Вадим Филоненко – Девять граммов на удачу (страница 57)

— Не немного, — фыркнул наемник. — В этом смысле я оптимист.

Вскоре весь наш маленький отряд собрался возле «Памятника равновесию». Потап установил очередной маячок, помечая путь для группы Зинчука, которая должна была следовать за нами. Кроме того, Леша все-таки решил прикрыть тыл — оставил двоих егерей: Лома и Коваля с пулеметом. А трое егерей, Фига, Лось и Толмач, пойдут с нами через пустошь.

Закончив организационные моменты, Потап кивнул Механику:

— Давай, руководи. Здесь ты — главный.

— Первой через пустошь пойдет Юрун, я за ней, — начал напутствовать людей Механик. — Юля, а ты будь предельно внимательна. Не торопись. Если возникнут сомнения, посоветуйся со мной. — Наемник обернулся к группе: — Помните, идти след в след! Шаг в сторону, и… Это даже не смерть. Это гораздо хуже. — Он едва заметно содрогнулся. — Ну что? Все готовы? Юрун?

Следопыт кивнула.

— Тогда вперед. — Механик ободряюще улыбнулся ей и провел ладонью по ее щеке. — Не бойся. Если что, я рядом.

Кулаки у меня зачесались, но пришлось сдержаться.

Судя по злобному взгляду, Могильщик испытывал к Механику чувства, очень похожие на мои. Волосатому изгою наемник не нравился совершенно, и тем более он не хотел видеть его рядом со своей обожаемой воспитанницей.

Юля ничего не заметила. Она медленно пошла вперед. Механик двинулся следом. За ним пристроился я. А в затылок мне задышал Могильщик. Вернее, один из представителей целого коллектива Могильщиков. Он попытался оттеснить меня в сторонку, чтобы самому держаться как можно ближе к Юрун, но я был тверд и решительно поставил его на место. Точнее, растопырился так, что обойти меня можно было, только сойдя со Змеиной тропы.

Могильщик смирился и в отместку принялся наступать мне на пятки. Я укоризненно покачал головой. Ну что за ребячество, в самом-то деле!..

Окаменевший человек, которого я разглядел в бинокль с холма, застыл на бегу, не преодолев и десяти метров по опасной пустоши. Но самое страшное — он был жив. Его глаза буквально выпрыгивали из орбит. Жуткое зрелище. Если бы не глаза, можно было подумать, что перед нами самый обычный памятник, выполненный весьма талантливо и со всеми подробностями, вплоть до складок на мешковатой куртке и мелких морщинок на лице.

Юрун встретилась с каменным истуканом взглядом, побледнела и замерла на месте. Механик приблизился к ней, взял за плечо и склонился к ее уху:

— Юля, очнись. Не смотри на него. Гляди только на нить.

— Мех, а ему никак нельзя помочь? — севшим от напряжения голосом спросила Юрун.

— Можно…

Наемник вытащил ПБ и выстрелил «памятнику» в глаз. Пуля ввинтилась в мозг, прекращая мучительную псевдожизнь. Мех убрал пистолет и пояснил:

— Скорее всего, это один из пленников — рабочий с завода. Ему специально велели бежать по пустоши, чтобы показать остальным, какие будут последствия… Все, Юля, забудь о нем. Пошли дальше. Видишь нить?

— Вполне отчетливо.

Тренированная воля следопыта помогла Юрун быстро выкинуть каменного пленника из головы и целиком сосредоточиться на маршруте.

А вот Механика заколбасило не по-детски. Внешне он оставался невозмутимым и спокойным, но чудовищные воспоминания накрыли его со страшной силой. И невольно передались мне. Опять включились мои экстрасенсорные способности. Откуда-то из глубин подсознания начали подниматься яркие образы, сами собой складываясь в целостную картинку…

…Ведро холодной воды выдернуло Игната Панина из блаженного забытья. И тут же в истерзанное тело вернулась боль.

— Очнулся, — сообщил Айболиту один из скороходов. — Ну, что? Будем продолжать?

Тот не ответил. Подошел к подвешенному на дыбе строптивому рабу и посмотрел ему в лицо.

— Игнатушка, родной, — задушевным тоном произнес Айболит. — Ты у нас всего неделю, а я уже… впрочем, неважно сколько. Долго. Очень долго. И за это время повидал немало таких, как ты. Зубастых, непокорных, гордых. Инженеры, кандидаты наук. Был даже один член-корреспондент РАН. Ты помнишь того члена, Троян?

— А как же, — ухмыльнулся скороход. — Башковитый был мужик. Только слишком быстро спятил от своей учености.

— Ну, спятил-то он не от учености, а когда висел на дыбе и давился собственным… хм… причиндалом. Кстати, давно хотел спросить тебя, Троян. Зачем ты оттяпал у товарища ученого его мужское достоинство и запихал ему же в рот?

— А что такого? Весело же, когда член-корреспондент жует свой член. Ты тогда тоже смеялся.

— Не преувеличивай. Так, улыбнулся пару раз… — Айболит вновь уставился на раба. — Троян у нас вообще весельчак. Пошутить любит. Кстати, чтоб ты знал, Троян — командир гарнизона нашей базы. Главный вояка, так сказать. Советую с ним дружить, Игнатушка, и не огорчать по пустякам.

