Вадим Калашов – Чума теней (страница 46)
Целая семья. Мать, отец, девочка – ровесница Фейли. Заколоты среди бела дня. Отец пытался защитить семью с помощью своего гражданского меча и поэтому был убит первым.
Один фехтовальщик в надежде догнать и покарать убийцу метнулся в самый очевидный для поспешного бегства закоулок, второй обнажил меч и попросил Фейли не отходить ни на шаг.
– Какой кошмар! Люди, за что вы убиваете друг друга?
– В основном из-за денег, – ответил Герт со стыдом за свою расу.
Скорее всего, это было ограбление. Но Герт и фехтовальщики помешали осуществиться плану злоумышленника до конца – даже перстень с руки девочки он снять не успел.
– Герт, смотри, чьи-то следы!
Прежде чем фехтовальщик и Герт успели сказать, что это опасно, Фейли с криком «Сволочь! Ты не уйдёшь, сволочь!» бросилась по кровавым отпечаткам чьих-то башмаков. Следы вели в закоулок, из которого доносились детские крики и лай собак, быстро сменившийся визгом и поскуливанием.
Поклонник и телохранитель обогнали Фейли и обнаружили длинноволосого мальчика на вид лет десяти или одиннадцати с большими, широко открытыми глазами, в одежде, покрытой пятнами крови. А вокруг – несколько свежих собачьих трупов, в одном продолжал торчать меч.
Герт вспомнил, как фехтовальщики перешёптывались о неком маньяке, который убивает всё, что встретит живое. А возможно, это было и не ограбление.
Фейли растолкала провожатых и бросилась к ребёнку. Она прижимала его к груди, гладила по голове, шептала успокаивающие слова.
Картина преступления легко читалась. Семья (отец, мать и двое детей) спокойно шла по своим делам. Убийца заколол троих, а мальчик убежал. Собаки, живущие в подворотне, не тронули ребёнка, но почувствовали угрозу в безумце, и не зря: он в три секунды убил всех четырёх зверей и раздавил голову совсем маленькому псу, практически щенку. Хотел убить и мальчика, но тут услышал голоса, понял, что за ним гонятся, и убежал, бросив орудие преступления – короткий меч арбалетчика.
– В погоню, в погоню, сударь! Он не мог далеко уйти! Он буквально рядом! – кричал Герт. – Не бойтесь за Фейли, я сумею её защитить!
– Нет уж, братец! Он убивает так быстро, как может только мастер! – ответил телохранитель, тревожно оглядываясь по сторонам. – Ты с ним не справишься, поэтому я ни на шаг не отойду от племянницы Воина Чести.
Герт махнул рукой и побежал сам искать изверга. Фейли и телохранитель кричали ему, требовали вернуться, но Герт слышал только голос своего сердца. Догнать, зарубить, рассчитаться с подонком, который лишает жизни людей и зверей с такой лёгкостью.
Когда Герт вернулся, вспотевший, уставший, и, разумеется, никого не догнавший, спасённый мальчик так и не заговорил. Глаза его по-прежнему были широко раскрыты, а губы плотно сжаты. Он прижимался к Фейли так, как, наверное, прижимался только к родной сестре, той самой, которая сейчас лежала мертвая за углом. И уже мухи собирались в её ранах…
Будь ты проклят, убийца, кем бы ты ни был! Какие бы мотивы тебя ни вели.
– Всё в порядке малыш, всё хорошо. Тебе нечего бояться. У тебя есть ещё родные? Ты покажешь, где твой дом?
Мальчик издал какое-то нечленораздельное мычание.
– Бедный ребёнок, – всплакнула Фейли. – Слишком большое потрясение – он лишился дара речи. Мы возьмём его в дом! Станем ему надеждой и опорой! Будем заботиться о бедняжке, пока не узнаем, есть ли у него ещё родные.
Всю дорогу мальчик не выпускал руку Фейли из своей ладони. Когда Герт, думая, что он устал, захотел его понести, мальчик окрысился и что-то замычал. Во всём мире он словно доверял одной только девочке, крики которой спугнули убийцу.
– Как же убийца ушёл? – подумал вслух Герт. – Разве что по крышам…
Вспомнились рассказы об оборотнях и прочих жутких чудовищах. А человек ли совершил такое зверское преступление?
– Фейли, ты слышала хоть раз, чтобы люди могли взлетать на крышу и уходить от погони, перепрыгивая с одной на другую?
– Кузен Ти говорил, что тениры могут этому научиться. Но он, скорее всего, врёт. А вот для пятидесятников это обычный трюк. Но не уходить от погони, а преследовать.
– Это охотники, убившие пятьдесят ваших?
– Да. Но не будем о них. Мне и так плохо.
Дома с помощью тёти Инге они отмыли ребёнка, подстригли (что ж родители так запустили? – хотя есть дети, которых подстричь – это как войну выиграть), переодели в старые вещи кузена Ти. За всё время мальчик не произнёс ни слова. И только мычал, как недовольный телёнок, когда мыло попадало в глаза.
Но от еды мальчик отказался, сколько Фейли ни уговаривала. Тётя Инге сказала, что это нормально. Ему нужен хотя бы день, чтобы прийти в себя.
