Вадим Кузнецов – Хроническая болезнь (страница 13)

Стив имел стандартный, положенный по рангу, номер. Одну ячейку из тысячи пчелиных сот большого человеческого улья. Единственная комната на девять квадратов, кухня и того меньше, совмещенный санузел. Ничего лишнего, абсолютно спартанская обстановка. Но одно обстоятельство позабавило Коврова. Словно улыбка бездушного монстра… На кухонной стене в золоченой рамке висело ни что иное, как «Клятва Гиппократа». Лаборант второго уровня, статус обязывает.

Ковров медленно выставил на стол недопитую бутылку вина и присел на узкую табуретку. Кроме двух алюминиевых табуреток, такого же стола и личного холодильника на кухне ничего не было. Владимир задумался.

«Н-да, мрачновато, антураж надо бы приукрасить».

Лаборант тем временем открыл холодильник и начал методично загружать в него приобретенные днем продукты.

– Слушай, Стив, а здесь тоже все прослушивается и просматривается? – наконец-то проявил беспокойство Ковров.

– Нет, моя личная жизнь принадлежит только мне.

– Поговорить надо, – заявил Владимир, внимательно смотря на винную бутылку. – Давай что ли, выпьем по чуть-чуть.

– Может, лучше сначала приготовить еду и дождаться девушек? – начал нудеть вредный лаборант.

– Ну, мы немного, иначе разговор не получится, – констатировал Ковров. Из головы не выходил инцидент на площади. Владимир никак не ожидал такой реакции от врача по отношению к безобидному ребенку. Это цивилизованное общество?

Стив устало махнул рукой, достал пластиковые стаканчики и вновь отвернулся к своему холодильнику, предоставляя гостю полную свободу действий.

Ковров усмехнулся, незаметно выложил «свою» заветную бутылку и, отмерив по два пальца от дна стакана, налил мутной жидкости себе и товарищу. Чуть подумал и добавил в стакан лаборанта светлого виноградного сока.

– Ну, давай Стив! – окликнул Ковров, открывая огурцы. – Садись уже, сейчас дерябнем, потом я сам ужин приготовлю. Научился уже.

– Сам? Не получится! Это – мой холодильник! С тебя кредиты потребует. Холодильник, как и входная дверь, запрограммирован на мою ДНК через нейроинтерфейс. Для всех остальных – ужин за большие деньги, поэтому в нашем обществе практически отсутствует такое явление, как квартирные кражи! – гордо ответил Хаген, ласково поглаживая металлические бока своего пищевого агрегата.

– Что у тебя там воровать-то? Тараканов что ли? – усмехнулся Ковров.

– Не надоело издеваться? Давай поджарю! Пальчики оближешь!

– Спасибо, не надо… Стало быть, жену надо брать вместе с холодильником, иначе сам будешь постоянно готовить.

– Ну да, конечно, – ответил лаборант, неожиданно погрустнев и опустив глаза.

– Начали! – произнес Владимир, опрокидывая в себя первую стопку. – Как там у вас говорят, «будьте здоровы!»

– И вам не болеть! – хмыкнул Стив, синхронно повторяя движения за Ковровым. – Кхм… кхм…Что это ты мне налил?

– Вино твое! Не похоже? – как будто, ничего не понимая, спросил Владимир.

– Бракованное, что-то сильно крепкое… Первый раз такое пробую… Но, кажется, так даже вкуснее, – подтвердил, покашливая, раскрасневшийся Хаген.

– Повторим? На вот, огурчиком закуси. Не сомневайся, я пятьсот лет назад этих огурков не одну банку съел. Высший сорт, – понимающе продолжил Ковров.

Пойло Михалыча оказалось похоже на текилу. По ощущению – градусов тридцать. Не иначе, как из местных кактусов старикан напиток гонит. Конечно, где тут хлебу и дрожжам взяться? Соленые огурцы – не ахти какая закуска под текилу, но для Хагена, привыкшего пить порошковую гадость, – сойдет. Главное – не переборщить с дозой. Лаборант и так слегка захмелел, но довольный, чертяка.

– Слушай, Стив, я не понял, какой у вас государственный строй: республика или полицейское государство? Почему врач так окрысился на темнокожего мальчика?

– Ребенок вообще не должен находиться на поверхности. Никакой, даже полностью здоровый. А тут – мутант. Ты же видел его уши?

Владимир кивнул.

– Дети до восемнадцати воспитываются в Интернате, там и живут, – пояснил Хаген. – Пятый подземный уровень. Я сам лишь два года, как на поверхности, а вырос и воспитывался под землей. Именно поэтому у меня такое отличное здоровье!

– Ага, заметно. Просто гора мышц! – скептически заметил Ковров. – Ладно, а что будет с мальчиком? Почему нельзя мутантов просто переселить в отдельную зону, раз вы так бьетесь за чистоту нации?

