Вадим Филоненко – Сто рентген за удачу (страница 68)

Принципы, значит… Смешно… То есть самим убивать западло, а вот отдать врагу на растерзанье пожалуйста.

— Значит, живым отдадите, — сделал вывод я. — Интересно, и где же состоится передача «товара»? Здесь, у вас, или на нейтральной территории?

— На нейтральной. Чистильщики сюда не сунутся, побоятся. — Будда помолчал, а потом с отчаянием посмотрел на меня: — Да пойми ты, Бедуин! Я обязан тебя им сдать. Обязан! Потому как, если отпущу, они не поверят, что ты не с нами, что ты одиночка. Решат, это у нас с тобой военная хитрость такая… И месяца не пройдет, как война начнется. А мы к ней не готовы. Чистильщики в момент всех остальных бродяг подговорят, люди объединятся против нас. Перебьют наш клан, до последнего изгоя! Вот и считай: либо все мои парни полягут, либо ты один.

— Ну, и зачем ты мне это говоришь? Прощения ждешь? Так не дождешься. Сволочь ты, Будда. А я тебя за правильного почитал.

— Думай как хочешь, — сник изгой. — Только у меня другого выхода все равно нет.

— Ладно, закрыли тему. Ты мне лучше вот что скажи. Какие у вас планы на моих спутников? Марека и профессора? Им вы позволите от вас живыми уйти?

— Позволим, конечно. К ним у нас претензий нет.

— А хабар отдадите? — уточнил я.

— Какой хабар? — не понял Будда.

— Тот самый, который твои ребятки у меня отобрали. Вон он, в рюкзаке под столом лежит. Там, кстати, и цацки Волкодава. Выполнили мы с Мареком ваше задание: и «крысу» нашли, и хабар вернули. Вот только по ходу оплаты нам не получить…

— Получите, — твердо сказал Будда. — Ты можешь думать обо мне все, что хочешь, но я свое слово держу. Раз обещал за работу заплатить, рассчитаюсь честь по чести.

— Да Бедуину деньги уже вроде как и не нужны, он же у нас потенциальный жмурик, — встрял Японец и подмигнул мне: — Или ты хочешь на еврики в аду уголек себе прикупать?

— A y меня наследник есть. Вот он за меня оплату и получит, — отрезал я и, не удержавшись, бросил на Японца свой знаменитый «ласковый» взгляд хуги.

Похоже, у меня появился еще один кровник. Да-а… Права была одна моя знакомая сотрудница милиции, когда говорила: «Друзья приходят и уходят, а враги накапливаются…»

— Так кто твой наследник? — спросил Будда.

— Марек. Вот ему мою долю и передай. И кое-какие цацки из рюкзака тоже. Там не все принадлежат Волкодаву, есть и для другого заказчика.

— Ладно, давай посмотрим, что тут чье.

Будда открыл рюкзак и стал выкладывать контейнеры на стол, сортируя, какие принадлежат Волкодаву, а какие нет. Сортировал честно, без обмана. При виде жал и пыльцы смерти его брови удивленно поползли вверх, но расспрашивать, где мы добыли такой хабар, он не стал. Знал, что все равно не отвечу.

Зато про «крысу» спросил — имел право, ведь именно за эту информацию он и собирался сейчас заплатить очень немаленькую сумму. Я честно рассказал про Лес Дождей и мародерский отряд Урюка. Короче, подробно отчитался в выполненном задании.

Выслушав, Будда сложил все не принадлежащие Волкодаву цацки обратно в рюкзак, протянул его Хвощу:

— Мареку отдашь.

— И деньги, — напомнил я. — Включая ту долю, которую Волкодав обещал сверху лично мне.

— Хвощ, зайди к казначею. Скажи, я велел выдать, — распорядился Будда.

«Штатный дипломат» кивнул и вышел. Я посмотрел ему вслед. Не сомневаюсь, он по-честному отдаст и деньги, и рюкзак Мареку. Молдаванин сразу проверит его содержимое, увидит жало и пыльцу смерти, поймет, что по каким-то причинам я не смогу сам добраться до Стрелки. А дальше, надеюсь, Марек сделает то, чего, как видно, не суждено сделать мне: исцелит Потапа. Заварит для него чашку горячего молока с пыльцой…

«Но, возможно, именно Марек и сдал меня чистильщикам, чтобы не делиться хабаром, — мелькнула вдруг мысль. — Расчет точен: сначала я помогаю ему отделаться от Урюка и взрывчатки, а потом меня забирают чистильщики. Если так, Марек не станет тратить пыльцу на Потапа. Продаст ее, получит кучу бабла, рванет из АТРИ и всей этой грязи куда подальше и будет жить долго и счастливо».

Что ж… Может быть, и так, но… Я снова, как и там, в подземельях ЦИРИ, готов был поставить на доверие к напарнику.

Пойти ва-банк. И выиграть… или проиграть…

Глава 11

Байки, подслушанные у костра:

Иногда успешное движение вперед — это результат хорошего пинка сзади.

