Вадим Глушаков – Немецкая трагедия, 1914–1945. История одного неудавшегося национализма (страница 57)

Несмотря на головокружительные успехи вермахта в Польше, военно-международная обстановка оставалась в те дни крайне напряженной для Германии. Одного серьезного удара на Западе было достаточно, чтобы весь гитлеровский блеф рухнул. Германия в одиночку начала войну против целого мира. Весь немецкий торговый флот, находившийся в море, был в считаные дни захвачен англичанами, а против Третьего рейха введена экономическая блокада, подобная той, которая поставила Германию на колени во время Первой мировой войны. В те дни Гитлеру было крайне необходимо, чтобы Советский Союз ввел войска в Польшу как можно скорее. Это привело бы к немедленному окончанию боевых действий в Польше и таким образом сняло бы англо-французскую угрозу на Западном фронте. Но Сталин войска в Польшу не вводил, он ждал. Время было на его стороне. Либо англо-французские войска начнут боевые действия на западе, либо польская армия сможет остановить наступление вермахта, пусть даже на Румынском плацдарме, после чего союзники вынуждены будут принять активное участие в происходящем. В любом случае воевать с поляками Советский Союз не собирался, намереваясь воспользоваться сложившейся ситуацией с максимальной для себя военно-политической пользой, как и все остальные основные участники тех событий. Все устные немецкие увещевания не возымели на Москву никакого действия. То было время очень жесткой реальной политики, только реальные действия могли подвигнуть одну из сторон совершить тот или иной шаг. И Гитлер пошел на такие действия, чтобы заставить Сталина сделать реальный шаг.

Немецкие войска двинулись дальше на восток и перешли ту границу, которая была оговорена в Пакте Молотова – Риббентропа. Действия немцев на фронте должны были послужить для Советского Союза предупреждением. Двенадцатого сентября передовые части вермахта подошли ко Львову, 13 сентября – к Бресту. Это были два главных города на востоке Польши: один являлся центром Западной Украины, другой – Западной Белоруссии. Для их обороны польское командование собрало все оставшиеся силы. Дальше на восток уже не было никого. Возьми вермахт эти города, и путь на восток был бы Германии полностью открыт. Немецкие моторизованные части дошли бы тогда до польско-советской границы за один день. Польско-советская граница на тот момент проходила в 40 километрах от Минска и в 270 километрах от Киева. Брест немецким войскам удалось взять 15 сентября. Дела со Львовом обстояли сложнее, поскольку этот город был намного крупнее Бреста, к тому же здесь у польской армии было сосредоточено больше сил. Однако судьба Львова висела на волоске. Немецкое командование могло в любой момент перебросить сюда подкрепление. Одной дивизии хватило бы, чтобы завершить дело в кратчайшие сроки. Советскому правительству надо было принимать решение. В ночь с 16 на 17 сентября Сталин встретился в Москве с немецким послом Шуленбургом и поставил его в известность о том, что утром 17 сентября войска Красной Армии вступят на территорию Польши.

Два польских танка, брошенных в Брестской крепости

Действия Великобритании и Франции в сентябре 1939 года западными историками принято считать странными. Их никак не объясняют, просто приклеили ярлык «странные», назвали для полной ясности последовавшую войну «странной», и на этом речь о том, что произошло на западе Европы, завершили. Странно это очень, поскольку с точки зрения «реальной политики» ничего необычного на Западе в те дни не произошло, все случившееся было логично и объяснения сложного не требует. Чемберлен был твердо намерен покончить с Гитлером, но сделать это он хотел малой британской кровью посредством ограниченной войны (в наши дни такую войну называют конфликтом низкой интенсивности). Стоит заметить, что британскому руководству блестяще удалось претворить столь сложную цель в жизнь. Потери Британской империи во Второй мировой войне составили менее 400 тысяч человек, это включая военнослужащих со всех концов империи от Индии до Австралии. В куда менее кровопролитной Первой мировой войне Британская империя потеряла более 1,1 миллиона человек. Для сравнения: Польша в годы Второй мировой потеряла 6 миллионов человек (почти пятую часть населения). Концепция ограниченной войны, которую собирались вести против Гитлера англичане, никак не подразумевала развертывание широкомасштабных боевых действий, наподобие «окопной мясорубки» Первой мировой. Нет, правительство Чемберлена намеревалось в этот раз действовать тоньше, а главное, чужими руками, как того требовали правила «реальной политики». Англичане, уверенные в своей военной неуязвимости на островах, спрятавшись к тому же за спиной французов, которые тогда имели самую сильную сухопутную армию в Европе, планировали в первую очередь задушить немецкую экономику. Нападение Германии на Польшу дало Великобритании возможность ввести против Третьего рейха жесткие экономические санкции и по всему миру арестовать немецкий флот, который не успел спрятаться. Затем Германии устроили жесточайшую морскую блокаду, лишив ее поставок сырья. Морская блокада стала решающим фактором в победе Антанты над Германией в Первой мировой войне, хотя это и заняло много времени. Однако Вторая мировая обещала стать куда более сложной в экономическом плане, нежели Первая мировая. Это была уже война моторов, и для нее требовалось огромное количество нефти, стали, каучука и множество других видов сырья. А потому британское правительство надеялось в этот раз достичь нужных результатов намного быстрее, что осенью 1939 года казалось вполне реальным. Перед началом Второй мировой войны Германия из тридцати важнейших стратегических видов сырья обеспечивала себя полностью лишь семью.

