Вадим Кузнецов – Хроническая болезнь (страница 14)

– Тоталитарный режим какой-то…

– Иначе обществу грозит вырождение.

– Ну, с детьми понятно. А что, предохраняться тоже нельзя?

– Нет, Европейский консилиум запретил контрацептивы в виде таблеток, признав их вредными для здоровья. После мировых войн население сократилось, приветствуется размножение, но только полноценных, с точки зрения медицины, людей.

– А презервативы тоже запрещены?

– Пре… что?

В этот момент Владимир достал из потайного кармана маленький блестящий пакетик небольшого размера и протянул Стиву.

– На, используй, какая-же женщина будет терпеть долгое отсутствие секса? Потому и ругаетесь…

– А как его применять?

Ковров еще немного порылся в карманах и нашел небольшой кусочек картонки с наглядным рисунком, как использовать контрацептив. Естественно, в Новой Европе они больше не производились: резина была нужна для противогазов и респираторов.

Стив внимательно изучил инструкцию и повеселел. Владимир заметил, что лаборанту понравился старый способ контрацепции, и тогда он решил провести сокрушительную атаку на тоталитарный строй Новой Европы. Начиная свою революцию, Ковров скомпрометировал простого лаборанта, самого мелкого служащего государственной машины.

– Скажи, Стив, тебе нравится в целом существующий порядок вещей? Ты и дальше намерен соблюдать это ваше, Законодательство, или можешь иногда нарушить некоторые пункты?

– Да, – уверенно ответил лаборант, при этом сам налил себе чистой текилы без сока и решительно выпил, лишь слегка поморщившись. – Я всегда поддерживаю наше правительство и считаю себя законопослушным гражданином!

– Несмотря на то, что только что непринужденно выпил грамм пятьдесят запрещенного напитка? – коварно ударил поддых Ковров. – Это не вино, мой юный друг! Это – текила, кактусовая водка!

Глава 10

Главврач Степан Тимофеевич Карачун вальяжно восседал в антикварном кресле ручной работы посреди просторной тридцатиметровой комнаты. Все помещение источало белый свет: белые пластиковые стены, белый мраморный пол и сверкающий безупречной белизной потолок. Господство белого цвета нарушали лишь огромные окна, на них постоянно проецировалось трехмерное изображение зеленого парка со стройными березками, аккуратными дорожками и цветущими кустами шиповника. Конечно, штаб-квартира мэра, Белый Кабинет, находилась глубоко под землей, но Карачун любил ностальгировать по России, поэтому специально для него на окна транслировался великолепный пейзаж.

Главврач степенно сидел в кресле и с восхищением осматривал свой белоснежный военный мундир, скрывающий недостатки худощавого старческого тела. Страсть к постоянному переодеванию являлась маленькой слабостью Степана Тимофеевича. Белый китель с наглухо застегнутым воротником позволял чувствовать себя генералом великой армии и значительно тешил самолюбие. Но существовали проблемы, которые не мог пока решить и полновластный «отец города».

Грандиозный тестовый эксперимент нейросети находился под угрозой срыва. И все из-за проклятых «звездюков»! Именно так в обиходе называли представителей государства МКС. Эти благодетели потребовали непомерную плату за свои услуги. Около десяти тысяч оплодотворенных яйцеклеток высшего качества! Немыслимо!

Все началось еще во время мировой войны. «Звездюки» тогда объявили полную независимость от Земли и коварно захватили контроль над всеми навигационными спутниками. Те электронные системы, которые треклятые космонавты не смогли взломать, были безжалостно уничтожены. Также они вывели из строя почти все вышки мобильной связи, телебашни и наземные компьютерные сервера. Никто не предполагал, что на МКС существует лазерное оружие последнего поколения. Земляне наивно верили, что станция предназначена лишь для мирного изучения космоса.

Космонавты повели себя словно стервятники, стараясь урвать добычу в израненном войной мире. Когда несчастную планету пронзили лазерные лучи из космоса, многие думали, что настал конец цивилизации. Но «звездюки» не стали трогать города, минимизировав потери среди населения. Они лишь уничтожили или взяли под контроль средства связи, абсолютно не опасаясь ответных мер. Баллистические ракеты, спешно выпущенные по МКС, сбивались на дальних подходах. Станция казалась непобедимой.

Однако, взяв в свои руки Интернет и телефонию, космонавты не смогли существовать полностью обособленно от разоренной планеты. МКС не нуждалась в продуктах с Земли или атмосферном воздухе. Космические оранжереи, тараканьи и мышиные фермы обеспечивали небожителей питанием, а замкнутая система регенерации очищала воздух. Но люди, рожденные в космосе, чаще всего оказывались неполноценными. Особи «второго сорта», люди с нарушениями психики или мутанты не могли стать новыми гражданами небесной республики. Это происходило из-за развития женской беременности в условиях искусственной гравитации и жесткого солнечного излучения. Станция росла и расширялась, но ей постоянно были необходимы новые члены экипажа, дать которых могла лишь материнская планета. И «звездюки» перестали требовать энергетические и иные ресурсы с Земли, предпочитая брать дань зиготами. Желательно, из Генетического фонда.

