Вадим Крабов – Точка отсчета (страница 45)

Варвар фыркнул, в течение двух долгих статеров покрутился в раздумьях и, непонятно что решив, досадливо плюнув, поскакал по тракту в город.

Маг давно наблюдал за его астральным телом. Странно, но варвар был без метки. Потом пригляделся и понял: он посвящен Гидросу. Ясно, Текущие взяли его непонятно где и пристроили для примерно таких вот тупых заданий. Они известные «либералы» и делишки крутят соответствующие. А спросишь напрямую, никто не признается! Была бы его воля… Пылающие и Текущие — давние соперники. Проследил за удалением астрального следа в сторону города и вышел из транса.

Чик доскакал до половины пути и свернул на юг. Его Воронку без разницы где скакать: по твердому тракту или по мягкой траве. По тракту, конечно, быстрее, зато по земле мягче. Чик решил обскакать виллу вне пределов видимости и попытаться найти следы Грации. Как только он услышал, что она ушла в противоположную сторону, то понял — это шанс. Чуть ли не единственный, другого может не представиться. Еле-еле унял расшалившееся сердце, доиграл до конца. Точнее, позволил доиграть Атилле. Андрей заметил, что с игрой друга в разных людей меняется и его астральный облик:

— Тебе просто: сменил образ, и тебя потеряли. Ты совершенно разный в астрале.

— На этом ты задумал «новое заметание следов»? Помнишь, хвастался?

— Не хвастался, а сказал, что есть оригинальная идея, — важно поправил Андрей, — и да, твоя смена следов подтолкнула, но не это основное. Потом расскажу, когда закончу и проверю.

Вдруг сердце Чика почуяло смутную настороженность. «Спокойно, спокойно…» — попытался успокоить сам себя, но не получалось. Наоборот, из неопределенной тревоги выделилась конкретная беда — Грация, с ней скоро случится непоправимое! Воронок вострубил и помчался быстрее ветра, в точности определив направление. Что значит «слияние» при помощи Духа! Единорог поскакал к реке, крутой излучине быстрой Эры. Сердце застучало быстрее, тревога нарастала. «Грация, Грация», — имя с пульсом разносилось по телу, заставляя забыть обо всем…

Вон она!.. Любимая? Да, без сомнения! Стоит, раскинув руки, на самом краю высокого яра.

— Грация! Не надо! Я это, Грация, твой Чик! — Крик получился отчаянным — очень далеко, но девушка замерла. Неизвестно, услышала или подумала, что ей показалось. «Она собралась топиться!!!» — Чик до ломоты в пальцах сжал в принципе ненужные ему поводья…

Откуда такое сильное чувство к практически незнакомой женщине — не задумался.

После лоосалий прошло чуть больше декады. Хозяин привез рабыню на виллу и умотал куда-то обратно в город, оставив без приказаний. Грация воспользовалась нежданной свободой и пошла к высокому берегу Эры. Никто не посмел ее остановить. Идти мили две с половиной, и она шла не торопясь. Не думала ни о чем. Разглядывала окружающий мир и улыбалась. Про себя, на лице застыла маска отрешенности.

Ярко светило солнце, пели осенние птицы, летали, танцуя, насекомые перед спячкой. Поздние бабочки, ленивые шмели и прочие летучие создания словно прощались с уходящим летом. Витали пьянящие запахи близкой реки, слышались слабые ароматы осенних цветов. Теплый летний денек в середине осени.

Грация подошла к крутому яру, глубоко, с наслаждением вдохнула аромат уходящего тепла, раскинула руки и мысленно простилась со всем этим миром. Марк не догадался приказать не топиться, и там внизу ее ждет настоящая долгожданная свобода, надо только сделать шаг. Она давно на это решилась, но, боги, как тяжело его сделать — последний шаг в этом злом, но неожиданно прекрасном мире!

Грация уже медленно поднимала ногу, ставшую будто чужой, как вдруг откуда-то сзади раздался отчаянный крик:

— Грация! Не надо! Я это, Грация, твой Чик!

Она замерла в наваждении. Послышалось? Снова грезы? Неужели вернулись? Но как это больно! Нет, в омут!

Едва не сделала злополучный шаг, как услышала топот единорога, и горячие слова раздались гораздо ближе:

— Грация, остановись! Я за тобой! — Не узнать этот голос было уже невозможно, он абсолютно реален, и она обернулась.

Тот самый варвар, с двумя мечами за спиной в зеленой дорожной тунике, соскочил с вороного единорога и бросился к ней. Ноги сами шагнули ему навстречу. Варвар сжал девушку в объятиях, поднял с земли и крутанулся на месте.

— Грация, — шептал он ей, — я всегда мечтал о тебе, ждал этой встречи, искал и нашел.

Говорил явную ложь, но главное — привести девушку в чувство.

И Грацию прорвало. Лавиной чувств сорвало маску отрешенности, и она разревелась. Ревела навзрыд, обняв своего рыцаря. Постепенно руки ослабевали, и в конце концов она плакала, сидя на коленях, упершись в твердую грудь сидящего варвара. Его туника промокла от слез, а рыдания рабыни превратились в редкие всхлипывания. Он молча гладил ее густые волосы, и она сквозь плачь не проронила ни слова.

