Вадим Глушаков – Немецкая трагедия, 1914–1945. История одного неудавшегося национализма (страница 99)

Пока вермахт стоял в 300 километрах от Москвы и в 50 километрах от Ленинграда, делить Европу советскому руководству было еще рано. Первая официальная встреча трех союзных лидеров состоится в конце ноября 1943 года в Тегеране, тогда и начнется первый серьезный дележ послевоенной Европы. Летом 1943 года Черчилль попытался изменить военно-политическое положение на европейском континенте таким образом, чтобы поставить советское руководство в Тегеране перед свершившимся балканским фактом. У него это не получилось. Его подвели военные, как английские, так и американские, которые совершенно не умели воевать с немцами. Прорваться на Балканы англо-американским войскам летом 1943 года не удалось. Даже захватить Италию, которая действительно перешла на сторону союзников, они тогда не смогли, настолько сильно англо-американские войска уступали вермахту в боеспособности.

Летом 1943 года командование Красной Армии заранее знало планы противника до последней тактической детали. Это было заслугой советской разведки, которая к тому времени работала отлично. Немецкое командование, с другой стороны, имело относительно противника неправильные и недостаточные разведывательные данные. Это во многом и предопределило судьбу летней кампании 1943 года – немецкая армия, не сумев прорвать Курскую дугу, вынуждена была затем отступать на Украине почти такими же темпами, какими она здесь наступала летом 1941 года. Дебаты касаемо того, как провести летнюю кампанию 1943 года, в советской ставке были не менее горячими, нежели в Генеральном штабе сухопутных войск вермахта. Спорили о том же, о чем и немцы: наступать или обороняться? Приняли решение обороняться, измотать противника в оборонительном сражении, после чего перейти в контрнаступление. Зная заранее направление главного удара противника – на Курской дуге, – советское командование отдало приказ возвести на этом рубеже глубоко эшелонированную оборону. Таких укреплений в годы войны больше не построили нигде. Немцы даже не представляли, что их ждет на Курской дуге. К строительству оборонительных сооружений были привлечены сотни тысяч местных жителей, почти миллион военнослужащих, собрано огромное количество строительной техники. Всего было возведено три оборонительных рубежа, за которыми дополнительно располагался еще резервный Степной фронт. Даже если бы немцам на каком-то участке и удалось прорвать все три линии советской обороны, то за последней, третьей линией, они бы наткнулись на стоящий в резерве Степной фронт, ожидавший своей очереди, чтобы перейти в контрнаступление. Прорвать три линии обороны на Курской дуге смогли лишь эсэсовские танкисты и только в одном узком месте, но дойти до Курска им так и не удалось. Дошли эсэсовцы совсем недалеко от места прорыва, до деревни Прохоровки, где им в открытом поле дала бой 5-я гвардейская танковая армия из состава Степного фронта. Самое важное танковое сражение Второй мировой войны закончилось тем, что эсэсовцы не прошли.

Советское командование не только знало о планах вермахта наступать летом 1943 года на Курской дуге, но также было отлично осведомлено о новом немецком танковом оружии и о планах Гитлера использовать его в качестве главного инструмента прорыва. Советские войска смогли захватить первый трофейный «тигр» еще осенью 1942 года под Ленинградом. Знало командование Красной Армии и о других новых образцах германской бронетехники, а потому оборонительные рубежи, построенные на Курской дуге, были в первую очередь противотанковыми по своему назначению. Советские саперы установили сотни тысяч противотанковых мин. Гусеницы были слабым местом «тигров», «пантер» и «фердинандов», поскольку ничем не отличались от гусениц других танков, разве что чинить их в полевых условиях было сложнее. Были вырыты в большом количестве противотанковые рвы, устроены многочисленные противотанковые засады, созданы специальные подразделения для борьбы с танками из пехотинцев, бронебойщиков и артиллеристов. Немецкие «тигры» в Красной Армии знали, их ждали, но, когда на Курской дуге дошло до дела, их оказалось на поле боя до смешного мало. У немецкого командования перед началом сражения в рабочем состоянии имелось лишь 211 «тигров», 258 «пантер» и 93 «фердинанда».

По замыслу Гитлера этой жалкой кучке в полтысячи машин предстояло взломать глубоко эшелонированную, отлично подготовленную советскую оборону, занятую следующими силами: 1,3 миллиона солдат и офицеров, около 20 тысяч орудий и минометов, 3,5 тысячи танков. И это без учета сил стоявшего за Курской дугой в резерве Степного фронта, насчитывавшего еще полмиллиона человек и полторы тысячи танков. Части вермахта, предназначенные для наступления на Курской дуге, насчитывали: 900 тысяч солдат и офицеров, около 10 тысяч орудий и минометов, около 2 тысяч обычных танков в дополнение к 562 танкам новых типов, которые, по мнению Гитлера, были настолько грозными, что их было достаточно для того, чтобы напугать 1,3 миллиона советских солдат, сидевших в окопах Курской дуги. Для военного руководителя, прошедшего Сталинград, такие расчеты были верхом легкомыслия. Гитлер ведь видел, что красноармейцы не бежали даже из сталинградских окопов, хотя соотношение сил там было для них катастрофическим. Решить, что 2 миллиона большевиков (включая солдат Степного фронта) оставят Курскую дугу при виде полутысячи недоделанных «тигров» и «пантер», было со стороны фюрера полным уходом от сложившейся военно-политической реальности. Именно так до того момента величайший в мире политик-реалист Адольф Гитлер, начиная с лета 1943 года, стал часто страдать от приступов непонимания существующей в мире реальности, особенно реальности на Восточном фронте.

