Вадим Федоров – Имена (страница 2)

Потунеядничав пару месяцев, Гриша вместе со своим приятелем Андреем рванул на заработки в Англию, правда, не токарем, а сварщиком. Поехал он по туристической визе на неделю, а остался на берегах туманного Альбиона на целый год, раз в несколько дней выходя на связь через скайп.

Спустя год Гриша вернулся с подарками, заработанными деньгами и фальшивыми документами на имя Гэлла Фишера. На заработанные деньги Алла с Гришей купили двухкомнатную квартиру в соседнем доме – хоть и второй этаж, но с балконом и огромной прихожей. Купили на будущее. Для сыновей.

Погостив дома две недели, Гриша вернулся в Англию, зарабатывать деньги дальше, а Алла пошла на курсы маникюра. Дети выросли: старший готовился к поступлению в местный филиал аграрного университета, младший пока учился в школе. Купленную квартиру сдали.

Курсами маникюра руководил, как ни странно, мужчина. Высокий, красивый, лет пятидесяти. Звали его Михаил Егорьевич. После второго или третьего занятия он подошёл к Алле и прямо предложил попить кофе у него в кабинете.

– Я замужем, – просто ответила Алла, мило улыбнувшись.

Как бы там ни было, но ей польстило внимание такого красавца.

– Так мне доложили, что муж у тебя, Алла, где-то в соседней стране затерялся, – улыбнулся в ответ Михаил Егорьевич.

– Деньги для семьи зарабатывает, – ответила Алла и опять улыбнулась.

– Мы взрослые люди, – продолжил дуэль улыбками Михаил Егорьевич, – давай напрямую, без вот этих вокруг да около. Он раз в год к тебе приезжает. А годы уходят. Да и никто не узнает, это я гарантирую. Никто и никогда.

– Как – никто не узнает? – удивилась Алла. – А я-то знать буду.

– И что с того? – не понял Михаил Егорьевич.

– Мы взрослые люди, – повторила слова Михаила Егорьевича Алла, – я не ребёнок с короткой памятью и буду помнить, что изменила мужу. Меня совесть замучает. Да и не заслужил он такого отношения. У нас двое детей с ним.

– М-да, логика железная, – улыбка Михаила Егорьевича, словно не выдержав соревнования, угасла, – завидую я твоему мужу.

И он, развернувшись, пошёл в свой кабинет пить кофе в одиночестве.

Алла выучилась на курсах и устроилась на работу к своей подруге Оксане, недалеко от дома. Салон красоты, принадлежавший подруге, назывался «Греческая смоковница».

Грек в салоне был – шестидесятилетний парикмахер, единственный мужчина в их коллективе. Имя у грека было чудное – Карп, но называли его все Карпуша. Остальными работниками были женщины: ещё парочка парикмахеров, две маникюрщицы, массажистка и диетолог.

Диетолог Соня была женщиной под полтора центнера весом, с круглым, как мячик, телом и такой же круглой головой. Как при такой комплекции она умудрялась впихивать доверчивым тёткам различные гербалайфы, оставалось загадкой. Но торговля у неё шла бойко.

Свободного места для ещё одного маникюра не нашлось, поэтому Оксана предложила Алле заняться педикюром.

– Да я на это не училась, – попробовала возразить Алла, – я не умею.

– А чего тут уметь? – удивилась Оксана. – Те же самые ногти, только на ногах, а не на руках. Мне тут вьетнамцы кресло подогнали с массажем. И платят за ноги больше. Научишься.

Алла вздохнула и согласилась. Правда, оказалось, что отличие между руками и ногами всё-таки существует. Но Алла справилась. Помог интернет и Михаил Егорьевич, который провёл с ней несколько дополнительных занятий по педикюру. С Аллой после памятного разговора он был предельно вежлив и корректен.

А Гриша приехал на побывку спустя десять месяцев на почти новой «Шкоде» и с небольшим количеством денег.

– Без машины в Англии ни туда ни сюда, – объяснил он Алле, – пришлось вложиться. Зато дизель. И багажник – мечта оккупанта. Поросёнка можно засунуть.

– А зачем в багажник поросёнка засовывать? – спросила Алла.

– Незачем, – кивнул головой Гриша. – Да не морочь мне голову каким-то поросёнком! Я с работы специально отпросился, через всю Европу ехал. Дело очень важное у нас с тобой. Тут.

– Какое? – почему-то испугалась Алла.

– Развестись нам надо, – глядя куда-то за плечо Аллы, сказал Гриша, – я уже договорился с нашим РАГСом. Там, оказывается, родственница твоя работает. За кругленькую сумму оформят за два дня.

Ноги у Аллы стали ватными, она тяжело вздохнула и села на вовремя подвернувшийся стул.

– А зачем разводиться? – спросила она мужа. – Ты меня бросаешь?

– Прошёл слух, – всё так же глядя куда-то за Аллу, продолжил Гриша, – что в следующем году будет амнистия для нелегалов. И если человек без семьи, то ему гражданство дадут. Если он докажет, что больше года жил и работал в Англии.

– А разводиться обязательно? – еле слышно спросила Алла.

