Вадим Громов – Рыжая обложка (страница 8)

Они забились бы в экстазе, если бы еще имели тела.

Скрежет. Хруст. Треск.

На несуществующих лицах талидомидовый лик благодати.

Это апогей. Чистейший экстаз, ниспосланный самим Господом.

Это Божественное прикосновение.

Боль – это новая страсть.

Абсолютная страсть.

Мария Синенко – «Монстр»

Кира

Тело нашли за гаражами. Металлические «пеналы» кучковались позади домов, на пустыре. В детстве Кира с дворовыми друзьями прыгала с крыши одной коробки на другую, сейчас иногда встречалась там с Сережей.

Нечасто – он ходил за гаражи курить, обсуждать «четкие» дела со своей бандой, а это Кире не нравилось. Ни курение, ни пацаны.

Сейчас за гаражами лежал труп. Зевак не подпускали, но Кира, стоящая в отдалении с группой взволнованных соседей, видела ярко-красный пуховик, растерзанный, будто его драла стая собак, и худенькие ноги в темных от подтаявшего снега джинсах. Джинсы были спущены, сбившись мешком в районе коленей.

Молодая девчонка, ровесница Киры или чуть младше. Вокруг места преступления толпилась милиция. Кира узнала дядю Женю – добродушный помощник следователя жил в соседнем подъезде, здоровался приветливо. Сейчас он был сосредоточен и угрюм.

Стоящая рядом с Кирой баба Нюра, соседка с пятого этажа, вполголоса рассказывала приятельнице:

– Бедняжка. Уже третья за два месяца. Язык вырвали с корнем, представь. И изнасиловали.

Приятельница перекрестилась, округлив глаза.

Кире стало неуютно, она отошла от толпы, вытаскивая из кармана сенсорную Нокию – подарок родителей на шестнадцатый день рождения. Хотела позвонить Сереже, но в этот момент ее окликнули.

Кира обернулась и увидела Ваню. Приятель спешил, неосознанно поглядывая по сторонам, шапка съехала набок, приоткрыв одно лопоухое ухо. Кира улыбнулась, но тут же посерьезнела. Оглядывался Ваня не просто так – Сережа и компания сильно его доставали. Кира пыталась препятствовать, но без особого успеха. В глазах пацанов Ваня был типичным лохом. Сережа, вняв просьбам Киры, немного умерил пыл, но его приятели веселились вовсю, порой перегибая палку. А заступаться за друга своей девушки Сережа не собирался – авторитет был важнее. Иногда Киру посещала шальная мысль, что дело не только в авторитете, но и в ревности.

Да и Ванька, чего греха таить, идеально подходил на роль жертвы. Кира дружила с ним с детства, ценила за ум, доброту и мягкость, но те же качества действовали на остальных, как красная тряпка на быка.

– Ни фига у нас тут творится! Как ты?

– Да я-то что. Девушку жалко, никому не пожелаешь.

– Еще бы. – Ваня пытался отдышаться, стянув шапку и уперевшись в колени. Глаза лихорадочно блестели. – А правда, что ее перед смертью… Ну, того самого?

– Я-то откуда знаю, – Кира слегка скривилась, – не хочется об этом думать, если честно.

– Да-а… У меня бабка с ума сошла, говорит, маньяк у нас, велит до темноты дома быть. Ага, щас. Мне-то что до маньяка, я ж мужик.

Кира подавила улыбку. Живущий с бабушкой Ваня, тощий, мосластый, одетый в свитера не по размеру, оставшиеся от покойного отца, не слишком тянул на мужика. «Но он же в этом не виноват».

– Меня Сережа провожает, так что… – Кира осеклась, заметив кислое выражение на лице друга. – Ладно, расскажи лучше: с этой штуки можно «вконтакте» сидеть? Или батарею будет жрать?

– Ого-о-о, – Ваня живо заинтересовался, – сенсорный? Со стилусом?

– Ну да. Твой зато неубиваемый. И в «змейке» ты лучше всех, – Кира толкнула друга локтем. – Пошли, поизучаем.

Монстр

Он был недоволен. То ли Он неверно рассчитал дозу успокоительного, то ли организм оказался сильным, но девка билась так, что язык, этот корень всех зол, никак не получалось ухватить.

В конце концов пришлось вырубить ее по старинке, ударом в голову. Девка обмякла и заткнулась, вытянувшись на бетонном полу.

Он приступил к делу. Пальцами в перчатках раскрыл безвольный рот. Зажал кончик вялого отростка пассатижами, потянул на себя, до упора. Нащупал валяющийся тут же, на полу, военный нож – подарок знакомого, ветерана Второй чеченской. На войне нож послужил тому на славу. Правда, дар был посмертным – после войны знакомый беспробудно пил, и в конце концов это его доконало. На поминках, в доме покойного, Он прихватил нож с собой, благо знал, где искать.