— Троян… дружить… — шевельнулись обожженные губы того, кого впоследствии назовут Механиком. Сказано было не столько для Айболита, сколько для себя самого. Игнат Панин умел делать выводы из ситуации и не собирался дважды повторять собственные ошибки.

— А вообще, Игнатушка, у тебя с этой дыбы есть только два пути, — продолжал Айболит. — Либо сдохнуть… причем легкой смерти не обещаю… Сколько дней подыхал тот член, Троян?

— Быстро загнулся. Слабак. Рану в паху-то мы ему прижгли, чтоб кровь остановить. И обезболивающее дали, чтоб от шока раньше времени не загнулся. Так он, гаденыш, от инфаркта сдох. Сердце не выдержало вкуса собственного хрена во рту. А вот после него у нас был один конструктор-оружейник… Как его звали-то? Уже и не помню… Так вот он долго на дыбе протянул. Дня три кричал. Поседел и охрип, а не сдыхал. Мои ребята даже ставки делали, сколько он протянет. Живучий, гад, был. На третий день мы ему брюхо вспороли, кишки вокруг шеи обмотали и на них его же и повесили. Так он еще минут десять ножонками сучил…

— Слыхал, что с бунтарями у нас делают? — Айболит стал серьезным. — Твои порезы и ожоги — это так, отеческая ласка. Всерьез Троян за тебя еще не брался… Так вот, Игнат. Ты отличный наладчик. И ты нам нужен. Но только послушным или… мертвым. От бунтаря проку мало. Так что решай прямо сейчас. Либо тебя снимают с дыбы и ты становишься нашим самым преданным псом, либо… Ну, Троян придумает, что именно с тобой сделать.

— Я… понял… буду… псом… гав-гав…

— Что? Я не расслышал, — принялся кривляться Айболит. — Игнатушка, повтори, пожалуйста.

— Бунтовать больше не буду!.. — как мог громко прохрипел Игнат. — Простите!..

Его сняли с дыбы и отвели к врачу. А на следующий день Троян пришел за ним и повел в ту же самую пыточную. Там на дыбе висел очередной строптивый раб. Скороход протянул Панину нож:

— На. Вспори ему брюхо.

Игнат попятился:

— Нет… Я не умею… Я же инженер…

— Ты никто. Дерьмо на палочке. Плевок под ногами, — отчеканил Троян. — Если я захочу, ты у него у живого кишки будешь жрать и спасибо мне говорить. Понял, чмо?

Игнату на миг показалось, что карие глаза Трояна покраснели, будто налились кровью, он в ужасе отшатнулся и забормотал:

— Не надо… Пожалуйста, не надо…

Троян сделал знак своим парням. Раба сняли с дыбы и вместе с Паниным погнали к пустоши.

Провели обоих по Змеиным тропам к одной из каменных пирамид. Игнату велели остаться у пирамиды, а раба столкнули с тропы. Он окаменел. Троян указал на новоявленный памятник и пояснил Панину:

— Ты останешься с ним. Без воды. Без еды. Я дам тебе только пистолет с одним патроном. Мы заберем тебя отсюда, когда этот раб будет мертв. Но учти, самостоятельно он будет подыхать очень долго — несколько месяцев.

— А… Но ведь… Я не продержусь без воды и еды столько, — пролепетал Игнат.

— Не продержишься, — согласился Троян. — Сдохнешь гораздо раньше. Но ты можешь прикончить его сам. Стрелять надо в глаз. Не промахнись. У тебя будет лишь одна попытка. Один-единственный шанс выжить.

— Я не смогу убить… не умею…

— Научишься. Или сдохнешь. — Троян равнодушно пожал плечами.

— Нет! Не надо… Как же так… Ведь я хороший инженер… Я нужен вам! Вы не оставите меня здесь!

Троян усмехнулся и повернулся, собираясь уходить.

— Погодите! — завопил Игнат. — Скажите, что мне нужно сделать? Я сделаю все! Все!!!

— Я уже сказал, — напомнил Троян. — Мы заберем тебя отсюда, когда он сдохнет. Хотя ты можешь застрелиться сам. Или попробовать пройти через пустошь в одиночку.

— Не советую, — ухмыльнулся один из бойцов Трояна. — Лучше загнуться от жажды или пустить себе пулю в лоб, чем быть заживо превращенным в камень.

…Панина забрали с пустоши на пятый день. К этому времени раб был уже мертв. Игнат не промахнулся.

В тот самый миг, когда смертоносный свинец пробил рабу мозг, мягкий, порядочный интеллигент Игнат Панин тоже умер. На свет появился циничный, жесткий и расчетливый Механик…

Несколько месяцев после этого Механик проработал в Избах скороходов под началом Айболита, который являлся кем-то вроде руководителя по научной части. Мех был услужлив, предан, исполнителен и ни разу не нарывался на наказание вообще и Трояна в частности. И все же их дорожки снова пересеклись.

В тот день Троян и Айболит напились и затеяли интеллектуальную беседу на тему человеческой природы. Мол, все ли люди дерьмо и как это можно проверить. Слово за слово, Троян предложил провести эксперимент.

Пьянка происходила в одной из лабораторных изб, где в этот момент, как назло, трудился Механик. В качестве подопытной мыши Троян решил использовать его.