— Ой, — Грация отстранилась и потерла ошейник, — зажгло. Меня хозяин зовет. — Последние слова вернули ее с небес на землю. На лицо снова наползла привычная отрешенность, кажущиеся сбывшимися мечты в одночасье рухнули. Нет, лучше в омут! С этой мыслью уже хотела сорваться к реке, но ее остановил совершенно спокойный Чик.

— Хозяин, говоришь, — сказал он и оскалился. Грация вздрогнула от этой улыбки. Перед ней сидел не ее любимый варвар, перед ней сидел расчетливый зверь, который, впрочем, не стал от звериной улыбки более далеким, наоборот, более надежным и сильным. Любимым зверем.

Он взялся за бронзовый обруч, как за обычное кольцо, и вместо жара от ошейника повеяло холодом. И только сейчас измученная девушка обратила внимание, что на варваре нет рабской печати.

— Встань и закрой глаза, — скомандовал и поднялся вместе с ней, не отпуская обруч.

Девушка послушно выполнила приказ.

Снежный Дух закрыл тело рабыни от действия ошейника. Настал черед «ревущего пламени», и он набросился на зачарованную бронзу. Гулким пламенем прошелся по кольцу, но противник был слишком силен. Столкнулись две стихии. Упорядоченная структура Пылающих с паутинными нитями Лоос и огненный Дух. Никто не мог взять вверх. Дух превосходил умом и волей, амулет — правильно уложенной Силой. Кольцо раскалялось все сильнее и сильнее, и скоро холод не сможет защитить нежную человеческую плоть, хотя умный пламенный Дух брал верх, но время…

Чик решил по-своему, как в свое время Александр Македонский: одним махом разрубил горячим Ремом этот «гордиев узел». Самым кончиком клинка, не поцарапав шею девушки. Мгновенно вернул меч на место и двумя руками разжал мягкое раскаленное бронзовое кольцо. Смял его в комок и швырнул в реку. Через пять секунд послышалось короткое шипение и всплеск.

— Все, Грация, ты свободна. Садимся на Воронка и скачем отсюда.

Девушка провела рукой по непривычно голому горлу, передернула плечами:

— Как мне было холодно. А он нас двоих унесет? — Своей свободе не удивилась ни капли, с Чиком так и должно было быть.

— Да он пятерых унесет! — весело сказал Чик и тихо свистнул, подзывая единорога.

Богиня удачи в который раз повернулась к Чику лицом. На чистое небо набежали тучки. Слились в две большие, потемнели. Сверкнула молния, грянул гром, и землю залило потоком воды, смывая следы беглецов. Стоит задуматься, но разве сейчас до этого? Простая случайность.

Воронок летел как ветер, но не смог уйти от дождя. Парень лишь сильнее прижал спину девушки к груди и склонился над ней, закрывая собой от упругих струй. Скоро теплый ливень перешел в мелкий холодный осенний дождь.

Чик один завел единорога в конюшню, а дальше они бежали вдвоем. Грация весело наступала в лужи, смеялась от счастья, не думая ни о чем. В номере таверны, промокшие до нитки, скинули с себя все, залезли под покрывало и…

— Я не могу, Чик! — Девушка со страхом отстранилась от кавалера. — Он замер. — Не могу, — повторила шепотом, захотела заплакать, но не смогла. Глаза оставались предательски сухими. Лежать голыми рядом, греть друг друга, хотеть и… — У меня до сих пор перед глазами стоит хозяин. Марк, — с трудом выдавила из себя Грация и зажмурила глаза. «Боги! Он меня выгонит — и будет прав! Но как я люблю его!!! Выгонит, выгонит…» — вертелось в голове, как заезженная пластинка.

Чего ей стоило признаться в своем страхе! Пыталась выкинуть бывшего хозяина из головы и не могла. Но перешагнула через себя, не стала ничего выдумывать, сказала честно и… не смогла пересилить отвращение. Не к Чику, нет, а к… самой процедуре.

— Я все понимаю, Грация. Сейчас мы просто погреемся, и не переживай, я разберусь с твоим… — «хозяин» не сумел сказать, — бывшим Марком. Успокойся.

Как он его ненавидел! О мести Флорине позабыл вовсе. Теперь на первом месте стоял Марк.

— Правда? — спросила так многозначительно.

Что она имела в виду? Ох уж эти женские вопросы ни о чем и обо всем конкретно. Подразумевается: «Ты меня любишь?»

— Правда, правда.

Девушка доверчиво положила голову на грудь любимому и тихонько засопела. От нее веяло таким родным беззащитным теплом, что тело Чика успокоилось само собой. Сердце, как и предсказывала старая шарлатанка, собралось из разбитых кусков и забилось с новой силой. Ну, по крайней мере, так он сам оценил секундное замирание.

Их встреча, невозможное освобождение не стало для него открытием. Он, оказывается, всегда это знал, еще с момента знакомства по дороге к храму. Но вот чувство… не свойственны ему такие порывы. После полузабытой Джульетты — как отрезало. Только сам никакой чуждости не заметил. Как и в недавнем порыве вернуться домой вместе с горячим желанием немедленно убить Флорину.