– Обязательно, – кивнул Гриша, – семейных вышлют на материк. На историческую родину.

– Так у тебя же там вроде документы английские, – напомнила мужу Алла, – на этого, на Фишера. Ты же говорил, что они, как настоящие, и отличить никто не сможет.

– Это да, – Гриша наконец-то посмотрел Алле в глаза, – но я не хочу называться каким-то там Рыбаковым. Я хочу носить свою настоящую фамилию. И детей потом туда перевезти, и тебя. Это же я всё не для себя делаю – для вас. Там – настоящая жизнь. Образование. Цивилизация. И денег заработать можно в несколько раз больше, чем тут.

– Тебе виднее, – сказала Алла, – только у нас же дети несовершеннолетние.

– Я же сказал, что всё решил, – рассердился Гриша, – там нас уже ждут. Всё схвачено и уплачено.

На следующий день они поехали в местное отделение РАГСа. Алла расписалась, где было положено расписаться, и получила на руки свидетельство о разводе. Гриша уехал в свою Англию на следующий день, хотя обещал побыть ещё неделю.

– Работы много, – сказал он на прощанье, – платят хорошо, но и пахать приходится. Я в ближайшее время, наверное, на судостроительный завод переберусь. Там вообще красота.

– Гриша, может, ну её, эту Англию? – спросила Алла, вздыхая. – Мальчикам отец нужен, а мне муж. Всех денег не заработаешь.

– Заработаю! – рассмеялся Гриша. – Вот заработаю и вас к себе возьму. Там хоть и погода – дрянь, зато уровень жизни совсем другой. Не то что тут.

Про развод Гриша больше не вспоминал, будто его и не было.

Алла погрустила несколько дней и постепенно втянулась в привычный жизненный круговорот. Утром – подъём. Завтраки для сыновей. Проконтролировать, чтобы никто ничего не забыл в школу. Приготовить обед. Спрятать его в холодильник. Потом, к десяти, на работу – приводить в порядок ноги местных женщин. После работы – домой. Телевизор. Ужин. Сон.

Так продолжалось три или четыре месяца, пока однажды в «Греческую смоковницу» не зашла весёлая дама с ярко-рыжими волосами. Даму звали Света, и она была подругой одной из работниц их салона красоты, Валерии.

– Ой, как здорово! – увидев педикюрное кресло, воскликнула Света. – А можно одновременно и на руках, и на ногах коготки сделать?

– У тебя как со временем? – спросила Валерия у Аллы.

– Как раз окно на час, – ответила Алла, – заболела клиентка, так что можем в четыре руки поработать.

Свету усадили в кресло. Валерия принялась обрабатывать руки клиентки, а Алла взялась за ноги.

Болтала Света без умолку. За десять минут все присутствующие узнали, что Свете 35 лет, она местная, что у неё нет мужа и детей, но она хочет и того, и другого – но мужа богатого, а детей максимум двух.

– Так что же ты в Англии не нашла себе жениха? – поддела подругу Валерия. – Отхватила бы себе сэра или пэра.

– Да пипец! – махнула свободной рукой Светлана. – Сэры и пэры там в центре тусуются, а я работала на окраине. Гостиница – две звезды и три заплатки. Целый день номера убираешь, убираешь, убираешь, убираешь. Вечером уже никакого ни сэра, ни пэра не надо.

– А чем сэр от пэра отличается? – подал голос стригший рядом Карпуша.

– Эх, темнота! – усмехнулась Света. – Пэр – это маркиз или граф, а сэр – это рыцарь. Может быть, и бедный, а может, и богатый. Только, я же говорю, в нашем захолустье обычные люди жили. Такие же трудяги.

– Ну и выбрала бы себе кого из работяг, – не унималась Валерия, – английский-то работяга по-любому лучше нашего.

– Аха, ща! – Света от возмущения аж дёрнула ногой, и Алле пришлось вернуть беспокойную ногу на место. – Там мужик нынче пуганый пошёл. Пипец, насколько пуганый. Переспать всякий готов, а как жениться, так сразу рожу кирпичом и знать тебя не знает. А я не такая, чтобы из койки в койку прыгать. Да и после уборки номеров уже никакого мужика не надо. Лишь бы до дома доползти и спать лечь.

– А правда, что англичанки некрасивые? – опять подал голос Карпуша.

– Пипец, какие некрасивые! – подтвердила Света. – Не, есть, конечно же, и симпатичные тётки, но в массе своей – страшные, как моя жизнь, и одеваются чёрт знает во что, и ленивые. Но англичане почему-то на них женятся.

– Почему? – спросила Валерия.

– Менталитет одинаковый, – ответила Света, – а это пипец, как важно. Ты же не будешь с человеком целый день только спать. Надо же и поговорить. Обсудить, кто в футболе первое место занял, погода какая, как себя королева чувствует. Жизнь – это же такая штука, она не из одних оргазмов состоит.

Все, находившиеся в «Греческой смоковнице», засмеялись.

– Прекрати, – попросила Валерия, – а то я тебе сейчас палец отрежу.

– Не надо мне палец резать, – придурочно заголосила Света, вызвав ещё более сильное веселье у присутствующих, – чем я в носу ковыряться буду?