Вадим Кузнецов – Хроническая болезнь (страница 2)

Ковров усмехнулся, пожал плечами, забрал предложенный подарок и вышел на улицу.

Зима окрасила северный город белыми волшебными красками. Декабрьский снег лежал повсюду – на тротуарах, дорогах, площадях и, конечно же, на газонах его навалило больше всего. В этом году зима в Питере выдалась такой снежной, что дворники не успевали убираться, как к вечеру дорожки вновь основательно заметало. По краям пешеходных тропинок высились огромные, даже не сугробы, а настоящие снежные горы, заботливо насыпанные молодыми таджикскими тружениками. Именно по такой дорожке, больше напоминающей выдолбленную в альпийских горах тропу, и шел наш герой.

К вечеру настроение Коврова заметно поднялось. После посещения рюмочной захотелось продолжить употребление спиртных напитков в приятной домашней обстановке и под хорошую закуску. Поэтому Владимир зашел в продовольственный, где и основательно отоварился. Теперь в старой рабочей сумке лежали: сырокопченая колбаска, рижские шпроты; кроме этого побрякивали, ударяясь друг о друга и ублажая слух, пол-литра водки и баночка соленых огурчиков, – подарок Михалыча. Владимир достал сигарету и закурил. Триста, двести, сто метров отделяли от знакомой парадной…

Очередной уверенный шаг, и вдруг небо озарилось яркой ослепляющей вспышкой. Владимир сразу вспомнил разговоры о ядерной войне, инстинктивно отвернулся от огромного «второго солнца», которое стремительно разгоралось на ночном беззвездном небе. Зимний пейзаж из белого превратился в желто-лиловый. Черное холодное небо словно расступилось, и на сжавшегося от страха Коврова опустился светлый радужный луч. Разноцветное небесное коромысло раскинулось в вышине, одним концом оно уходило ввысь, а другим радужным языком жадно лизало лицо и руки. В глазах заиграли солнечные бесконечные зайчики. Стало неестественно жарко, не по-зимнему. Огромная радуга как будто взяла Владимира в широкий рукав, стремительно плавя снег по окружности. Снег таял, обнажая черную землю и жухлую прошлогоднюю траву, но и она быстро побежала из-под ног, словно эскалатор в метро. В лицо ударил сноп ослепляющего света, и сознание выключилось.

Ковров открыл глаза и увидел вместо знакомых с детства «хрущовок» мрачные однотонные стены. Со всех сторон. Ни одной двери, ни одного окна, лишь гладкая поверхность безжалостного стального цвета. Владимир сразу заметил, что находится в закрытом помещении, а точнее, – в длинном, но широком коридоре.

Тепло, можно снять перчатки. Очень тихо, даже непривычно. Тишину нарушал лишь отдаленный гул, похожий на звук вращения вентилятора.

Владимир медленно подошел к серой поверхности и слегка постучал по ней кулаком. Гулкий звук от удара выявил, что стена – металлическая. Странно, очень странно, как же он здесь очутился?

Стальная стена неожиданно раскрылась, словно диафрагма у фотоаппарата, и оттуда вышел маленький человек в очках и белом халате. Врач, наверное. Наркологическая больница?!

Глава 2

Сложнейшие компьютерные системы функционировали в штатном режиме. На экранах дисплеев не отображалось ничего экстраординарного, показатели радиации и температуры за Периметром соответствовали норме.

Станция № 57 еще не модернизирована полностью, приходилось довольствоваться допотопным оборудованием – компьютерами с клавиатурным вводом и манипуляторами типа «мышь». Менее двадцати лет назад техники провели на этой Станции оптоволокно, но и подобные технологии уже устаревали. Нейроинтерфейс – последнее изобретение врачей быстро и настойчиво завоевывал все сферы человеческой деятельности.

Стив Хаген занимал скромную должность лаборанта второго уровня. Его дежурство подходило к завершению, и на сердце вновь накатывалась грусть. Кредитов вечно не хватало, немногочисленные выходные дни проходили скучно и однообразно. Да и рабочие будни не отличались яркими запоминающимися событиями. Стив по своей природе биолог-экспериментатор, пытливый исследователь. В двадцатом веке его называли бы «ботаном», но Хагена интересовала биологическая наука в прикладном виде, а не скучная возня с документами. А что может быть хуже работы на устаревшем оборудовании и наблюдении за погодой? Пустыня Каракум мало изменилась за последние двести лет, с момента начала наблюдений. Ничего удивительного не происходило, лишь очаги радиации перемещались с места на место, да обычный дождь сменялся кислотным. Ни одного нового вида животных, насекомых или птиц давно уже не фиксировалось.

Детство лаборант помнил плохо. Хаген принадлежал к поколению тех детей, которые еще не выращивались в Инкубаторе, но воспитывались по новой правительственной программе – в Интернате. Такие дети жили отдельно от своих биологических родителей почти с самого рождения. Строгая политика по воспитанию здорового поколения диктовала жесткие условия. Дети росли оторванными от родителей, и многие из них даже ненавидели своих предков, так как номинальные «мамы и папы» фактически не заботились о собственных чадах, переложив эти функции на всемогущее государство врачей.