– Итак, каково состояние наших резервов на сегодняшний день? – строго спросил Карачун. Главврач нервно постукивал костяшками пальцев по столу и хмурился.

– Порядка сорока тысяч яйцеклеток, – криво улыбнулся Главный генетик, Григорий Дольский.

Если Карачун отличался высоким ростом и худобой, то его заместитель, Дольский выглядел так, словно никогда не отходил от элитного холодильника. Низенький лысый толстячок с пухлыми щеками и заплывшими глазами. Иногда этот врач казался большим и капризным ребенком, хотя ему уже перевалило за семьдесят.

– Вы понимаете, Степан Тимофеевич, – продолжил генетик. – Каждый день определенная часть клеток, потеряв качество, отсеивается. Мы не можем передать небожителям четверть всех наших запасов. Это нарушит баланс и существенно снизит будущее население города. Если мы будем разбазаривать наши активы, то через пятьдесят лет Сакс-Сити опустеет. Я не уверен, что нам помогут другие полисы.

– Да, поддержки от других глав мы не дождемся, – констатировал Степан. – Сакс-Сити находится на периферии. Соседи уверены, что мы просто проедаем государственные деньги, и никакой угрозы с юга не существует. Эти подлецы готовы разорить и даже уничтожить наш, по их мнению, никчемный город. Они забыли, что в Сакс-Сити один из самых мощных исследовательских центров. А это зря! Мы напомним.

Главврач задумался. Расширение свойств нейроинтерфейса позволяло программировать у людей определенное мышление. Целый город, думающий так, как нужно ему, Карачуну. Сто тысяч человек! Людей, а не бездушных санитаров, которые будут беспрекословно выполнять волю свыше. Выполнять абсолютно добровольно, а он, словно волшебный кукловод, сможет дергать за ниточки этих послушных человеческих манекенов, поощрять или наказывать, возвышать до элиты или спускать на самое дно общества. Нет, Главврач Сакс-Сити не имеет права отказаться от этого грандиозного эксперимента, иначе какой-нибудь умник из соседнего полиса его опередит. Тогда уже не он, Степан Карачун, станет будущим властелином Новой Европы.

– Сколько у нас сейчас женщин, кандидаток и действующих участниц Генетического фонда? – спросил Главврач.

– Около тысячи человеческих особей в фонде и еще порядка трех-четырех в кандидатах, ничтожно мало для нас самих, – развел руками генетик, включив ЗD изображение, на котором показывались анкеты женщин с объемными голограммами.

– Хорошо. Мы передадим «звездникам» требуемое количество яйцеклеток. Но параллельно я активизирую программу «Новая Ева», – ответил Главврач, набрав секретный пароль и вызвав информацию по проекту для совместного просмотра. В помещении стали возникать вращающиеся трехмерные изображения людей, структуры молекул, изредка высвечивались научные выкладки и химические формулы.

– Степан Тимофеевич, – взмолился генетик, прикусив губу. – Но мы еще не довели данный проект до ума. Исследования по этой теме совсем «сырые», риск ошибок и неожиданных результатов велик. Людские потери могут быть неизбежны.

– Другого выхода нет, Григорий. Я не могу считаться с жизнью сотни-другой женщин, когда на кону будущее всего города. Мы активируем эту программу. Насильственное изъятие яйцеклеток, не достигших созревания, поднимет население города. Хотя и не сразу. Каждая здоровая женщина способна дать не менее двадцати тысяч яйцеклеток. А маленькая девочка – еще больше. Если у нас все получится с женщинами, мы перейдем к операциям над детьми. Да, большой риск, но и приз соответствующий. Григорий, мы станем с тобой отцами новой нации. Нации, чистой от мутации. Ха, да я – поэт! И я напишу эту поэму, под названием «Новая Ева»! Через годы упорной работы, Григорий… – продолжил уже серьезно Карачун, засунув ладонь за отворот кителя, – …население Сакс-Сити увеличиться до такой степени, что мы легко сможем диктовать свои условия кому угодно: другим полисам, южанам и даже проклятым «звездюкам»!

– Хорошо, – Григорий покорно опустил глаза.

Главврач медленно прошелся по зале, подчеркивая величие момента. Степану Тимофеевичу показалось, что яркий солнечный свет озаряет парадный мундир, блестя радужными лучиками на золотых пуговицах. Глаза доктора светились от гордости, а на лице играла чуть заметная улыбка.