Вадим Гончаров – Хлопок одной ладони (страница 6)

Когда Максим наконец вышел из подъезда, держа коробку под мышкой, он на несколько секунд остановился и огляделся. День стоял летний, почти жаркий, но ветер был холодным, и на деревьях уже появились первые пожелтевшие листья. Ему вдруг показалось, что поле зрения расширилось. Как будто раньше он смотрел на мир через телевизор, а теперь оказался в зале кинотеатра с огромным экраном. Пейзаж больше не складывался из пары деталей – он видел сразу всё: небо, землю, дома, деревья, движение воздуха между ними.

Люди, проходившие мимо, казались ему полусонными. И именно сейчас он с неожиданной ясностью понял: они, бедняги, этого не видят. Не чувствуют. Не проживают этой полноты, которая вдруг накрыла его целиком. Их мир был серым и плоским – не потому, что он таким был на самом деле, а потому, что они его так воспринимали.

И только тогда Максим понял: он всё сделал правильно. Неправильным было лишь одно – что он не сделал этого раньше.

Однако вазу он считал вопросом чести. Максим вообще старался, расставаясь с девушками, по возможности сохранять с ними хотя бы видимость добрых отношений, хотя уже начинал подозревать, что дальше видимости, увы, возможности людей не распространяются. Слишком уж это сложно – вдруг, раз и по команде, поменять отношение к человеку на какое-то другое. Впрочем, дело было даже не в этом.

Просто какие бы ни были плохие отношения, держатся они обычно на испытываемой время от времени нежности – той, что выражается, например, в сексуальных ласках. И именно на это ты теряешь право, когда с кем-то расстаёшься: испытывать нежность и, главное, позволять себе её проявлять. Расположение – пожалуйста, уважение – сколько угодно, а вот нежность – увы.

А нежность находится в ведении тела, а не ума. И тело ничего понимать не хочет – ему подавай его милые, знакомые привычки. Единственный способ, который со временем всё-таки срабатывает, – это «с глаз долой».

Он дождался, когда придёт заказ, забрал его на почте и разорвал картонную коробку. После пятиминутного копошения во всевозможных упаковочных материалах он извлёк на свет вазу. Достал из той самой коробки из-под прокладок самый крупный осколок и приложил. Профессиональный глазомер его не подвёл – ваза была идентичной. Теперь оставалось только отнести её к гравёру. Впрочем, с этим проблем не было: такого специалиста он знал и уже проверял в деле.

Гравёр работал в одном из укромных углов старого магазина – из тех, куда заходят только если точно знают, зачем пришли. Продавцы стояли в своих стеклянных «комнатках», стены которых были заставлены и завешаны всякой всячиной – от посуды до электроприборов. А мастер сидел в своём углу перед стеклянным ящиком пескоструйной машины. Его руки в защитных перчатках были просунуты внутрь, и он держал то бутылку, то бокал, то просто стеклянный прямоугольник, на котором защитной плёнкой было нанесено изображение.

Мастер всегда был удивительно дружелюбен и жизнерадостен. У него была забавная манера двигать кожей на лбу во время разговора, раскрывая глаза шире всяческих человеческих возможностей, и он постоянно улыбался. А пескоструйная машина выла и ревела, выбрасывая на незащищённое стекло струю мелких песчинок, которые царапали его, превращаясь в рисунок.

Максим, найдя нужный закоулок, подошёл к прилавку гравёра. Перед ним уже стояла клиентка. Он видел её со спины: кремовый свитер с огромным воротником, длинные русые волосы, собранные в хвост, коричневые джинсы и длинный оранжевый шарф. Этот шарф показался ему знакомым, и он встал чуть сбоку, пытаясь рассмотреть лицо.

Да, это была она – та самая девушка из кафе. Сейчас она, кажется, заказывала гравировку на какой-то стеклянной статуэтке восточного вида. Гравёр старательно, своим очень корявым почерком, записывал фразу и показывал ей на экране компьютера примеры шрифтов, которые, по его мнению, лучше всего подойдут для этой работы.

– Я бы порекомендовал вам вот этот, второй снизу, – вдруг услышал Максим свой голос. Низкий и уверенный. Таким голосом он разговаривал бы всегда, если бы умел его контролировать. Но, похоже, голос в этих вопросах жил собственной жизнью и сам решал, когда ему дрожать и взвизгивать, а когда – ни с того ни с сего – звучать, как сейчас, с интонацией Джереми Айронса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.