Вадим Картушов – Стазис (страница 28)

– Тут должен быть. Хлеб. Чаша с вином.

– Огурцы получше будут, – сказал Горбач, и Лиза активно закивала.

Синклер вздохнул.

Они запекли картофель в углях от костра. Синклер выделил каждому по сухарю и одному огурцу, другие спрятал в свой мешок. Целее будут.

Пока пеклась картошка, рассказал свой план. Насколько мог.

– Куда пойдут Хлеборобы? – спросил Синклер.

– На восток, понятное дело, – ответил Горбач. – Не к Москве же.

– Верно. Почему не север? Сергиев Посад.

– Ты смеешься? В Сергиеве Бородачи сидят. Клан мелкий, но надоедливый очень. Они за Распутников воюют. Князь к ним не пойдет никогда, – сказал Горбач.

– А еще туда уже могли дойти куклы, – добавила Лиза. – Надо подальше идти.

– Верно, – подтвердил Синклер. – Хотя там крепость. Лавра. Но туда. Князь не пойдет. Я его знаю.

– Откуда ты князя знаешь? – удивился Горбач.

– Отовсюду. Неважно. Так куда. Твои пойдут?

Горбач задумался. Он взял ветку и начал чертить в пыли. Бормотал что-то, словно раздумывал над планом генерального сражения.

– Не трудись. Орехово-Зуево. Потом Владимир.

– Владимир – это дело, – согласился Горбач. – Но зачем Орехово-Зуево? Там же тоже Бородачи. Мы вроде в нейтралитете сейчас, но все равно. Мы всегда караваны во Владимир пускали в обход. Киржач, Кольчугино. У князя, говорят, главный план на ближайший год – Бородачей додавить, надоели очень, сидят и там и там.

– В обход долго, – сказал Синклер. – Там обозы. Дети, старики. Женщины. Нужны дороги. Близкие остались? В обозах.

– Я не знаю, – сказала Лиза.

– Нет, – сказал Горбач.

– Хотя неважно. Князь идет в Орехово-Зуево. В обход долго. Он видел волну. Он в ужасе.

– Ты, может, князя знаешь, но в Орехово-Зуево его не пустят просто, да еще с обозами, тут свои расклады, – сказал Горбач. – Ворота не откроют. Зачем им столько беженцев? Они даже договор о границах не заключали.

– Он попробует.

– Что попробует?

– Договориться.

– А если не выйдет?

– Тогда вырежет Орехово-Зуево, – пожал плечами Синклер. – Когда князь напуган. Он не щадит. Бойцов много. Хлеборобы – боевой клан. Тараны есть. Гранатометы. Город разнесут. Разграбят. Обозы давят.

– Надо их предупредить, – сказала Лиза испуганно.

– Не успеем. По дорогам на юг. К Ногинску. Горьковское шоссе. Князь быстрее выйдет. У него фора.

– А тебе-то от него чего надо? – спросил Горбач. – Ты мести от него хочешь?

– Здравого смысла, – ответил Синклер. – Месть у меня. Для другого человека.

Горбач задумчиво посмотрел на Синклера. Ему явно хотелось задать вопрос про месть, но он промолчал. «Правильно делаешь, – подумал Синклер, – много знаешь – много печалишься». Зато не промолчала Лиза.

– Ты хочешь отомстить безопаснику? – спросила она Синклера.

– Какому безопаснику? – удивился Горбач. – В смысле – главному безопаснику? Начальнику службы безопасности князя? Или какому?

Синклер хмыкнул и посмотрел на Лизу с интересом. В этот момент он собирал вещи в мешок, но от неожиданности остановился.

– Откуда знаешь? Знакома с ним? – спросил он.

– Не знаю, знакомство это или не знакомство. Такое, знаете, не очень приятное знакомство. С вами и то приятнее было, не так страшно.

– Понимаю, – сказал Синклер. – Повязал. Кого-то из твоих. Приятного мало.

– Можно и так сказать.

– Родственник? Друг? За что? Шпионаж? – спросил Синклер. – Саботаж?

– Ужасный саботаж, хуже не придумаешь, – сказала Лиза.

– Распутники? Связи с Волгоградом? – уточнил Синклер.

– Не с Волгоградом, но связи были кое-какие.

Судя по виду Горбача, тот окончательно перестал понимать, о чем речь. Он пытался встрять с вопросом, но не успевал вставить слово.

– Казань? Клан Храбрецов? Что за клан? Казнили? Сослали?

– Да никакой не клан вовсе, – сказала Лиза.

– Не хочешь. Говорить, – сказал Синклер. – Ладно. Дело твое.

– Он мой отчим, – сказала Лиза.

Горбач присвистнул и попытался всплеснуть руками, но тут же застонал. Начал баюкать поврежденную руку. «Надо бы ему найти обезболивающего», – подумал Синклер мимоходом.

– Отчим. Мать твою, – сказал он.

– Именно так. Мать мою. Но вообще-то не выражайтесь, – сказала Лиза.

– Коршун? – уточнил Синклер. – Бывший военный? Узкий, с бородкой?

– Да.

– Понятно. Ладно. Интересно. Обсудим, – сказал Синклер.

Коршун – чей-то отчим. Он же чудовище абсолютное, он вообще никого не жалеет. У него все человеческое отпало давно, кроме карьеризма и властолюбия. Он предаст в любую секунду даже мать родную. Значит, у него могут быть отношения с женщинами? Он, возможно, способен на чувства и привязанности?

– Хороший отчим? – спросил Синклер.

– Нет. Не знаю. Я из дома убежала, – ответила Лиза.

– Понятно.

Дальше собирались молча. Горбач с хозяйственным видом обошел всю церковь, искал что-то полезное в дорогу. «Смешной какой, – подумал Синклер. – Помог один раз с едой и теперь думает, что добытчик. Старается, ползает в пыли, однорукий. Вон подсвечник схватил, смотрит на него как дурак, пытается в мешок спрятать. Надо его похвалить».

– Горбач.

– Чего?

– Ты молодец, – сказал Синклер. – Горжусь тобой.

– Это почему? – настороженно спросил Горбач, уставился на подсвечник в руке, покачал головой, выбросил. – Не нужно, да? Можно просто сказать, издеваться-то зачем? Я откуда знаю, что в пути надо, я из Красноармейска толком не выходил никогда.

– Да нет, – растерялся Синклер. – Я правда. В смысле молодец. Еду нашел. Очень хорошо.

– Три картошки и сухари, разве это еда, – сказал Горбач. – Тушенки бы или сгущенки. Сахара бы еще хорошо.

– Все равно. Молодец. Ты это, – сказал Синклер. – Ну, ты…