Вадим Калашов – Ни тени стыда. Часть 1 (страница 13)

Где-то минут десять бандит и мальчик словно не замечали друг друга. Блич жалостливо смотрел на изуродованную девочку, а Волк глядел в потолок и ковырял ножом пол. Затем сказал, что приближается темнота, и зажёг светильник.

Некоторое время они опять сидели молча, а потом Виклор спросил, где здесь умывальня.

— Мне надо смыть кровь. А сменить одежду, к счастью, проблем не составит: волчий жилет я догадался снять, а под низ тряпок здесь немеряно. Кстати, тебе тоже не помешает умыться. Я не подумал накрыть тебя покрывалом, прости.

Блич рассказал, где умывальня, но не двинулся с места, когда Волк пригласил идти с ним.

— Ты чего, брат?

— Ну... вначале ты... потом я.

— Успокойся, Блич. Я нормальный парень. Я даже в тюрьме не опустился до подобных выкрутасов и никому не разрешал никого так наказывать, даже за долги по игре.

Блич понимал, что очень обижает Волка, но ничего не мог с собой поделать. Перед глазами всё стояла картина, как Бий изучает его наготу. Теперь Блич знал зачем.

— Я верю... просто... извини, король Волк... но я, наверное, долго не смогу обнажаться спокойно перед собратьями по полу. Я даже с дядей Гулле или Найрусом, наверное, в баню не стану ходить, хотя очень её люблю.

— Дядей Гулле... А как полное имя?

— Аркабейрам. Гулле это от фамилии Гуллейн.

— Гуллейн. Прям, как у Воина Чести.

— Так я и есть племянник Воина Чести.

Волк отшатнулся так, как отшатнулся бы Блич, выяснись, что собеседник друг теневых охотников.

— Ну, король Волк, — с вызовом спросил подросток, — теперь не станешь подавать мне руки? Как велит ваш дурацкий кодекс.

По лицу Волка было видно, что в нём борются какие-то два противоположных желания. Затем складка на переносице разгладилась, а губы тронула улыбка.

— Братец Блич, слушай, сын за отца не отвечает, а племянник за дядю тем более. Ты ж сам не носишь ливреи стражника? Тогда какие проблемы? Мало ли у кого какие отцы, дяди или деды. Жизнь она, браток, очень изменчива. Вот возьми Секретаря. Ты знаешь, кто был его дед? Не поверишь, хранитель герцогской библиотеки. Престиж, оклад в полторы тысячи золотых, дом как дворец. А вот внук, представь себе, со мной вместе по приютам, чердакам, подвалам да каталажкам скитался. Поэтому вот тебе моя рука, и пошли умываться. Дави в себе страхи в зародыше, а мне не дави нервы своей неприветливостью. Я, чего скрывать, убил уйму людей и стражников. Я убиваю легко и не страдаю после совестью, потому что никогда не поднимаю оружия, если не уверен, что человек виновен. Но...

Виклор сделал паузу, и Блич вдруг заметил, что у казавшегося непробиваемым бандита дрожат колени.

— Но впервые я убивал не мгновенно. Полчаса мой фальчион, задевая потолок, летал над его телом. И, по крайней мере, первые десять минут Бий точно был ещё жив. Я не жалею о своём поступке. И мне было легко это сделать. Но нелегко... нелегко жить теперь с тем, что я это сделал.

Блич пожал протянутую руку и обнял разбойника.

— Извини меня, король Волк... то есть, Викки.

В умывальной комнате Блич поставил себе греться на железную печку полный чан. А Викки, как выяснилось, мог умываться ледяной водой, не чувствуя дискомфорта.

Мышечной массой Виклор был близок Олэ, но только его мышцы были как-то иначе распределены по телу. Он, действительно, напоминал молодого, но уже матёрого волка, которому сбрили шерсть и научили ходить на задних лапах.

С откровенностью мальчика-тени Блич спросил:

— А ты случаем, не оборотень? Хотя бы на четверть?

Виклор засмеялся и попросил принести брошенную рядом с волчьим жилетом дорожную сумку. Когда мальчик принёс, по пути захватив свою именную сорочку из корзины для белья (нечего оставлять подарок тёти в проклятом месте), Виклор достал оттуда заточенную серебряную ложку и чиркнул себя по руке. Ничего не произошло. Блич поспешил извиниться. Виклор сказал, что не стоит.

— Все, поверь, все спрашивают. Половина банды, наверное, так и считает. Да, я могу быть не просто жестоким, а по-звериному жестоким. Да, я люблю волков и вообще зверей. Да, я могу есть сырое мясо и умываться ледяной водой. Но нет. Имел бы я способности оборотня, нашёл бы им лучшее применение, чем разбой. Я — человек. Клятва каторжанина! — Волк сделал знамение каторги, без которого клятва недействительна. — Такой же человек, как и ты, Блич, только с испорченной душой.

— Твоя душа не такая испорченная, как ты считаешь, а я не человек, — открыл Блич.

На лице Виклора появилось виноватое выражение.

