Вадим Кирпичев – Враг по разуму (страница 5)
— Джейн!
— Ваня!
Она зарыдала. Белокурые волосы разметались по моему плечу. И тут я впервые в жизни вздрогнул. Звезды стали гаснуть. Конструкция планетарных масштабов поднялась на горизонтом и сворачивала небо в трубочку. Планету затрясло от напряжения аквариум накрывался. Но затрясся я от шепота милой Джейн.
— Весь мир мне не нужен без тебя, Ваня.
— Ну не могу я жениться!
— Тогда прощай.
Планетарная челюсть захлопывалась. Скатывались последние песчинки судьбы. А я смотрел в сверкающие звездами глаза Джейн и терзался выбором. Весь мир, с его славой, дорогами и подвигами, или лучшая женщина этого мира? Дальние Миры или пеленки? Быть или жениться на американке? А враги наседают! И нет ни секунды на раздумья! Ну почему человек никогда не готов к такому выбору?
Джейн прижалась к моей груди изо всех сил — так прощаются навек. Улыбнулась сквозь слезы удивительной улыбкой. Но я уже сделал свой выбор. Когда планета дожевывала последние звезды, бот таки выскочил на орбиту.
x x x
Мы с пацанами переглянулись и дружно уставились на деда. Хоть бы хны. Чистит веточкой ферцингорейку, да знай себе в усы ухмыляется. Уж не рехнулся ли? Рассказ закончить и то толком не сумел. Странно. Не похоже на деда. Он у меня ничего, крепенький. А с годами даже умней становится. Вообще, я заметил, что за последнее время все мои предки здорово прибавили в интеллекте. Кроме отца, конечно.
— Дед, и ты не смог победить коммунизм?
На этот раз Колька переборщил — дедушка багровел на глазах.
— Не болтай чепуху. Лучше запомни раз и навсегда: российский косагр не может не выполнить задания!
— А Штаты?
— Ха! Штаты! Я не зря зажигал все лампочки. На обратном пути мы с Васькесом смонтировали шикарный фильм. Когда миллионы янки увидели ковбоя, крушащего из кольта унитазный бачок, тронулись все сейсмографы мира. Америка хохотала, как сумасшедшая. С коммунизмом в ней было покончено навсегда.
— А Джейн ты взял на Землю?
Кольке, к его смелости, еще бы кое-чего добавить.
— Хватит вам лясы точить, ужинать бегом!
На крыльце показалась белая как лунь бабушка Женя и подмигнула любимому внуку. Это мне! Простила! И тут я все-все понял. Словно в голове лампочка зажглась. И вскакивая с травы, настоящей, не капроновой, и взлетая на крыльцо, я точно-преточно знал: самый любимый человек сейчас обнимет меня и улыбнется своей удивительной, волшебной улыбкой. Улыбкой ценой в мир!
Последним поднялся дед.
ЗАДАЧА ЛЮБВИ
Я нес его в одеяльце, нежно прижимая к груди. Жизнь! В одеяльце была моя жизнь! У калитки огляделся — никого — и вошел в домик.
Осторожно положил сверток на стол. Развернул. Он сиял, как бог. Красавец! Вдруг меня прошиб холодный пот. Где инструкция? К нему не было инструкции!
За окном что-то шурхнуло. Чудовище? Но я не готов, я не хочу умирать! Лягушкой затрепыхавшийся в ладони бесполезный нож полетел в сторону. Молоток — вот самое верное средство от чудовищ! Тс-с-с. Подкрасться к подоконнику, осторожно выглянуть. Грум-м, грум-м… голубь. Всего-то дурной голубь. Проверив запоры на двери, вернулся к столу.
Новенький АКМ, за сто шагов прошибающий титановый бронежилет, но что в нем толку без инструкции! Мне скоро двадцать пять, а я даже стрелять не умею. Жизнь прожита зря. Нет, как я вообще мог задаться таким вопросом, не владея в совершенстве холодным и огнестрельным оружием.
Вопросом — что такое любовь?
* * *
— Катенька, иди сюда, посмотри, пожалуйста!
— Чего тебе, Аркаша?
Жена покосилась на спехом разваленную коробку. Я ткнул в мерцающее передо мной чудо.
— Глянь, Катя, многопроцессорный! С датчиками, видеокамерой, синтезатором речи!
— М-м-м.
