Вадим Калашов – Чума теней (страница 45)
Герт не ответил. Тогда тенир взял его за предплечье и на что-то надавил. Стало так больно, что Герт чуть не закричал. Он попытался вырвать руку, но хваткой кузен Ти пошёл в отца.
– Повторяю. Что. С моим. Братом? Думаешь, надел ливрею ночной стражи и выпиваешь с её начальником, так выше всех стал? Да нет, дружочек. Я, например, выше. И в прямом смысле слова – на полголовы как минимум, – и в переносном. Если не ответишь, я тебя просто изобью, и ничего мне не будет.
– Уверен? – процедил Герт, всё-таки освободившись от захвата.
Глаза тенира сверкали. Что-то в этом сверкании напомнило Герту взгляд-бритву Блича, когда его обижали или когда ему казалось, что обижают сестру. С двоюродным братом Фейли отношения у Герта складывались ещё хуже, чем с родным в начале знакомства.
– Что сжимаешь кулачки? Думаешь, я только книги читать умею? Я сын великого воина. Я столько приёмов знаю. Ты будешь весь в синяках, если не ответишь.
– Да попробуй.
Герт не собирался сходиться с кузеном Ти в честном камехте. Зачем, когда рядом такой прекрасный стул, который так громко треснет о дурную голову. Обида, что его, уже не ребёнка, живущего за чужой счёт, а мужчину с формой и жалованьем, пытается унизить паренёк всего на пару-тройку лет старше, заглушала и понимание, что это сын начальника, и мысли, что Фейли очень не понравится кровь на лице двоюродного брата.
Но драки не случилось. Вошёл боец Герцогова Ока, попросил Ти вывернуть карманы и… арестовал.
– Окстись, дядя! Я эти снадобья от видений пил! Чтоб с ума не сойти, когда думал, что братика и сестрёнку не уберёг.
– Они запрещены законом. Мне жаль.
Узнав, что Гулле распорядился арестовать собственного отпрыска, его жена пришла в настоящее неистовство. Она кричала, что Гулле окончательно спятил, что она костьми ляжет, но не отпустит сына в тюрьму. И всё это под сетование сына, мол, когда ж мама заведёт любовника и уйдёт от отца. Поучаствовала в шумихе и Фейли, пытаясь страстными речами успокоить и тётю, и кузена. Боец Ока дождался, когда гвалт стихнет, и пояснил:
– Госпожа Инге, я думаю, вам стоит верить мужу, что так будет лучше. Это не наказание за дерзость. Я не знаю подробностей, но вроде как всем вам начинает угрожать серьёзная опасность. Каждый, сказал Гулле, должен выходить из дома только днём и только под хорошей охраной. Скоро сюда прибудет шестеро вольных фехтовальщиков в качестве ваших телохранителей и восемь арбалетчиков-ястребов усилить оцепление дома.
Инге побледнела.
– А мой муж произносил слово «охотники»?
– Не помню. Но помню, Гулле говорил, что, только арестовав мальчика, можно его уберечь. Вы же знаете вашего сына. Как ещё удержать его от прогулок в одиночку по ночам? Не беспокойтесь, камера будет вдали от Башни Смертников. Со столом, светильником, книгами и настоящей кроватью.
– Ну, вот и всё. Профессор, да вам идёт форма! Знаете, что это значит? Что вы настоящий мужчина.
– Глупый воин, не льсти.
– Теперь осталось распределить, старый пройдоха, кто чем займётся.
– Нечего и распределять. Ты берёшь поиски Блича, я – таинственного убийцы.
Воин закусил губу. Ему не очень нравилось предложение. Профессор с жаром начал доказывать, почему так будет лучше. Главный аргумент: если это окажется отряд убийц, маскирующийся под одного маньяка, нанятый Ловило или матерью-герцогиней, то чтобы вывести заказчиков на чистую воду, надо понимать все тонкости и подлости политических игр. Воин Чести с такой задачей по определению не справится.
Но и у Гулле были свои доводы. Если это магическое чудовище, или демон, или вампир, который покончил с собой и восстал безумным чудовищем, – если верна любая из перечисленных версий, то удача в бою будет для сыщика важнее знания политики.
– А если это бес… Ты же знаешь, беса могу укротить только я или ещё кто-то из моего народа.
– Я сделаю бесову ловушку. Переписывал текст одного предания, там была схема.
– Ты не самый ловкий человек, старый пройдоха, чтобы её на беса набросить.
– Выкручусь, глупый воин. Просто… если это окажутся игры политиков, я знаю, как действовать. А куда делся Блич… даже не знаю, с чего начать.
Гулле обнял друга и похлопал по спине. Затем вышел и вернулся с рыцарем в полном белом доспехе. Рыцарь был вооружён секирой, квилоном и луком, какой используют конные кочевники. На щите красовался герб с геральдическими фигурами, характерными для родины Найруса, королевства Фаэтон.
Рыцарь снял шлем-армэ. Под шлемом скрывалось неправильное, но не лишённое привлекательности лицо мужчины лет тридцати.
