Вадим Крабов – Заговор богов (страница 53)

– «Браслеты невидимости», каганские амулеты, – закрыв глаза, с явным облегчением проговорил Домлар. Тут же встрепенулся и, зло прищурившись, поджег ближайшего волка, ждавшего опасности совсем с другой стороны.

– В нас могут попасть! Довольно далеко для прицельной стрельбы, – заметил Ростичар. Правда, опасения в его голосе не слышалось. Так, констатация факта.

– Это тиренцы. Они же сарматы, парень. Лучшие лучники, кого я встречал, – прокомментировал Димигрид. – А про амулеты наши забыл? Не возьмут их стрелы… наверное. Домлар! Активней, активней, князь. Мы пока отдыхаем. – Голос десятника заметно подобрел. – Нет! Занимаем круговую оборону, пока эти Аргостовы отродья заняты.

Командира послушали беспрекословно. Медленно, вяло отбиваясь-уклоняясь от продолжавших наскоки «зверей», смело подставляющихся под стрелы, этруски брели друг к другу. Оборотни упорно не отставали, но их поголовье таяло. Правда, не так быстро, как хотелось.

Занять оборону воинам удалось, но передохнуть этрускам не позволили. Из центрального, самого большого дома выбежали две юные красавицы. Приблизились к крайним строениям, встали друг к другу лицом, взялись за руки, подняли и опустили это кольцо Силы. Между ними возникло грязно-зеленое свечение и поползло вверх, превращаясь в призрачное дерево. Из него в сторону битвы заструились ветви, которые по ходу движения дробились и расширялись, заполняя небо. Все более и более мелкие отростки сплетались в густую сеть и скоро, всего через пару мгновений, поле битвы накрыл мерцающий серо-травянистый купол, который захватывал и два ближних дома и девушек. Структура, начиная с образования кольца Силы, сформировалась быстро, за два удара сердца. Сарматы опоздали. Теперь их стрелы бессильно отскакивали от защитной пелены неизвестного наименования.

Радан от досады взревел и, словно в ответ на его призыв, из ближайшей хибары, до которой оставалось всего полста шагов, один за другим вылетали новые оборотни, сразу в зверином обличье, и было их два десятка. А из второго дома неторопливо вышел десяток вооруженных людей, гроппонтцев. В их походках сквозило вальяжное презрение, как у настоящих просвещенных людей к необразованным, невоспитанным варварам. Как могло столько народу, включая весь «зверинец», поместиться в двух небольших строениях размерами едва ли более, чем десять на десять шагов – уму непостижимо! В «пространственных карманах», насколько знал Домлар, жить было невозможно.

– Из-под земли они выползают, что ли? – озвучил общую догадку Димигрид. Презрительно сплюнул и крепче сжал меч. Еще полстатера назад он перехватил потяжелевшее оружие обеими руками. Рукоять позволяла.

– Но сколько Силы всколыхнулось! От двух молодых девчонок, – восхитился не выезжавший за пределы Этрусии Люболан, о лоосках только слышавший.

– Смотри не влюбись в них, – усмехнулся впервые открывший рот Будилант. – Они вполне могут быть старухами.

Далее стало не до шуток. Завертелась новая карусель боя, в которой оборотней поддержали гроппонтцы. И эти сволочи откуда-то достали самое страшное оружие против неуязвимых, но ослабевших этрусков – сети.

Гроппонтцы осыпали противников проклятиями, оскорбляли, обзывали, самое мягкое, варварами, но глаза их были пусты, а лица походили на маски. Это заметили все уставшие воины, и это ужаснуло их сильнее, чем наличие коварных сетей.

– Домлар, жги сети! – скомандовал Димигрид.

Но не до того было единственному в группе магу, на него навалились яростней, чем на остальных, да и каналы его уже сами горели, пугая возможностью внезапного отката.

Первого спеленали гиганта Радана. Попытки помочь ему, разрезать путы, укрепленные почему-то структурой на основе Силы Гидроса, ни к чему не привели. Два волка, напрягая жилы, поволокли яростно хрипящего, брыкающегося воина в сторону ближайшего дома. Через считаные удары сердца рухнул второй этруск из десятка Димигрида, практически сразу третий и вдруг…

Крайние волки насторожились и крутанулись в направлении скальной террасы. Раздался свист рассекаемого воздуха, и голова одной из тварей отделилась от тела, брызнув удивительно маленьким количеством темной, почти черной крови. Новый вжик, и второй волк, чудом успевший увернуться, отлетает в сторону с глубоко распоротым боком. В нескольких шагах от тесной кучи людей и нелюдей, прямо в воздухе, возникли восемь зеленых огоньков, послышались хлесткие шлепки, и размазанные искры стремительно пронеслись в стороны оборотней и двоих гроппонтцев. Каждая с глухим стуком нашла цель, из горла каждого упавшего трупа торчало белое оперение: с близкого расстояния стрелы пробили тела насквозь. Свора, в которой осталось едва ли три десятка особей, бросилась в атаку на невидимого противника. Оставили свою добычу даже пара волков, тащивших скрюченного сдавленного Радана.