— Сам «Супер-Бизик»! Итальянской сборки! И всего за шесть окладов.
— Фр-р!
Только халатик мелькнул. Милая! При такой цене, какая еще жена ограничилась бы согласными?
Лапушка не узнала главного: минуту назад я рассчитал кривую Франка-Рипринпти, два века не дававшуюся величайшим математикам. Да-да, не удивляйтесь. В детстве моими игрушками были разноцветные платы ЭВМ, азбуку я учил по клавиатуре персонального компьютера и, кроме искусства программирования, больше ничем и никогда не интересовался. В институтской газете мой талант программиста называли моцартовским. Гм, не знаю. И если встречу этого Моцарта, обязательно дам ему сто очков вперед.
С «Супер-Бизиком» я могу в с е. Да найдется ли задача нам по плечу?
Отец учил меня, мальчонку:
— Помни, Аркаша, мы — великороссы, и смысл нашей жизни — дать лад России и вообще стремиться к невозможному.
После чего бросил нас и укатил в Израиль.
Настала твоя пора, друг. Чем ты осчастливишь Россию?
Поставим вопрос по-нашему, по-русски, не мелочась: в чем больше всего нуждается человечество? Мои пальцы ударили по клавишам. Через три секунды «Супер-Бизик» выдал ответ, распечатав на экране самые тиражируемые книги. Все ясно: Библия. Новый Завет. Смотрим аннотацию. Ба! Оказывается, в Новом Завете некий Христос пытался научить людей любить друг друга. М-да. С точки зрения трамвайного пассажира, скажу: он не очень-то преуспел. Что понятно. У Христа не было компьютера «Супер-Бизик»!
Итак — любовь. Что-то я о ней слышал… А, вспомнил! Это слово надо говорить в определенные ситуации жене. Молодец! Теперь можно смело браться за проблему.
Эх, и на какие пустяки приходится транжирить свой талант. Какая-то любовь… Да я затоплю мир этой любовью!
* * *
Били меня недолго. Но крепко. Умело били. С чувством. Мне даже почудилось — с любовью. От пинка пониже спины я вылетел на улицу.
— Вали отсюда, фраер! И такие вопросы задавай в другом месте!
Держась за щеку, я отбежал от коммерческого киоска подальше. Ничего не понимаю. С такими мордами — и не знать, как палить из автомата?
Что же делать? Монстр мог наброситься в любую секунду. Оставалось одно.
* * *
Имя! Дайте мне утешение свыше — звучное имя! Мысль не работала без точного, фантазийного названия программы. Гм, серия ди-джи, вид ехидный, итальянской сборки… Решено — ДЖУЛИО. Чем не имя для программы любви!
Но что есть сама любовь? Полдня угробил на знакомство с мудростью веков — искал определение любви. Для начала просмотрел шумерские пиктографические тексты периода Урук Ш -Джемдет-Наср, потом прошелся по лучшим умам человечества. Жалкая картина. Если наука — это конь, то он там и не валялся. Зато какова палитра вялоумия — от лирики до психоанализа.
Подведем первые итоги. Пять тысяч лет ушли коту под хвост. Подумать только, за пять тысяч лет человечество не удосужилось дать определение любви! Интересно, чем оно столько времени занималось?
Чего стоит резюме: любовь — суть мировая загадка и вечная тайна.
Ха!
Я выставил таймер на двадцать минут. На десять. Нет! Пять минут и мой «Супер-Бизик» расщелкает задачку любви! Сейчас мы узнаем тайну веков.
— Аркаша!
Ой, Катенька зовет обедать. Вековая проблема подождет — Катину программу лучше не нарушать. Но как она смеет отрывать мужчину от творчества? Между нами, есть у моей жены склонность к мещанству. Вечно она то полы моет, то с ребенком возится, то пироги печет.
После курочки под чесночком моя фантазия воспарила в сферы высшей алгоритмизации, когда жена вдруг спросила:
— Аркаша, а ты знаешь, сколько лет нашей крошке?
— Ей… — пришлось лихорадочно соображать.
— Так сколько?
— Нашей девочке три года, два месяца и семнадцать дней!
Я скромно усмехнулся. Вопреки ожиданиям жена заплакала.
— У нас не девочка, а мальчик, Аркаша. Отцу неприлично такое забывать. Кстати, ты хоть помнишь как его зовут?