Теперь нож помогал делать болтливых шлюх безмолвными. Болтушки-шлюшки. Больше не испортят Ему жизнь, как та, первая. Жаль, что ощущения уже не те. Ту резать было слаще всего. А потом даже получилось трахнуть.

Он приставил остро заточенное лезвие к вытянутому языку девушки, вплотную к зубам. Одно движение – и кусок плоти повис в пассатижах. Жертва очнулась, дико мыча, давясь кровью. Забилась, как выброшенная на берег рыба. Стянутые пластиковыми стяжками руки бестолково дергались за спиной.

Он ухмыльнулся и принялся расстегивать брюки. Его штучка, «петушок», по терминологии матушки, не всегда исправно работала, и тогда он пускал в дело нож. Сперва – массивную рукоять, после – острие.

Матушка… С ней все было на мази, исправно. И если бы не болтливая дрянь, которая их застукала, матушка была бы жива, а он не провел бы несколько кошмарных лет в детском доме.

Серый

– И че, правда тридцать ножевых? Херасе.

– Правда, – Серый сплюнул, снова затянулся «Винстоном», исподлобья глядя на компанию. – У отца друган в ментуре работает, иногда бухает у нас по выходным. Они трепались, я услышал. Не все – отец увидит, что уши грею, – отмудохает. И дядь Женя поможет – ему ж нельзя рассказывать, тайна следствия типа. Но кое-что слышал. Тридцать ножевых, девка в мясо, и изнасиловали еще. Там тоже месиво. Тихо, моя идет. Не надо ей такое.

Пацаны замолчали, хотя кое-кто и закатил глаза. Однако Серый парень крепкий, и про «тили-тили-тесто» при нем лучше было не шутить. Конечно, если хочешь остаться с зубами.

К гаражам со стороны девятиэтажек приближалась Кира. Хрупкая, стройная, с копной каштановых волос, она нравилась многим, и ее присутствие терпели с охотой. Подошла, чмокнула в щеку Серого и коротко кивнула остальным.

– Вы все о том же? Ваня говорит, это детдомовцы из новостройки. Говорит, как их поселили, так уровень преступности на районе зашкаливает.

– Лошпед твой Ваня, – Серый проигнорировал хмурый взгляд, – и псих. Дядь Женя про него тоже рассказывал. Они ж соседи. Говорит, по подвалам Ванька шарится, уже не раз ловили. И кошек бездомных мучает.

– Неправда! – Кира вспыхнула. – У него у самого котенок пропал, вот он его и искал.

– Ага, отмазки это. Дядь Женя знаешь что еще говорит? Лучше всего прятать на видном месте, чтоб никто не догадался. Может, он его сам замучал…

– Ну, все! – Кира скрестила руки на груди под громкий смех окружающих.

– Ладно, малыш, не дуйся, – Серый притянул к себе упирающуюся девушку, – пошли в парк лучше прошвырнемся. Бывайте, пацаны.

Под затихающий смех и вялые «пока-пока» парочка двинулась прочь от гаражей.

Кира

Через пару недель Кира и Сережа поссорились. Не на шутку, хотя началось глупо, как и всегда. Сначала все было мирно: гуляли в скверике, который жители района гордо именовали «парком», обходя алкоголиков и неформалов, кучкующихся на лавках. Нефоры вели себя хуже алкашей – парни и девчонки, независимо от пола накрасившие глаза, бесновались, чокаясь «Ягуаром» под вопли новомодной группы. Глаз, по сути, у всех был виден только один – второй скрывала огромная челка.

Сережа сначала ржал, а потом заявил, что вот туда-то Ване и дорога.

– Он же сохнет по тебе! И при этом сопляк. Прям вижу его на лавке, с этими вот, воющего про несчастную любовь!

Кира разозлилась. Пожалуй, впервые по-настоящему вышла из себя.

– Отстань уже от него! С чего ты взял вообще? Мы дружим сто лет, и если даже он за мной подглядывал в лагере, это не значит, что… – Кира осеклась, испуганно зажав ладонью рот.

Сережа остановился, замолчал и посмотрел на нее так, будто впервые видит.

– Что?

– Ничего, замяли, – Кира двинулась дальше, но Сережа с неожиданной силой схватил ее за предплечье и развернул.

– Что он делал? И когда?

Кира опешила. Он никогда так себя не вел, по крайней мере, с ней.

– Ты делаешь мне больно.

– Что он делал, я говорю?! – Сережа тряхнул ее за руку. Позже на предплечье расцветет синяк.

– Нам было двенадцать, мы ездили в лагерь на лето. Мы с девочками мылись в душевой, а когда вышли, наткнулись на Ваню. Он страшно извинялся, говорил, что ничего не видел. Но там щель была рядом с дверью, все это знали. Но он же не только на меня…

– Убью.

– Если ты что-то с ним сделаешь, между нами все кончено! – Кира расплакалась, вырвала руку и поспешила домой.

Угроза не подействовала. На следующий день компания подстерегла Ваню после школы. Отвели за гаражи. Били жестко.