Вадим Федоров – Юношество, зрелость и прочее (страница 10)

– Садитесь на свободный стул, – сказала одна из них и вручила мне резиновый мячик, – поработайте рукой.

Я начал сжимать рукой мячик, а девушка между тем перетянула мне руку какой-то резинкой и ткнула в локтевой сгиб иглой. Я ойкнул.

– Ой, какие мы нежные! – пробормотала медсестра и ловко прилепила к моей руке тонкую прозрачную трубочку, по которой через несколько мгновений побежала кровь. Моя кровь.

Я огляделся. Напротив меня сидел довольно пожилой человек и сосредоточенно сжимал свой мячик. На лбу у него блестел пот. За соседним столом сдавали кровь двое мужчин в синих спецовках. Возрастом они были чуть постарше меня. Они попытались пошутить с медсёстрами, но получили от ворот поворот.

– Или вы кровь сдаёте молча, – на вопрос, как её зовут, ответила чёрненькая, – или идёте на работу. Ещё вопросы есть?

– Вопросов нет, – одновременно ответили обе спецовки и синхронно начали сжимать свои мячики. Молча.

Зато медсёстры продолжили свой разговор, судя по всему, прерванный моим приходом.

– Мало того, что народу сегодня немерено, так ещё и Яна Геннадиевна как с цепи сорвалась, – записывая что-то в толстую тетрадь, сказала беленькая, – утром на меня наорала. Ты, говорит, на танцы собралась или на работу?

– А ты чего? – заинтересовалась чёрненькая, наливая чай себе и беленькой. – Ты на неё не обращай внимания. У бабы климакс, вот она и орёт на всех подряд.

– Вот пусть на себя и орёт, – отложив тетрадь в сторону и придвинув к себе стакан с чаем, ответила беленькая. – Мы вообще не в штате. У нас практика. А свалили всё на нас: и перевязки, и уколы. Теперь вот доноров этих, в спецовках.

И тут меня затошнило. Не то чтобы затошнило, а стало как-то нехорошо.

– А можно водички попить? – попросил я.

– Чего? – спросила чёрненькая и повернулась ко мне.

Мячик вдруг выпал у меня из руки и весело поскакал по полу. Всё вокруг закружилось, и я потерял сознание.

Я оказался в огромном зале ожидания со стеклянной крышей. В нём длинными рядами стояли кресла, как на Курском вокзале, а за стеклянной крышей светили две луны, радуга, и сновали туда-сюда космические корабли.

– К шестой платформе прибывает звездолёт до Кейптауна, – надрывался металлический голос из репродуктора.

– К какой платформе? – спросил меня кто-то.

Я повернул голову и увидел сидящую рядом со мной бабку в телогрейке. У ног её стояла плетёная корзинка с яблоками и старый потёртый фанерный чемодан.

– К шестой, – ответил я, – к шестой платформе.

Бабка вскочила, схватила свою кладь и, роняя яблоки, побежала между рядами кресел.

Я открыл глаза и обалдел: лежал я на скамейке всё в той же комнате, и надо мной склонились сестрички, беленькая и чёрненькая. Халаты, в соответствии с законом притяжения, у них отвисли, и перед моими глазами предстало то, что, собственно, эти халаты должны были закрывать.

У чёрненькой тяжёлую налитую грудь стягивал красный бюстгальтер с рюшечками. А вот беленькая была без белья. И у меня перед глазами покачивались два холмика с коричневыми сосками, буквально в двадцати сантиметрах от моего носа. На мгновенье мне показалось, что я умер и попал в рай.

– Живой, – выдохнула чёрненькая.

– Живой, – повторила беленькая и добавила, – я уже хотела ему искусственное дыхание делать.

И тут я совершил ошибку, о которой жалел впоследствии всю свою жизнь: вместо того, чтобы опять впасть в беспамятство, я попытался встать.

– Мне лучше, – прохрипел я.

– Лежите, лежите, – хором запричитали девушки и прижали меня своими руками к скамейке, – Вам нельзя вставать.