— Слушай, будет тебе. То, что твой дядя стражник, печальный факт, я б вообще повесился, узнав такое про родственника. Но это ничего не значит. Ты всё равно человек.

— Да нет, Викки. Я и, вправду, не человек. Не фигурально. Наверное, поэтому я ещё долго обречён то принимать сволочь наподобие старого Бия за благородного спасителя, то подписывать невыгодные себе документы. Это не одна только наивность, просто я не понимаю до конца людей. Очень легко обмануть того, кто тебя не понимает.

И пока Викки смывал кровь с татуированной кожи (здесь Волк знал, в отличие от многих офицеров ночной армии, меру, наколок было всего пять: «Сиротская Доля» между большим и указательным пальцем, «Король Тропы» на груди, знаки вожака и разбойного ремесла на предплечье, и волчий оскал на плече с надписью «кровавым» шрифтом «Я прав»), Блич рассказал, кто он такой и каким манером оказался в столице Блейрона. Не забыл упомянуть и о Чуме теней.

— ...Так что, я — Угроза.

— И что? Я тоже угроза. Ты мне теперь как брат. Парни Тропы они в моей стае. А остальные... извини, подвинься. Не оставляйте при мне дорогих вещей — я их украду. Не оставляйте двери не запертыми — я этим воспользуюсь. Не ходите дорогами герцогства, не заплатив мне дань — я не из позёрства ношу символ разбоя на руке. Я не трону ваших девок — мне это неправедно. Я не причиню обиды вашим старикам и детям — мне это не праведно. Но ваши карманы я обчищу, стоит вам только отвернуться, ваши сундуки обязаны опустеть, если моей банде не хватает денег. И горе вам, если осмелитесь их защищать.

Виклор вытерся полотенцем, обвязал его вокруг бёдер и помог Бличу наполнить ванну из вскипевшего чана. Разбавив горячую воду холодной, мальчик скинул окровавленную одежду, сел в ванну и закрыл глаза.

Король Тропы, — подумал он — это большой человек среди бандитов. Может, почти такой же, как погибший Смотритель. Эх, была не была!

Блич открыл глаза и попросил Виклора совета, как избавиться от обвинения в убийствах, и помощи в освобождении Фейли и Гулле.

— Ну, про Воина Чести можешь даже не спрашивать. Да, понимаю, он твой родной дядя, да, ты его очень любишь, но стражники должны дохнуть. Даже такие благородные, как он. Всё. Не обсуждается. Трава должна расти, солнце светить, а стражники дохнуть. А насчёт сестрицы.... Эх, браток, — Виклор тяжело вздохнул. — Твои бы слова, но до того, как я взялся за фальчион. Ты верно совсем не понимаешь, что такое убить Смотрителя. Нам бы теперь самим спасти свои шкуры, не то, чтобы чего-то просить у Девяти атаманов.

— А Безжалостный? Мой дядя в плену, некому доказать мою невиновность, а без неё нет возврата в мирную жизнь.

Блич не знал, что Герцогово Око теперь возглавляет хорошо знакомый и любимый учёный широкого профиля.

Волк пожал плечами и сказал, что всё, чем может помочь, это повторно пригласить в свою банду. Взяв на себя преступления Безжалостного, он будет пользоваться авторитетом с первых же шагов по разбойной тропе, даже дурное впечатление, которое произвёл своими слезами на нескольких бандитов, померкнет перед подвигами великого убийцы. Блич напомнил, что не врёт. Волк сказал, что врать не надо, надо просто не так яростно отрицать.

Блич закончил омовение, вытерся, надел сорочку, и они вернулись в гардеробную, где мальчик легко себе нашёл новую одежду, а вот на Волка ничего не налезало. Пришлось думать, где старик прятал свой второй комплект одежды. В нём король разбойников стал похож на монаха, вышвырнутого из монастыря за пьянство. Блич даже засмеялся. Впрочем, когда Виклор закатал рукава балахона, натянул свои высокие сапоги, стерев с них кровь, и надел волчий жилет, грозный облик вернулся.

Волчьим жилетом Виклор называл кожаный доспех-безрукавку со стальными вставками в области сердца, почек, селезёнки и печени. С внешней стороны доспех был обит волчьей шерстью. К нему цеплялся капюшон с громадной волчьей головой без нижней челюсти. Этого могучего волка Виклор не убивал, а нашёл раненым в лесу, пытался выходить, но безуспешно. Голова служила не только устрашающим украшением, но и в качестве шлема. Виклор открыл, что изнутри череп обит железом и покрыт ещё раз шерстью для амортизации.

Укрепив на бёдрах дорогой разбойничий пояс, Викки окончательно перестал быть похожим на монаха.

На поясе Виклор носил только четыре ножа для метания, три ножа разной длины и ширины лезвия предназначались для ближнего боя. В двух, тесаке и медвежьем ноже, мальчик-тень признал весовую сталь. На вопрос, что это такое, Блич ответил, что это такой редкий вид стали, секрет изготовления уже утерян, называется так потому, что воткнув куда-то клинок, на нём можно подвесить груз очень большого веса, и нож не сломается.

— Ты отдал большие деньги за эти ножи?