– Райнес Секира собственной персоной, – с нескрываемой гордостью представил рыцаря Воин Чести. – Мой боевой товарищ. Единственный рыцарь, кто отказался служить королю Фаэтона после облавы, где погибла большая часть нашей семьи. Ушёл в странствия. Где он только не был: например, в жарких странах выучился стрелять из лука. Явился в Блейрон, чтобы вторично сразиться с нарушающим рыцарские традиции Солбаром Франтом. Первый их поединок произошёл, когда они пересеклись на дороге странствий; Райнес только начинал её, а Солбар завершал. Поле боя осталось за подонком, но с тех пор Райнес много тренировался и уверен, что теперь уж точно убьёт Солбара. Но пусть Франт подождёт. Пока Райнес согласился любезно побыть телохранителем нового ночного стражника. Учти, Райнес, – теперь Воин Чести обратился к Секире, – будет опаснее, чем на любой войне. Если подтвердится худшее, то твой враг не человек, но и не зверь. С демоном, вампиром-самоубийцей или магическим чудовищем не вступай в схватку, а только узнай его логово. Дальше придётся искать колдовской помощи. Если же это окажется тот, кого мы зовём с профессором бес… Не скрою, в рукопашной у тебя никаких шансов, если бес завладел оружием, пробивающим доспехи. Но если с ним по-прежнему короткий меч арбалетчика, ты можешь принимать на себя удары, пока профессор не набросит ловушку. Но лучше подстрелить его из лука, целься в голову – уклоняться от стрел они не умеют. Хотя если и у него будет лук или арбалет… Он выстрелит раньше, поверь. Теперь ты знаешь всё, откажешься ли от роли телохранителя господина Найруса, друг?
Райнес улыбнулся и спросил, с какого момента он должен ходить за Найрусом тенью.
Разомлев, Блич заснул и теперь совершенно не понимал, в каком районе находится. А Байки Рыбак всё болтал и болтал.
– Ну, почти приехали. Не смотри в ту сторону. Там игорный дом, гуляют полуголые девки – неприлично такому приличному мальчику смотреть. Кстати, не пора ли и тебе сказать что-то, а то чего я один трещу языком?
Блич едва не воздел руки к небу. Наконец-то!
– Прежде всего, я хочу сказать огромное спасибо.
– Да клал я на твоё спасибо. Ты нормально говори, кто ты, к какому купеческому дому принадлежишь. Куда тебя отвести, денежку от радостного папашки за спасение дитятки получить.
– Моё имя Блич. У меня нет отца, и я не купец.
Байки прекратил грести и так зловеще поглядел на Блича, что у мальчика засосало под ложечкой.
– Вот тебе раз, приехали. То есть как не купец? Чего ж ты, гад эдакий, с Купеческого моста сиганул? Ты что, не знаешь, что голытьба топится на Мосту Плача?
Переход от участия к агрессии случился столь неожиданно, что Блич растерялся и пропустил момент, когда Байки замахнулся веслом. К счастью, лодка сильно раскачивалась, поэтому удар пришёл вскользь и только оглушил подростка.
Ругаясь на двух языках, Байки деловито привязывал к ногам мальчика камень.
– Для балласта, гнидёныш. Чтоб наверняка! Где куртку приличную и кольчугу достал? Украл, что ли? Ну, понятно, что украл. Падла юная, столько времени выдрал! Там, может, сын или дочь уважаемых и богатых родителей тонет, а я тут с тобой вожусь. С нищёнком, чья жизнь бесплатная. Нашёл, понимаешь, дурачка, с ним задарма возиться.
Душа Блича словно разделилась. Одна половина опять не хотела жить, потому что люди такие дряни, а вторая пыталась сказать корыстному спасателю, что за него заплатит дядя, сам Воин Чести, но получались одни стоны.
Оказавшись в воде, Блич успел вцепиться в края лодки и, наконец, обрёл дар речи.
– Не надо! Есть кому заплатить! Пожалейте меня, прошу!
Пальцы резало от боли, камень растягивал позвоночник. Блич держался из последних сил. Но ему не получилось разжалобить Байки.
– Второй раз не проведёшь! Катись к водяному, нищёнок!
Байки оттолкнул Блича багром, и Блич мгновенно скрылся под водой.
Почти сразу же мальчик увидел дно лодки, которое стало стремительно удаляться вверх. Иллюзия: просто камень так быстро тянет его вниз.
Всё. В этот раз уже точно смерть.
Глава шестая. Ветер надежды
Как бы Герт ни хотел погулять с Фейли вдвоём и только вдвоём, он понимал необходимость мер, принятых начальником: наличие двух братьев-фехтовальщиков в качестве провожатых. Воин Чести не из тех, кто станет напрасно стеснять семью дополнительной охраной. И то, что в городе действительно опасно, мальчик скоро убедился.
– На помощь, кто-нибудь, на по…
Герт сразу обнажил меч и побежал на крики. Фехтовальщики заколебались, ведь их задачей стояло, прежде всего, охранять племянницу Воина Чести, но потом всё-таки присоединились к Герту.
И Герт, и они опоздали.
– Не смотри, Фейли, не смотри туда!
Но девушку, в пятнадцати шагах от которой Олэ Меченосец срубил голову арбалетчику, уже было не испугать видом крови.