Вадим Федоров – Юношество, зрелость и прочее (страница 9)

Приехали на улицу Красного Октября. Валентин принялся указывать дорогу. Так как раньше уже неоднократно наведывался к Мусе. Но днём. Подъехали вплотную к подъезду. Заглушили мотор. Выключили музыку. Тишина. Лишь где-то какие-то шорохи и звуки. Да ветер.

Валентин выбрался из кабины через верхний люк. Озираясь, нырнул в подъезд. Сергей вылез за ним следом и немедленно закурил, прислонясь к стене.

В пустующей гостинице напротив дома Мусы чеченский снайпер поймал курящего Сергея в перекрестье прицела. Подумал. Подтянул к себе рацию. Что-то прошептал туда. Рация помолчала, помолчала и вдруг выдала: не стрелять.

– Почему? – удивился снайпер. – Они у меня как на ладони. Один курит, а второй в дом вошёл. Выйдет, я и его сниму.

– Не стреляй, – повторили в рации, – это подстава. Специально пустили с музыкой приманку. За ними спецназ идёт.

У снайпера неприятно засосало под ложечкой. Захотелось пить. Он вытащил флягу с водой, сделал пару глотков. Достал бинокль и начал просматривать ближайшие дворы. Вроде тихо.

– Их точно прикрывают? – спросил у рации.

– А ты как думаешь? – ответили в рации. – Нормальный человек попрётся ночью через весь город, играя на гитаре?

– Нет, – ответил снайпер.

– Вот и не стреляй, – ответили в рации, – постреляешь потом.

– Хорошо, – ответил снайпер и отложил винтовку в сторону.

А в это время Валентин затарился у Мусы водкой. Вышел из подъезда. Залез в БТР. За ним вслед забрался Сергей.

Задраили люки. Открыли бутылку. Достали одноразовые стаканчики.

– Водиле налить надо, – сказал Вадим.

Налили водителю.

– Тебя как зовут, Самоделкин? – спросил Валентин.

– Олег, – откликнулся сержант.

Выпили. Закусили хлебом, который нашёлся у механика-водителя. Завелись. Поехали.

– Чё музыку не включаем? – спросил Сергей.

– Муса просил не шуметь. У соседа ребёнок маленький спит, – крикнул ему Валентин в ответ.

Отъехали пару кварталов. Врубили «Коррозию металла».

До блокпоста добрались без происшествий. И даже умудрились не заблудиться.

Приехали. Допили с остававшимся за старшего Володей привезённую водку. Под утро уснули.

Когда проснулись, то обнаружили прибывшее начальство с проверкой. Которое из радиоперехватов боевиков узнало, что по городу ночью колесил БТР, пугая мирных граждан неформальной музыкой.

Комполка ругался матом и пинал пустые бутылки, которые не успели выкинуть после пьянки. Обещал отдать под трибунал и хватался за сердце.

Потом устал. Выпил чаю и послал в штаб сообщение о проведённой ночью разведывательной операции.

Из штаба попросили фамилии участников рейда.

Послали фамилии, не забыв и младшего сержанта Макарова.

Из штаба сообщили, что все будут представлены к награде. За проявленный героизм и мужество.

Комполка выпил ещё чаю. Успокоился.

Велел снять с БТРа колонки.

Пообещал лично пристрелить каждого, кто ещё хоть раз ночью выберется в город.

– Водка ещё осталась? – спросил у офицеров.

– Никак нет, – отозвался Вадим, – но можем съездить. Есть адрес. Хорошая водочка.

– Я вам съезжу! – заорал успокоившийся было комполка. – Я вам так съезжу, что мать родная не узнает. Ездоки, блин.

И отбыл в штаб. Оформлять наградные на своих четырёх подчинённых.

Спустя несколько месяцев в торжественной обстановке, в Моздоке, им вручили серебряные медали «За отвагу».

А механику-водителю Макарову ещё и отпуск дали.

Перестройка

Донор

Сдать кровь я согласился из-за двух дней отгулов. Шёл 1988 год. Я только что отслужил в армии и трудился в Управлении механизированных работ электриком.

Уговорил меня мой коллега, Витька.

– Пошли, а то мне одному скучно, – сказал он, – а кроме отгулов ещё и денег немного дадут. Не государственная премия, но всё-таки…

– Да я не сдавал никогда эту кровь, – попробовал отказаться я, – не умею я. И вообще, я больницы не люблю. Особенно зубных техников.

– Да чё там сдавать-то? – не отставал Витька. – Выкачают из тебя пол-литра крови и всё. Делов на десять минут. Это всё равно что анализы сдать. Анализы сдавал когда-нибудь?

– Сдавал, – ответил я.

– Ну вот, – почему-то обрадовался Витька, – это то же самое. Ты, главное, приходи пораньше, чтобы в очереди не стоять.

Я подумал, подумал да и согласился. Два дня отгулов – это очень даже неплохо. Лето на дворе.

На следующий день к семи утра вместо работы я пришёл к нашей местной поликлинике, у входа в которую стояла внушительная очередь. Витьку я нашёл в середине этой самой очереди.

– А чего это народу так много? – удивился я. – Ты же говорил, что быстро кровь сдают.

– Да дармоеды, – отозвался Витька, – никто работать не хочет. Всем отгулы подавай!

– Сам ты дармоед, – сказал стоящий рядом парень и протянул мне руку. – Борис, двоюродный брат этого балабола. Можно просто Боря.

– Это ещё неизвестно, кто из нас балабол, – парировал Витька.

Между ними завязалась словесная перепалка, благодаря которой время в очереди побежало быстрее. А стоять в ней нам пришлось почти полтора часа.

– Жрать охота, – прервал я словесную дуэль двух родственников, когда мы оказались около заветной двери в кабинет, где и происходил забор крови.

– А ты что, не завтракал, что ли? – удивился Боря.

– Нет, – ответил я, – Витька сказал, что как будто анализы сдаёшь. А анализы всегда натощак сдают.

– Нашёл кого слушать! – рассмеялся Боря. – Это не анализы. Тут, наоборот, надо было плотно покушать, но не жирное.

– Я про натощак ничего не говорил, – сказал Витька, – не надо на меня наговаривать. Давай, Вадик, иди первый. И потом нас подожди. После забора крови всегда надо перекусить и пить много жидкости. Вино рекомендуют красное.

– Если что, попроси водички попить, – подсказал Боря.

– А что «если что»? – насторожился я.

Но ответить мне никто не успел.

– Следующий! – гаркнул кто-то, и дверь в кабинет растворилась.

За дверью был маленький коридорчик со стульями и ещё несколькими дверьми. За одной из них у меня померили давление. За другой – я заполнил анкету. За третьей – у меня взяли кровь из пальца, чтобы определить её группу. Прижимая ватку к уколотому безымянному пальцу, я вошёл в четвёртую дверь.

Два длинных канцелярских стола, четыре стула, две кушетки и скамейка. За столами сидели мужики и, сжимая резиновые мячики, сдавали кровь. Весь этот процесс сдачи контролировали две молодые и симпатичные медсестры: одна чёрненькая низенькая, другая повыше неё с выбеленными до прозрачности волосами.