Вадим Кирпиков – Точка (не)возврата (страница 3)

– Ел, – соврал он.

– Илья… – в ее голосе появилась усталость. Та самая усталость, которую он слышал уже не раз. Усталость человека, который пытается пробиться через стену. – Может, тебе стоит… я не знаю… сходить куда-нибудь? Просто пройтись по улице. Подышать. Ты же сутками сидишь в своей коробке.

Она не понимала. Она думала, что его проблему можно решить прогулкой в парке. Что свежий воздух может выдуть из головы тот черный, вязкий мусор, который там скопился. Ее мир был устроен логично. Если тебе плохо – поешь. Если устал – поспи. Если грустно – прогуляйся. В ее операционной системе не было таких вирусов, как у него. Ее мир был миром решений. Его – миром тупиков.

– Улица никуда не денется, – пробормотал он. – А работа…

– К черту работу! – она впервые повысила голос. – Ты себя слышишь? Ты говоришь как робот! Я волнуюсь за тебя, идиот! А ты отгораживаешься от меня своими дедлайнами, которых, я уверена, уже и нет!

Он молчал. Она была права. Дедлайна больше не было. Теперь не было ничего. Только пустота.

– Лен, давай не сейчас, а? – его голос сел. Маска бодрости треснула и осыпалась. – Пожалуйста.

На том конце провода повисла тишина. Он слышал ее дыхание. Она что-то решала. Он почти физически чувствовал, как она перебирает варианты, как ее логичный, правильно устроенный мозг ищет решение для этой нерешаемой задачи под названием «Илья».

– Хорошо, – сказала она наконец. Голос был ровный, но какой-то далекий. Словно они говорили через толщу воды. – Я не буду настаивать. Но, Илюш… если что… ты только позвони. В любое время. Слышишь?

– Слышу, – прошептал он.

– Береги себя.

И она повесила трубку.

Разговор окончен. Пропасть между ними, которую он так старательно рыл последние месяцы, стала непреодолимой. Она была на одном берегу, в своем солнечном парке, а он – на другом, в своей темной бетонной пещере. И моста через эту пропасть не было. Ее забота, ее попытка помочь – все это лишь ярче подсветило глубину его падения. Она предлагала ему аспирин от рака четвертой стадии. И это было не ее вина. Это была его. Он был написан на другом языке программирования, несовместимом с ее миром.

Он уронил голову на руки. Плечи затряслись в беззвучных, сухих рыданиях. Слезы не шли. Внутри все пересохло. Он был раздавлен. Окончательно. Не смертью бабушки. Не потерей проекта. А этим последним разговором. Этим звонком из мира живых, который окончательно убедил его в том, что он мертв. Он просто еще не лёг в землю.

Голоса в кабеле стихли. Больше никто не будет ему писать и звонить. Марк вычеркнул его из списка исполнителей. Лена, при всем своем терпении, взяла паузу. Он добился своего. Он остался один. В полной, абсолютной, стерильной изоляции.

И тишина, наступившая после, была невыносимой. Она не принесла покоя. Она была похожа на оглушенность после взрыва. В ушах звенело. И в этом звоне, в этой пустоте, единственной отчетливой мыслью, единственным работающим скриптом в его зависшей системе был тот самый план Б.

Он поднял голову. Взгляд снова уперся в монитор. Рука сама потянулась к мыши. Он закрыл окно Photoshop с неоконченным позором. Закрыл Telegram с последним сообщением от Лены. И открыл браузер.

Темная тема. Анонимный режим.

Курсор снова пульсировал в поисковой строке. Но теперь это был не отсчет его провала. Это был маяк. Указывающий единственный оставшийся путь. Он больше не пытался работать. Он больше не пытался говорить. Он просто протянул руку к той кнопке «пауза», которую так отчаянно искал. И ему было уже все равно, что после этой паузы может не быть кнопки «play».

Первая тишина

Кнопка «Оплатить» горела ядовито-зеленым. Неоновое обещание в царстве пиксельного мрака. Она не была похожа на дружелюбные, скругленные кнопки из мира, который Илья проектировал днем – мира, где каждый элемент интерфейса должен был внушать доверие и покой. Эта кнопка была угловатой, агрессивной. Она была финальным рубильником, переключателем на другую, невозвратную ветку реальности. Он занес над ней курсор, и тот замер, дрожа, как живая мушка, пойманная в паутину кода.

Даркнет-магазин, на который он вышел через цепочку прокси-серверов, выглядел как уродливый привет из девяностых. Вырвиглазные шрифты, криво вставленные картинки с химическими формулами, чат, где анонимные аватары обменивались короткими, зашифрованными фразами. Это был анти-интернет, его изнанка, место, где цифровой мир сбрасывал маску благопристойности. Здесь не продавали удобство. Здесь торговали обходными путями. Лазейками в химии мозга.