Редкий случай, но своего отца лаборант помнил и даже уважал. Стив родился с дефектом зрения, с близорукостью, поэтому его сразу зачислили в люди второго сорта. Родитель забрал сына из Интерната, и никто не возражал. Удивительно, что отец будущего медика, не задумываясь, отдал собственную почку, чтобы оплатить операцию по исправлению близорукости. А еще через год за старым инвалидом пришли санитары и отправили на Фабрику переработки…

Жертва оказалась напрасной. Через десять лет близорукость вернулась, поэтому Стив стал носить очки. Он считал, что этот старинный предмет добавляет солидности. Хотелось чем-то внешне отличаться от других, так как телосложение лаборанта отнюдь не «богатырское».

Неожиданно правая панель загорелась и отвратительно запищала. Приборы зафиксировали возмущение времени и пространства. Аномалия!

В последнее время увеличилось количество странных, трудно объяснимых физических явлений. В Сакс-Сити словно из ниоткуда появлялись люди, животные и даже фантастические существа. Как они проникали в наш мир – оставалось загадкой. Ходили слухи, что обнаружились пришельцы из разных временных эпох, параллельных миров, а также с иных, не всегда дружелюбных планет. Европейский консилиум целый год бился над этой проблемой, но ученые так и не поняли причин этих «перемещений». Были лишь разработаны инструкции по поведению лаборантов в подобных ситуациях, прописан подробный алгоритм встречи незваных гостей.

Стив быстро пробежал пальцами по сенсорной клавиатуре, и на дисплее высветилась следующая информация: «Количество объектов – один; тип объекта – человек; отправная точка – предположительно, Земля; время отправки – прошлое, до глобального потепления; уровень агрессии объекта – 2–3 по единой шкале. Для установления контакта рекомендуется поддержка в количестве двух санитаров».

Да, при возникновении нештатной ситуации лаборантам рекомендовалось вызвать санитаров и отправить объект в Карантинную камеру. Но, рекомендация – это рекомендация! Лаборант может взять ответственность на себя. Это же уникальное событие! Карантин немного подождет. Небольшое отклонение от правил позволит установить личный контакт, чего и хочет Стив. Не просто хочет, а жаждет! Почти сутки сидеть и снимать показатели с внешних датчиков усыпят кого угодно. А тут предоставляется шанс пообщаться с человеком из другого времени!

Вскоре на соседнем дисплее отобразилась картинка, и теперь можно подробнее разглядеть незваного гостя. Им оказался мужчина среднего возраста, достаточно крепкий и высокий, в отличие от современных людей. Средний рост сейчас составлял 160–170 сантиметров, вес тоже уменьшился, люди из-за изменения среды обитания рождались низкими и худыми. Поэтому новоприбывший казался высоким и широкоплечим богатырем, словно сошедшим со страниц детских сказок. Общее впечатление усиливала немыслимая, тяжелая одежда с натянутым на голову капюшоном, и еще через плечо незнакомца висела черная, несколько потрепанная сумка. Оружия не наблюдалось, как и признаков враждебности, наоборот, на лице человека сияла легкая, даже немного идиотская улыбка. Он явно заблудился во времени и пространстве. Это еще раз убедило, что санитаров вызывать преждевременно. Стив вышел из помещения Станции и смело направился к гостю.

– Добрый день! Меня зовут Стив Хаген! – представился лаборант.

– Здравствуйте, Володя… Владимир Ковров. Скажите, доктор, а меня скоро выпустят? – спросил пришелец. Странно. Язык напоминал русский, значит, установление контакта упрощалось. Русский язык являлся одним из государственных, и Хаген владел им с детства.

– Я – не доктор, я – простой лаборант… – начал Стив, монотонно растягивая слова. Лаборант старался говорить так, чтобы собеседник его правильно понял. Если гость из прошлого, то ему некоторые слова могут показаться чужими. Любой язык со временем претерпевает изменения. Интересно, из какой эпохи этот пришелец?

– А тут какая больница, для психов или для алкоголиков?

– Тут – не Больница, тут – Станция наблюдения.

– Чего наблюдаете-то?

– Чтобы вам было понятнее, – служба прогноза погоды. Иногда у нас появляются гости, вроде вас. Вам сильно повезло, что вы материализовались в технических отсеках Станции, а не за Периметром! Там трудно выжить! Пойдете со мной или предпочитаете и дальше созерцать голые стены? – спросил Стив и, видя, что Владимир согласен покинуть техническую зону, осторожно сопроводил его к своему посту. Пройдя метров пятьдесят по узкому коридору, Хаген нажал неприметную кнопку на металлической стене, и серая панель плавно раскрылась, обнажая командный пункт Станции.