Передача «товара» и впрямь состоялась на нейтральной земле — на железнодорожном мосту, который был проложен через ручей с характерным названием Быстрый. Если бы название давал я, то добавил бы слово «очень» — очень быстрый и очень холодный — температура в нем не поднималась выше минус десяти, но вода не замерзала. Так что ручей Быстрый с полным правом считался одной из постоянных метеоаномалий.

Поначалу ученые с жаром взялись за его изучение, понаставили своих приборов, метеобудок, множество каких-то ангаров и домиков, но потом забросили это дело. А постройки остались, причем ближайшие из них находились всего в двухстах метрах от железнодорожного моста.

К месту встречи с чистильщиками мы вначале летели на вертолете, а затем почти двадцать километров нам предстояло пройти пешком. Таково было условие обоих кланов — в радиусе двадцати километров от железнодорожного моста никаких вертолетов.

От вертушки меня конвоировали четверо изгоев. Это те, кто шел в открытую. Японец следовал тайком параллельным курсом — я постоянно ощущал на себе его ментальный контроль. Чуть впереди скрытно двигались еще как минимум две группы прикрытия. Они периодически связывались с моими конвоирами по рации, сообщая, что путь чист.

Оба клана чертовски боялись и не доверяли друг другу, поэтому наверняка сейчас к мосту стягивалось едва ли не две трети имеющихся у них сил. Как пить дать мост станут держать под прицелом снайперы, а в расположенных неподалеку ангарах засядут боевики. Короче, бойцов с обеих сторон будет предостаточно. Ситуация взрывоопасная — если хотя бы у одного из боевиков от напряжения не выдержат нервы, перестрелка вспыхнет мгновенно, как пожар на бензоколонке. Тут ведь достаточно даже одного-единственного, случайного выстрела, чтобы спровоцировать бойню…

Заработала рация одного из моих конвоиров, изгоя по прозвищу Удав. Бывший военный, у Будды он числился кем-то вроде начштаба. С Японцем они друг друга терпеть не могли, но были вынуждены скрывать свои чувства — Будда умел держать подчиненных в узде, не допуская раздоров внутри клана.

Сейчас именно Удав возглавлял группу моих конвоиров и одновременно руководил всей операцией.

— В километре к востоку от моста, возле железнодорожной станции, стая панцирных собак, — доложил Удаву по рации один из разведчиков. — Движутся к вам.

— Понял. — Удав переключил рацию на волну Японца: — Слыхал про собак?

— Да.

— Так чего же ты, мать твою!..

Задача Японца, помимо всего прочего, заключалась в том, чтобы не подпускать к нашей группе всевозможных тварей вроде хуги, косачей или собак — отпугивать их с помощью ментального воздействия.

— Делаю что могу, — буркнул Японец. — Но их там собралось около сотни…

— Сколько?!

— Девяносто шесть, если тебя интересует точная цифра, — ехидно ответил псионик.

— Такое количество собак может вести только секалан. Или даже два. Сколько там вожаков, Японец?

— Ни одного, — прозвучал ошарашивающий ответ. — По крайней мере, я никого не почуял, — после паузы нехотя признался псионик. — А теперь заткнись и не мешай мне работать.

Японцу сейчас, как видно, и впрямь пришлось напрячься до последней степени — настолько, что он был вынужден даже снять с меня ментальный контроль. Не скажу, что передо мной забрезжил спасительный свет, но без его психологического давления дышать стало как-то легче. Я даже улыбнулся и подмигнул Удаву:

— А жизнь-то налаживается!

— В самом деле? — сдержанно откликнулся тот, сделал знак остановиться и тщательно проверил, не развязались ли мои веревки.

Он беспокоился совершенно напрасно: связали меня еще в Ахтыне крепко, на совесть — завели руки за спину, перекрутили веревкой запястья и примотали руки к телу так, что шевелить я мог только пальцами. Кровь постепенно застаивалась в венах, грозя всякими неприятностями вроде гангрены. Японец, который лично следил за процессом связывания, тут же прочитал мои мысленные опасения на эту тему и расхохотался:

— Не переживай, Бедуин! Ты умрешь не от гангрены — от пули!

Он обнажил нож, порезал мне плечо и кровью нарисовал поверх футболки на моей груди мишень. На темно-зеленой ткани кровь была практически незаметна, но и я, и Японец знали — она там есть…

…Снова заработала рация Удава.

— Это Японец, — раздался раздраженный голос псионика. — Оттяни одну группу на восток, в район железнодорожной станции. Пусть перестреляют хотя бы половину собак. А то стая слишком большая, мне с ними не справиться.

— А по-тихому их разогнать не получится? — уточнил Удав. — «Чистюли» могут нас неправильно понять, если мы откроем стрельбу в километре от места встречи.

— Говорю же, стая слишком большая! — повысил голос Японец. — И движется прямиком к мосту. Если их не остановить, они будут у вас минут через десять, не больше…

Он осекся, потому что с севера-запада, откуда приблизительно должны были подойти чистильщики, вдруг послышалась яростная стрельба.

— Что там у них? — встревожился Удав. — Японец, ты можешь определить, кто с кем воюет?