Он выбрал товар почти наугад, ориентируясь на отзывы, написанные на таком же ломаном, параноидальном языке. «Ровно. Качество топ. Кладмен красава». Название вещества – мефедрон – звучало для него как заклинание из какой-то темной фэнтези. Он не искал эйфории, радуг или мистических прозрений. Его запрос был до унизительного прост. Ему нужен был выключатель. Он смотрел на зеленую кнопку и видел не обещание кайфа, а техническую возможность выполнить команду shutdown -s -t 0 для собственного сознания.

Пальцы похолодели. Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, мешая сглотнуть. DDoS-атака на собственную нервную систему. Последние деньги с карты, те, что предназначались на оплату квартиры через неделю, сейчас должны были превратиться в несколько сотен байт информации, в зашифрованное сообщение, которое отправит его в неизвестность. Это был не прыжок веры. Это был прыжок в пустоту, потому что находиться на краю было уже невыносимо.

Клик.

Зеленая кнопка погасла, сменившись короткой надписью: «Заказ принят. Ожидайте адрес в течение часа».

Все. Транзакция прошла. Путь назад, который и так был лишь иллюзией, теперь зарос окончательно. Он закрыл вкладку, потом еще одну, и еще, словно пытался замести цифровые следы не от полиции, а от самого себя, от той своей версии, которая еще полчаса назад не совершила этого. Но это было бесполезно. Действие было совершено. В системе его жизни появился новый, исполняемый файл с неизвестным кодом.

Он отодвинулся от стола. Комната погрузилась в свою обычную полутьму, освещаемую лишь полоской света из-под двери и далекими огнями МКАДа. И наступила самая страшная часть. Ожидание.

Внутренний шум, который он надеялся заглушить, взвыл с новой силой. Теперь к нему примешались новые голоса. Что, если это обман? «Кидалово», как писали в том чате. Он просто отправил последние деньги в никуда, какому-то анониму с аватаркой в виде черепа. Что, если его уже отслеживают? Что, если адрес, который ему пришлют, – это ловушка? Патрульная машина за углом. Люди в форме. Протокол. Позор. Звонок матери.

Он вскочил и начал мерить шагами свою клетку. Два шага до кухонной зоны, три – до входной двери, пять – до окна. Маршрут выучен до сантиметра. Он ходил, как заведенный, ссутулив плечи, обхватив себя руками. Каждый скрип паркета, каждый звук из-за стены – сосед включил телевизор, кто-то проехал на лифте – казался ему предзнаменованием. Он был оголенным проводом, и любой внешний раздражитель вызывал в нем разряд чистого, иррационального ужаса.

Он подошел к окну. В доме напротив горели десятки окон. Желтые, белые, синие от экранов. В каждом из них шла своя, непонятная ему жизнь. Там люди ужинали, смотрели сериалы, ругались, любили. Они были частью нормального мира, подчинялись его законам и ритуалам. А он выпал из него. Он стоял у окна, как призрак, заглядывающий в мир живых, но уже не принадлежащий ему. Он был по ту сторону. Он ждал посылку из другого измерения.

Телефон, лежавший на столе, был единственной связью. Он проверял его каждые тридцать секунд. Открывал мессенджер, обновлял чат с ботом магазина. Ничего. Только время последнего визита – «был в сети только что». Этот бот, бездушная программа, держал в своих цифровых руках его судьбу на ближайшие несколько часов. А может, и на всю оставшуюся жизнь.

Время растянулось. Минута казалась часом. Час – вечностью. Шум в голове превратился в белый шум, в помехи, на фоне которых всплывали и тонули обрывки образов. Лицо бабушки в гробу. Улыбка Лены с фотографии. Гневное «Ну?» от Марка в чате. Его собственное отражение в темном экране. Осколки разбитой жизни, которые он больше не мог собрать. Он не хотел их собирать. Он хотел, чтобы они просто исчезли.

Пятьдесят две минуты. Телефон коротко вибрировал. Илья бросился к нему, как утопающий к щепке. Новое сообщение от бота. Фотография. Снятый в темноте кусок какого-то двора. Облупившаяся стена трансформаторной будки, ржавая труба, уходящая в землю. И красная стрелка, нарисованная поверх фото, указывающая на основание трубы. Под фотографией – координаты и короткая подпись: «Под камнем. Магнит».

Сердце пропустило удар и забилось с удвоенной силой. Это было реально. Это не обман. Теперь нужно было идти.

Он натянул первое, что попалось под руку – черное худи, джинсы. Накинул капюшон, хотя дождя не было. Ему хотелось стать невидимым, слиться с ночным городом. Прежде чем выйти, он посмотрел на себя в зеркало в прихожей. Из полумрака на него смотрел незнакомец с огромными, запавшими глазами, полными животного страха. Он отвел взгляд. Он не хотел знать этого человека.

Подъезд был пуст. Запах сырости и мусоропровода. Он нажал кнопку лифта, но тут же передумал. Пошел по лестнице. Каждый шаг гулко отдавался в бетонной коробке лестничной клетки. Ему казалось, что этот звук слышит весь дом. Что сейчас откроется какая-нибудь дверь и бдительная старушка спросит, куда это он на ночь глядя. Но двери молчали.