучше жить тут, чем гнить в тюрьме или попасть на Фабрику переработки.

Антисанитария не боялась шпионов, руководители сильно защищены, а в местную охрану брали только проверенных людей. Врачи же не будут задерживать обычных торговцев рынка или покупателей. Это не принесет им большой пользы.

Охрану и безопасность торговой зоны осуществляли специальные патрули, вооруженные электрическими дубинками, самым распространенным тут контактным оружием. Также у Антисанитарии имелись связи среди таксистов, и нежданное появление санитарных аэробусов невозможно.

Хватало и других полезных людей, самым же нужным считался компьютерщик Айфон, он мог безнаказанно подключаться к серверам Сакс-Сити и получать любую, даже засекреченную информацию. Ковров долго не мог понять, как этот хакер использовал нейроинтерфейс вне зоны действия ретрансляторов, и почему оставался невидимым для следящей аппаратуры. Но вскоре все прояснилось…

Глава 31

– И долго вы собираетесь пользоваться чужой рукой? – спросила Джина, разглядывая аккуратный розовый шов на предплечье Айфона, – Наверно, это очень непривычно, – ощущать не свои пальцы! У вас не возникает чувства брезгливости? Я вот даже чужую одежду не люблю носить!

– Для дела любые методы хороши. Это необходимо до тех пор, пока врачи не поймут, что мой микрочип принадлежит мертвому человеку. А я только с этим чипом могу безнаказанно пользоваться нейроинтерфейсом и проникать во все планы Главврача.