Вадим Глушаков – Немецкая трагедия, 1914–1945. История одного неудавшегося национализма (страница 56)

Шестого сентября маршал Рыдз-Смиглы отдает приказ об общем отступлении на восток, пытаясь избежать окружения основных сил польской армии на западе страны. Однако немцы продвигаются вперед намного быстрее, чем он может себе представить. Это и есть тот самый пресловутый блицкриг. Плотное взаимодействие авиации и танковых войск. Результаты такого взаимодействия на тот момент просто не укладывались в голове военачальников прошлой, кавалерийской, эпохи, ярким представителем которой и был Рыдз-Смиглы. Положение на фронте ухудшается с катастрофической быстротой. Всего через четыре дня, 10 сентября, маршал уже отдает приказ об общем отступлении к Румынскому плацдарму на юго-восточной окраине страны. Это был конец. К 10 сентября значительная часть польской армии оказалась в окружении. Рыдз-Смиглы решает ввести в действие оперативный план, имевшийся на самый крайний случай. На восточном берегу Вислы, еще не окруженные, вели бои около 20 польских дивизий из тех 39, что были в начале войны, десятью днями раньше. Маршал хочет отвести оставшиеся силы в самый глухой угол страны, расположенный на границе с Румынией, в Карпатских горах. Здесь, на крошечной горной территории, среди множества лесов и рек, идеальная местность для ведения оборонительных боев. Даже миллионная немецкая армия ничего не в силах будет сделать, она здесь просто не поместится. Еще до войны польское командование устроило в этих глухих местах крупные склады продовольствия, боеприпасов и необходимого военного снаряжения, так что обороняться в Карпатах поляки могли очень долго. Кроме того, до румынской границы буквально рукой подать, а там недалеко и главный румынский порт на Черном море – Констанца, через который можно было получать снабжение от союзников и, главное, дождаться наконец англо-французского подкрепления… или бежать во Францию. Польша и Румыния являлись ближайшими союзниками с 1921 года, а потому Варшава была в Бухаресте на тот момент уверена. Однако никакого общего организованного отхода польской армии к Румынскому плацдарму не вышло. Немцы постоянно были на шаг впереди. Двенадцатого сентября их передовые моторизованные части вышли ко Львову, таким образом отрезав отступавшим из центра страны польским войскам путь в Карпаты.

С первого дня войны польское правительство оказалось не то что в замешательстве, но в состоянии совершенно безумном, объяснять которое западные историки не желают по сегодняшний день. Тому имеются современные политические причины, связанные с действиями Советского Союза в сентябре 1939 года. Сегодня их на Западе интерпретируют совсем по иному, нежели в 1939 и в 1945 годах или даже в 1975-м. Польское правительство в те трагические дни занималось главным образом бегством, стремительно перемещаясь из одного города в другой, все дальше на восток, пока не заехало совсем уж в глухую деревню на границе с Румынией. Отсюда оно – правительство – окончательно сбежало из страны задолго до окончания войны, оставив Польшу немецким танкам на растерзание. Существовавшие и до того серьезные разногласия между тремя «полковниками» до предела обострились в первый же день войны. Каждый спасался как мог. В конце концов вырваться удалось только президенту Мосцицкому, которого из Румынии в декабре 1939 года при помощи американцев вытащили англичане, отправив его затем в Швейцарию на покой. Там президент ушел из политики и занялся химией – он был химиком по профессии. Его единственного на Западе посчитали относительно адекватным польским руководителем, бросив двух других «полковников» в Румынии на произвол судьбы.

Президент Мосцицкий со своим аппаратом уже 1 сентября 1939 года покинул Королевский замок в Варшаве, где располагалась его администрация, из-за опасений, что резиденцию будут бомбить. Они переехали в селение неподалеку от столицы, однако 8 сентября, когда к городу неожиданно подошли немецкие войска, президентская администрация поспешно отправилась на восток Польши, в деревню на Волыни. Там они пробыли лишь несколько дней, после чего бежали в Прикарпатье к румынской границе, где остановились рядом с небольшим гуцульским городом Коломыя – самым крупным в этом регионе. Сюда в те дни, скрываясь от немцев, съезжалась польская номенклатура со всей страны. Бегство министра иностранных дел Юзефа Бека со своим министерским аппаратом очень походило на бегство президентской администрации с той лишь разницей, что до 5 сентября господин Бек еще пытался вести дипломатию, а потому оставался в столице. В те дни поляки с огромным нетерпением ожидали наступления англо-французских войск против вермахта на западе Европы. Когда 3 сентября Великобритания утром, а Франция вечером объявили Германии войну, ликованию варшавян не было предела. Толпы горожан восторженно скандировали перед зданиями посольств союзников. Всеми этими дипломатическими делами – кто вступает в войну, кто остается нейтральным, у кого какая позиция в отношении происходящего – и занимался министр иностранных дел Бек. В те дни у него было много работы. Однако к 5 сентября все его дипломатические дела закончились. Он, вероятно, первым понял, что никакой помощи от англичан не будет и вообще все кончено. Теперь его интересовала позиция лишь одного государства – Румынии. Бек со своим аппаратом отправился приблизительно по тому же маршруту, что и Мосцицкий: сначала на восток, на Волынь, а когда маршал Рыдз-Смиглы объявил общее отступление к Румынскому плацдарму, – на юг, в Карпаты.