Немцы перешли в наступление на Курской дуге поздно, 5 июля 1943 года. Никогда до этого и никогда после летняя кампания на Восточном фронте так поздно не начиналась. Наступающие стороны всегда пытались воевать летом, потому как это было намного легче, чем зимой. Чем раньше могли пойти в наступление летом, тем дальше могли продвинуться до прихода осенней распутицы. В конце июня 1943 года советское командование даже стало волноваться, что ошиблось и никакого летнего наступления вермахта летом не состоится. Некоторые генералы настаивали на том, чтобы Красная Армия сама перешла в наступление, однако у ставки Верховного Главнокомандования все же хватило выдержки дождаться активных действий немцев. Гитлер задержал операцию на Курской дуге из-за новых танков. С их производством имелись существенные проблемы. Как было сказано выше, «тигры», «пантеры» и «фердинанды» были крайне сложными машинами, к тому же еще и сырыми – недодуманными и недоделанными. Первые поступившие в войска машины постоянно ломались, но, главное, их к началу лета было сделано катастрофически мало для такой большой задачи, которая была перед ними поставлена. Гитлер ждал, чтобы изготовили еще хотя бы сотню другую «тигров», пока больше ждать стало уже невозможно. Пятого июля 1943 года вермахт обреченно и неосторожно перешел в свое последнее на Восточном фронте наступление, именно там, где его ждали превосходящие силы Красной Армии.

Немецкая атака на северном фланге Курской дуги захлебнулась почти сразу. Местность здесь была довольно лесистой, и ширина полосы, в которой могли наступать танки, не превышала ста километров. Именно на этом небольшом участке советское командование сосредоточило основную часть артиллерии, достигнув настолько большой плотности огня, что не оставило вражеской бронетехнике ни единого шанса куда-либо прорваться. Немецкие танки обреченно толклись на узком пятачке, пытаясь пробить советскую оборону то в одном, то в другом месте без какого-либо успеха. За пять дней им удалось продвинуться лишь на 10–12 километров, потеряв при этом две трети машин. Десятого июля 1943 года вермахт прекратил попытки прорвать советские позиции и перешел к обороне на северном фланге Курской дуги. Ситуация на южном фланге сложилась для него более успешно. Местность была ровной и открытой – идеальной для проведения крупномасштабного танкового наступления. Именно здесь Гитлер бросил в бой свой главный инструмент прорыва – танковый корпус СС. Немцы сломали первую линию советской обороны в первый же день наступления. Затем, однако, начались сложности. Соседи справа не смогли пробить брешь в обороне русских, а потому отстали, и эсэсовцам пришлось развернуть часть сил, чтобы защитить свой фланг. Несмотря на это, им удалось смести и вторую линию обороны противника. К 11 июля вермахт, правда, уже из последних сил, прорвал третью оборонительную линию на южном фланге Курской дуги. Ситуация становилась критической для Красной Армии: между немецкими танками и Курском практически не было советских войск. Если бы немцы взяли город, то серьезная опасность нависла бы над всей дугой. Здесь находился железнодорожный узел, через который шло снабжение всего фронта, его потеря означала бы коллапс обеспечения советских войск, и через несколько дней таких ожесточенных боев миллион солдат остался бы без боеприпасов.

Советское командование еще 9 июля испугалось неистово рвущегося вперед эсэсовского танкового корпуса. Войска находящегося в резерве Степного фронта получают приказ выдвигаться к Курской дуге. Навстречу эсэсовцам отправляют главное подвижное соединение фронта – 5-ю гвардейскую танковую армию под командованием генерала Ротмистрова. Два крупных механизированных соединения – немецкий танковый корпус СС и советская 5-я гвардейская танковая армия – утром 12 июля 1943 года встречаются в беспрецедентном танковом бою в поле у села Прохоровка. Кто выиграл в том сражении, историки спорят по сей день, поскольку определить победителя действительно сложно. Советские танкисты потеряли намного больше машин, чем немецкие, но это были легкие танки Т-70 и средние Т-34, в то время как вермахт лишился цвета танковых войск – как в плане техники, так и в плане экипажей. А главное, поле боя осталось за Красной Армией, уцелевшие машины, как русские, так и немецкие, попали в советские руки, и многие были затем отремонтированы. Исход сражения, кроме тактического значения размером в танковый корпус СС, имел для немецкого командования куда более важное стратегическое значение – на поле под Прохоровкой была окончательно решена судьба всей летней кампании вермахта на Восточном фронте. Отошедшие вечером 12 июля 1943 года на исходные позиции эсэсовцы дальше уже никуда не продвинулись. Немецкая операция по окружению советских войск на Курской дуге провалилась. В Берлине еще, однако, не осознавали, чем неудачное наступление в районе Курска обернется для немецкой армии, будучи все еще уверенными в превосходстве вермахта над Красной Армией.