Фейли могла отходить только в туалет. Мальчик оставался спокоен не больше трёх минут без неё, а затем начинал стонать, как от боли, и грызть одеяло. Но стоило Фейли сесть рядом, парнишка тотчас успокаивался.
На рубахе мальчика было вышито Единым алфавитом его имя (заботливая мама). Так они узнали, что их приёмыша зовут Морэ.
Будь мальчик года на два постарше, Герт бы приревновал, а тут не стал возражать, чтобы Фейли оставила его спать в своей кровати. Когда он засопел, трогательно раскинув руки и ноги – маленький ангел, каким же монстром надо было быть, чтобы лишить его семьи! – она нашла минутку зайти в комнату к Герту и обсудить всё.
Они оба сошлись во мнении, что если у Морэ остались какие-то родственники, то они быстро найдутся.
– Его лицо кажется мне очень знакомым, Герт. Пока он был заросший и в крови, этого ощущения не было, а вот потом…
– Да, я тоже узнаю эти черты лица. Может, кто-то из стражников? Они чаще всего бывают дома, мы видели их каждого мельком, но в голове что-то отложилось.
– Возможно, Герт. Пойдёшь со мной завтра отнести яблоки кузену Ти? Ты представляешь, его сегодня отпустили на учёбу, кстати, как раз в то время, когда мы нашли этого мальчика, а он, вместо занятий, опять был у своей таинственной незнакомки. Хорошо, хоть вовремя вернулся в камеру. Но больше ему поблажек не будет.
Герт не горел желанием нести корзину с любимыми фруктами юноше, с которым так повздорил, но не хотел упускать возможность ещё побыть с Фейли. Поэтому сказал, что подумает. Фейли улыбнулась и пошла спать. А Герту пришло в голову, что и сегодня хотел её попробовать поцеловать, но вот опять как-то запоздало вспомнилось.
Внезапно дно лодки с той же стремительностью, с которой удалялось, стало приближаться. В висках застучало от слишком резкого подъёма. Голова вынырнула, но произвести спасительный вдох не получилось. Шею Блича сжимала петля. Невидимая, но очень осязаемая. Только просунув под неё пальцы, Блич смог хоть немного дышать.
Лодка горела, покачиваясь на волнах, а Байки, с руганью на Едином и блейронском, спасался вплавь. Но Бличу было не до него. Петля натянулась сильнее и стала вытягивать мальчика из воды. Он взвыл, когда оказался целиком в воздухе – казалось, камень сейчас оторвёт ему ноги. Но длилась мука недолго. Через несколько секунд мальчик оказался на мостовой рядом с мужчиной в чёрной накидке. Несмотря на молодость, мужчина ходил с посохом. Его подбородок украшала короткая, аккуратно подстриженная борода.
Любитель чёрной гаммы опустил руку, и невидимая петля тут же исчезла. Затем разрезал серповидным ножом путы на ногах Блича. Мальчик медленно встал.
– А вам… вам я сколько должен… должен за то, что вы меня спасли?
– Что? – мужчина чуть не выронил посох от удивления. – У вас теперь за своё благородство требуют плату? Люди, вы самая чудная раса в мире.
– Я – не человек.
– Поздравления. Искренние. Я тоже.
– Точно-точно денег не надо?
– Ты меня обидеть хочешь? Да и магам редко от людей нужны деньги, обычно всякие привилегии и прочие нематериальные блага. Нет, с тебя какой-то больной деньги за спасение требовал или тебе лично такая ерунда в голову втемяшилась?
Блич ткнул пальцем в почти доплывшего до противоположного берега Байки и парой предложений описал их конфликт.
– Ах, вот оно что! А я-то думал, за что он тебя топить собрался. Может, и за дело, вдруг ты вор, но с мальчиком-подростком нельзя столь жестоко – решил я. Ну, а сволочизм такого масштаба заслуживает не только сожжённой лодки.
Мужчина сделал пасс, и между пальцев засверкало пламя. Пламя обернулось огненным шаром, огненный шар полетел в Байки, но врезался в берег и взорвался снопом искр.
– М-да. Промах. Огненные шары – самый примитив боевой магии, обязательный всем к обучению. Но я даже их делаю плохо. Все силы ушли на демонологию и некромантию. Да ещё Виселица, коронное заклинание. И примыкающие к нему заклятия удушений и атак на сердце.
Блич потёр шею. Спаситель виновато развёл руками.
– Ну, уж извини. Иначе не знал, как тебя вытащить из воды. Плаваю я никак.
Блич вдруг вспомнил всё, что слышал о магах. Некромантия, демонология, серповидный нож, чёрная накидка… О, нет!
– Вы, – Блич отшатнулся, – вы чернокнижник! Вы спасли меня не ради денег, а чтобы принести в жертву!
– Да вы все достали! – маг обиженно, немного по-детски, топнул ногой. – Не чернокнижник, а простой чёрный маг! Сколько можно верить в эти басни белых! Я не служу Тьме, не служу Злу! Я просто специализируюсь в магии, которой брезгуют белые чистюли. И ни разу не применил свои знания во зло.
– А такое разве возможно? – с недоверием спросил Блич.