И их груди в разрезах халатов качнулись ко мне.

– В сторону! – раздался зычный голос.

Девушки исчезли. Вместо них надо мной наклонилось знакомое лицо бабки из беспамятства. Правда, вместо телогрейки на неё был надет белый халат, и лицо было помоложе.

– Яна Геннадиевна, – доложила чёрненькая, – мы не виноваты. Пациент при сдаче крови потерял сознание. Мы сразу же остановили процесс и привели пациента в чувство.

– Ноги ему поднимите! – скомандовала Яна Геннадиевна. – И глюкозу в стаканчике разведите.

Мои ноги положили на спинку стула. Затем дали попить сладенькой водички.

– Есть, кто до дому сможет проводить? – строго спросила Яна Геннадиевна.

– Есть, – ответил я, – Виктор и Борис. А мне теперь отгулы не положены? Я же не сдал нужное количество крови.

– Будут тебе отгулы, не переживай, – усмехнулась Яна Геннадиевна, – только ты в следующий раз завтракай поплотнее и жидкости побольше пей. Вроде парень крепкий, а обмяк, как девица на первом свидании.

– Я забыл позавтракать, – промямлил я.

– А голову ты свою дома не забыл? – спросила Яна Геннадиевна и отправилась искать Витьку.

Найдя моего коллегу, она сдала меня ему с рук на руки.

– Забирайте Вашего товарища, – сказала она Витьке, – и в следующий раз кормите его перед забором крови.

– Хорошо, – ответил Витька и вывел меня на улицу.

Там нас дожидался Борька. Мы перешли дорогу и вошли в кафе с поэтическим названием «Пегас». Кафе, несмотря на ранний час, было забито под завязку. Мы дождались, когда освободится маленький столик в самом углу, и устало плюхнулись на стулья. Рядом с нашим столиком сразу же возникла официантка: худая, как щепка, женщина неопределённого возраста.

– Заказывайте, – сказала она, – только быстрее.

– Три салата, – сразу же откликнулся Витька. – Оливье есть?

– Есть, – кивнула официантка. – Три порции оливье. Что пить будете?

– Вино будем красное, – ответил Витька.

– Бутылку плодово-ягодного? – спросила официантка. – Или три по двести?

– Да Вы что?! – возмутился молчавший до этого Борька. – Мы же доноры. Нам что поприличнее.

– Поприличнее – Кагор, – сказала официантка и улыбнулась Борису. – А доноры тут все. Как кровь сдавать, так мы на час раньше открываемся.

– И три порции Кагора, – согласился Борька. – Спасибо Вам большое!

Официантка кивнула и скрылась между столиками.

– Да уж, – протянул Витька, – попал ты, Вадик. Не дай бог, если кто из наших узнает про твой сегодняшний конфуз. Засмеют же!

– Это ты виноват, – огрызнулся я, – спутал меня, со своими анализами.

– Спутал он, а засмеют тебя, – философски заметил Борька.

Подошла официантка, расставила перед нами три тарелки с салатом и три гранёных стакана с вином. Мы чокнулись и сделали по глотку.

– Зато на медсестёр посмотрел, – сказал я и принялся уминать салат.

– Девки как девки, – пожал плечами Борька. – Молодые и симпатичные – это да.

– Беленькая без лифчика, – сказал я и сделал второй глоток вина.

В голове приятно зашумело. Кагор был вкусным и немного сладковатым.

– В смысле «без лифчика»? – заинтересовался Витька. – Ты откуда знаешь?

– Оттуда, – ответил я и рассказал всё, начиная от того момента, когда вошёл в пункт переливания крови, и до момента появления Яны Геннадиевны.

Витька и Борька перестали есть. Они сидели и смотрели на меня, жующего оливье.

– Искусственное дыхание? – наконец-то подал голос Витька. – И ты отказался?

– Я не отказался, – сказал я, – я просто опешил от её сисек. И не сразу среагировал.

– Ты идиот, – простонал Витька. – То ты не завтракаешь, то от искусственного дыхания с молодой девкой отказываешься. Ты идиот!