Горит Королевский замок в Варшаве, сентябрь 1939 г. Немцы жестоко бомбили город с первых дней войны

Самыми непостижимыми, однако, были действия и перемещения человека, который оказался 1 сентября 1939 года в Польше первым лицом в государстве – министра обороны, Верховного главнокомандующего, маршала Рыдз-Смиглы. Седьмого сентября он оставляет Варшаву и переносит ставку Верховного командования на восток, в Брест. Бегство Генерального штаба с передовой в такой критический для армии момент обернулось для нее настоящей катастрофой. Во-первых, внезапный уход командования из Варшавы нанес непоправимый урон моральному состоянию всех без исключения вооруженных сил страны. Генеральный штаб к тому же забрал с собой практически все силы ПВО, защищавшие столицу, – авиационную бригаду и бригаду зенитной артиллерии, – таким образом оставив Варшаву на растерзание люфтваффе. Во-вторых, покинув столицу, маршал Рыдз-Смиглы окончательно утратил способность управлять войсками, поскольку лишился остатков связи, которые у него в Варшаве еще имелись. Те несколько дней, которые он провел в Бресте, связь с основными силами ему приходилось поддерживать в основном посредством курьеров, возивших депеши в Варшаву на мотоциклах. К тому времени добраться таким образом из Бреста до Варшавы было уже настоящим приключением, которое длилось целый день.

Семнадцатого сентября 1939 года в Польшу вошла Красная Армия. Для местных жителей это было совершенно неожиданно, и реакция на появление советских солдат была самой разной, однако в основном положительной. Дело заключалось в этническом составе населения, обитавшего на территории Восточных кресов (Восточных окраин), как в Польше называли Западную Украину и Западную Белоруссию. Украинцы, белорусы и евреи, составлявшие здесь подавляющее большинство населения, были во Второй Речи Посполитой национальными меньшинствами, которые Варшава сильно притесняла. В начале никто вообще не понял, что происходит. Колонны советских войск перешли границу мирно, никаких боевых действий – артиллерийского огня, налетов авиации или просто стрельбы – не вели, двигаясь походным порядком внутрь страны. Польские пограничники также в них не стреляли, равно как и все остальные польские военные. Многие подумали, что Красная Армия пришла воевать с Германией, ведь отношения между нацистами и коммунистами были всем хорошо известны. В тот день, 17 сентября, Рыдз-Смиглы, Бек и Мосцицкий собрались на совещание в Карпатах, их последнее совещание в Польше. Им, в отличие от простого народа, с удивлением наблюдавшего, как по дорогам идут колонны красноармейцев, с происходящим все было ясно. Маршал Рыдз-Смиглы отдает приказ войскам: немедленно всеми возможными способами отступать на территорию Румынии и Венгрии, в боевые действия с частями Красной Армии не вступать, но обороняться, в случае если те совершат нападение.

Гитлер с первого дня войны сильно нервничал касательно советских намерений. Он не доверял Сталину ни на йоту, ожидая удара в спину, как только тому подвернется удобная возможность. Таковы были правила «реальной политики», которую в сентябре 1939 года проводили все без исключения участники тех событий – от Великобритании до Румынии. Гитлер прекрасно понимал, как поведет себя Сталин, если немецкая армия застрянет в Польше, а войска союзников вторгнутся на практически беззащитную немецкую территорию с Запада. Пакт о ненападении, подписанный за неделю до начала войны, не стоил той бумаги, на которой он был написан. Для Германии это была какая уже по счету договоренность, какой по счету пакт – все они были попраны самым циничным образом. Все решал ход реальных событий на поле боя. Немецкое руководство до последнего дня не верило в то, что Великобритания объявит Германии войну из-за Польши, а потому оно ужасно переполошилось, когда это случилось 3 сентября 1939 года. Гитлер принялся немедленно давить на Сталина, чтобы тот срочно ввел войска в Польшу, однако советское руководство никак на его просьбы не реагировало, ожидая дальнейшего развития событий. Десятого сентября маршал Рыдз-Смиглы отдал приказ об общем отступлении, ситуация на фронте уже принимала критический оборот, но у польской армии еще оставался шанс закрепиться на Румынском плацдарме, сохранив при этом боеспособность. Да, они бы потеряли Польшу, но сберегли бы армию. Кстати, в некотором смысле так оно и случилось. Стотысячная польская армия сумела осенью 1939 года уйти из разгромленной Польши через Румынию во Францию, а затем в Британскую империю и успешно воевала с Германией до мая 1945 года. Седьмого сентября 1939 года части французской армии начали наступление в Сааре на западе Германии. Однако вторжение французских войск на немецкую территорию оказалось символическим, а не стратегическим, и через неделю его свернули, французские войска отошли на исходные позиции. Это странное наступление стало первым военным актом «Странной войны» на Западном фронте. В те сентябрьские дни, когда все пребывало в полном хаосе, его еще можно было принять за нечто серьезное… первые пару дней. Но после того, как французы отступили, никаких сомнений ни у кого не осталось – поляков кинули.