– Пробовали. Рано или поздно неполноценные люди начинают «качать права». Поднимаются восстания, мутанты устраивают побеги, пополняют ряды бандитов пустыни или уходят заграницу. Это очень опасно. Любая утечка генетического материала угрожает здоровью «чистых» людей. Мальчика, скорее всего, ждет Фабрика переработки. Да, жестоко, но, если оставить его в живых, он может стать причиной болезни и мутаций среди полноценных людей. И, что дальше, – деградация и полное вымирание всего города, а затем и человечества?

– Лечить не пробовали? Вы же врачи!

– Мутантов? Это уже испорченные люди, никому неизвестно, какие формы примут их мутации? Кто родится у них в следующем поколении? Какие дети будут у этого лысого ушастика? Врачи сильно заняты здоровьем полноценных граждан, им некогда заниматься каждым прыщавым пацаном и бороться с очередной мутацией. – Владимир почувствовал жесткие нотки в этом заявлении Хагена.

– Хорошо, но, может быть, выход, – стерилизация мутантов. Они просто не будут давать потомства, спокойно закончат свой век евнухами, – неожиданно выдавил из себя Ковров.

– Они в большинстве своем и так бесплодны. Но полная стерилизация любого организма невозможна. Биологическая наука ушла вперед и доказано, что стволовые клетки человеческого мозга могут воспроизводить любые другие. Теоретически подтверждено, что можно вырастить любую потерянную часть тела или орган. Теперь представь, наш маленький мутант попадает во враждебную страну, у него берут стволовые клетки, выращивают из них половые, набивают склянки ущербными сперматозоидами и забрасывают в наш банк спермы! Это же генетическое оружие замедленного действия! Так можно спровоцировать рост числа мутантов среди новорожденных, снизить рождаемость и победить страну изнутри. Любое генетическое заражение грозит вымиранием! Некоторые граждане боятся даже дышать одним воздухом с неполноценным человеком. Я тебе не сказал сразу всей правды, мой дорогой друг! Респираторы, противогазы и повязки больше защищают людей друг от друга, нежели от агрессивной окружающей среды!

– Но сколько событий должно совпасть? Выходит, что вы боитесь собственных граждан, вся вина которых в том, что они родились с отклонениями, – констатировал Владимир.

– Только благодаря жесткой государственной политики по отношению к мутантам, наше общество еще не деградировало! – уперся лаборант.

– Но, вы же биолог! Разве не понятно, что волосы могли выпасть из-за кислотного дождя, так же бородавка может быть вполне безобидным новообразованием. Ну, а уши – раз у вас уже есть гномы, почему бы не появиться хотя бы одному эльфу, хоть и черному? – усмехнулся Ковров.

– Эльфу? Не понимаю… А с мальчиком разберутся. В любом случае, – ребенку на улице делать нечего! Это – уже нарушение, могут лишить родительских прав. Для прогулок существует Оазис. Именно туда люди приходят, чтобы отдохнуть от замкнутого пространства подземных уровней. Перемещение по поверхности должно проходить быстро, без ненужных и опасных шатаний. Целенаправленно в Оазис и исключительно в хорошую погоду. Там и метро есть рядом, чего они шатались за километр от комплекса? И еще: я с утра предупреждал о возможности кислотного дождя, мамаша могла и прислушаться, прежде чем вести свое чадо наверх.

– Но как можно жить в таком государстве, где у людей неравные права, и каждый может перейти в ранг «ненужных». Что ты будешь делать, если у тебя родится мутант?

– Вот поэтому мы с Джиной и не спешим.

– Что не спешите?

– Углублять отношения, – грустно ответил лаборант.

– То есть, у вас еще не было секса? – удивился Владимир. Лаборант скромно промолчал, опустив голову. Затем снова отвернулся к холодильнику.

– А в чем причина? Девушка отнекивается? – осторожно поинтересовался Ковров, заботливо подливая лаборанту еще текилы, слегка уменьшив концентрацию сока в коктейле.

– Причина в общественном устройстве, – поддакнул Стив, готовя салат из овощей. – Институт семьи отживает. Дело в том, что почти все наши женщины не вынашивают детей, оплодотворенную яйцеклетку забирают, и будущий ребенок, если не обнаружено патологий, выращивается в Инкубаторе. Так безопаснее для потомства, да и женщины становятся более работоспособными и счастливыми. Не каждая гражданка хочет иметь огромный живот и выглядеть ущербно.

– Выглядеть ущербно? Да, это же прекрасно! Быть беременной, ждать ребенка! Вашим женщинам не знакома радость материнства? Дети из пробирок? Из Инкубатора? Ужас! – Ковров машинально поднял стакан, и Стив последовал его примеру.

– Да, но детей может и, вообще, не быть. Если в зиготе обнаружены явные патологии, то зародышевый материал изымается и используется в научных целях. Для опытов. А доноров разлучают, как неполноценных родителей. Я, Володя, люблю Джину, боюсь ее потерять, поэтому мы не решаемся на близкий контакт. В случае неудачи нас просто отправят в разные концы страны. Чтобы мы никогда не встретились и не зачали очередного урода.