– Рр-р-а!!! – хором рявкнули воодушевленные северяне и за несколько мгновений разделались с ошеломленными южанами, которые по мастерству владения оружием оказались стоящими на уровне их юнцов.

И откуда у людей, только что прощавшихся если не с жизнью, так со свободой, почти полчетверти без отдыха сражавшихся с полной самоотдачей, мгновение назад едва не падающих от усталости, берутся силы? Одиннадцать этрусков атаковали оборотней с тыла и помогли увязнувшим в стае сарматам одолеть последних волков. «Звери» не видели противников, но чуяли их запах и каким-то образом угадывали направления ударов.

Победившие этруски рухнули на тела поверженных противников, которые издавали запах не свежей добычи, а тухлый смрад давно убитых животных. Невидимые сарматы поспешили освободить их плененных товарищей и устроились рядом. Димигрид прохрипел:

– Эй, вы еще здесь? – Дождался утвердительного ответа и, тяжело дыша, продолжил: – Проверяйте дома, нечего нас караулить…

– У нас приказ, – раздался твердый голос. – Прикрыть вас и ждать дальнейших распоряжений. Князя «звонками» не отвлекать, он знает, что наследника держат в центральном здании. Если понадобимся, вызовет сам. Отдыхайте пока.

Димигрид пересилил себя и разомкнул свинцовые веки:

– Не нравится мне, как повели себя колдуньи… посмотрели на избиение своих и спокойно ушли… их бы догнать… надо было.

– Мне тоже подозрительно, – немного погодя, сказал, видимо, командир тирского «спецназа». – Но есть четкий приказ. А судя по тишине, князь еще остается незамеченным.

– Да уж, – встрял в разговор смертельно уставший, но внутренне ликующий Люболан. – Вас не разглядеть. Ну и вонь! Будто кладбище разворотили.

В следующий момент склонные к Силе этруски насторожились. Повеяло мощнейшими порывами Силы Гидроса с примесью уже знакомой, измененной лоосской. У них сперло и так нелегкое дыхание, скрутило внутренности. Из центрального дома, стоящего шагах в семидесяти, двое людей в имперских одеждах вынесли застывшего в трансе человека в богатой зимней тунике. Он медленно огляделся и плавно задрал голову. Над ним клубилась непонятная структура, видимая обычным зрением, и в момент, когда маг посмотрел на нее, сине-зеленая туча устремилась ввысь. И, что особенно поразило этрусков, она потянула Силу не только их Текущего, но и из открытого дверного проема. Маги ойкумены не умели использовать накопители из амулетов для создания внешней структуры. Меж тем облако ярко сверкнуло, разлетелось чуть ли не по всему берегу бухты и накрыло пространство мельчайшим серым снегом, будто с примесью грязи, оставив свободным лишь небольшой участок вокруг главного здания.

С сарматов мгновенно слетела невидимость, пленка «универсальной защиты» лопнула, и десяток людей, вдохнув этот снежный туман, в приступе кашля и рвоты упали на четвереньки. Этрусков, защищенных кроме Русовых амулетов еще и собственной склонностью к Силе, не замутило. Однако…

Домлар вдруг почувствовал необычайную бодрость, словно он не участвовал в изнурительном сражении, а всего лишь для удовольствия пробежал легкий кросс. Не успел этруск порадоваться такому быстрому восстановлению, как его настроение резко испортилось. В двух шагах от него поднимался невесть откуда взявшийся недавно убитый гроппонтец с недвижимым лицом-маской. Недолго думая воин решил исправлять недоразумение, убить врага окончательно.

Противник удивил своим мастерством. Он ловко орудовал мечом, который наверняка забрал у кого-то из товарищей Домлара, – клинок был типично этрусским. Домлара охватила ярость. Проклиная собственную медлительность, он атаковал и оборонялся, начисто забыв о магических способностях. Но и южный воин скоростью не блистал. Он дышал так тяжело, как будто сражался на вершинах Каринских гор, а не на берегу моря. Вялый бой затягивался, грозя обоим смертью от разрыва сердца…

Флавию быстро надоело молчание, повисшее между ним и обеспокоенным Адыгеем. Прошло всего полстатера, как они остались одни.

– А господин Рус-то каков! Скромный, как великий Физиклид. Слышал о таком философе? – Тиренец не ответил. Это эритрейца не смутило. – Я и подумать не мог, что он – князь! Сначала, признаюсь, боялся до колик. Приведу я вас в этот лес, а вы меня тут вжик и здравствуй, Пресветлая!

– Как Пресветлая? – встрепенулся Адыгей.

– А я ее почитатель. Был ее. Ой, прости, Справедливый, глупого старика! Сейчас, конечно, Эледриаса чту. Забываюсь иногда. – Но не чувствовалось в нем раскаяния. Не был он ревностным верующим. – Эй, ты чего! – Флавий испугался подозрительного взгляда. – Тебе князь велел меня не трогать, я сам слышал!