Английские и французские солдаты на фронте во время «Странной войны» играют в карты

Великобритания объявила Германии войну 3 сентября 1939 года в 11 часов утра. Вечером ее примеру последовали Франция, Индия, Австралия и Новая Зеландия. Шестого сентября Германии объявил войну Южно-Африканский Союз, 10 сентября – Канада. Никаких реальных военных действий против Германии, однако, никто из вышеперечисленных стран вести не стал, за исключением очень странного, короткого наступления французов в Сааре. Девятнадцатого сентября 1939 года Гитлер обращается к союзникам с мирными предложениями, утверждая, что больше не имеет ни к кому никаких претензий (разве что просит вернуть Германии африканские колонии, утерянные после Первой мировой войны). Шестого октября в день окончания Польской кампании фюрер еще раз заговаривает о мире. Однако в этот раз мирное наступление Гитлера никого на Западе не вводит в заблуждение. Все понимают, что нацисты просто пытаются выиграть время, поскольку они еще слишком слабы, чтобы вести полномасштабную войну с Западом. Гитлеру выдвигают предварительные требования для начала переговоров – восстановить независимость Чехословакии и Польши, – на чем мирные инициативы нацистской Германии заканчиваются. Тем не менее призывы Гитлера к миру все же возымели определенное действие на консервативные круги Запада. Многие политики из числа правых ему опять поверили. Вроде бы Германия уже освободила всех немцев в Европе от славянского ига. Двигаться дальше ей было действительно некуда. Кроме того, если реально посмотреть на военно-геополитическое положение Германии в октябре 1939 года, то оно стало намного хуже того, в котором страна пребывала месяцем ранее, в сентябре 1939 года. Лучше всего сложившуюся ситуацию иллюстрируют слова Уинстона Черчилля из его речи на радио Би-би-си от 1 октября 1939 года: «…Я сегодня заявляю о своем твердом убеждении в том, что вторым по важности установленным фактом первого месяца войны является постоянная угроза Гитлеру и его целям, исходящая с востока и из Юго-Восточной Европы…»

Уинстон Черчилль на тот момент занимал должность первого лорда адмиралтейства, то есть командовал британским флотом, иными словами, он являлся главным военным стратегом страны.

Именно в этом и заключался главный умысел британского правительства, когда речь заходит о нападении нацистов на Польшу: вывести Германию на границу с СССР, открыв таким образом против Третьего рейха Восточный фронт. Гитлер попал в старую немецкую ловушку – вести войну на два фронта. Делать этого Германии было категорически нельзя, как считали все без исключения военные стратеги того времени, и в этом они оказались правы. Польша служила буфером, преграждавшим СССР путь в Германию, теперь же этого буфера больше не существовало, о чем Уинстон Черчилль честно и заявил во всеуслышание по радио. Дернуться в таком положении на запад ли, на восток ли нацистской Германии было самоубийству подобно, потому как, без всяких сомнений, ей бы ударили в спину, а воевать на два фронта было полным безумием. Так выглядел ход военно-политической мысли в мире. Господин Черчилль, выступая перед радиослушателями, просто констатировал существовавшую на 1 октября 1939 года политическую реальность, ничего больше. Это высказывание Черчилля, много что объясняющее, британские историки цитируют крайне редко. Зато они затерли до дыр весь черчиллевский пафос о том, как англичане будут воевать с нацистами до последнего… как затем оказалось, советского солдата. Зажав осенью 1939 года Германию между Востоком и Западом, правительство Чемберлена решило обескровить нацистскую экономику. Одновременно Британия с Францией стали срочно вооружаться и готовиться к предстоящей войне, в чем на помощь им незамедлительно пришли США. Вашингтон, в обход законодательства, запрещавшего на тот момент продавать оружие, устроил законодательную хитрость под названием «кэш энд керри»: покупатель должен был платить наличными сразу же и забирать оружие из США своим транспортом. Франция разместила в Америке крупный авиационный заказ – более 500 истребителей. Эти самолеты смогли бы полностью изменить баланс военно-воздушных сил Франции, которые были самым слабым местом французской армии.