Вадим Фарг – Вы пробудили не того. Том 3 (страница 3)

– Такому сильному магу, как ты, нужны правильные союзники, – продолжила Инесса, наклоняясь ниже. Её вырез был рассчитан на то, чтобы отвлекать. Дешёвый, но действенный трюк. – И, возможно, более… опытные партнёры. Мы могли бы помочь тебе направить твою силу. В более уединённой обстановке.

Трофим, всё ещё красный от стыда, сел на место. Моя Морозова с ледяным спокойствием продолжала резать свой бифштекс. Алиса, сидевшая рядом, опустила глаза, но я заметил, как она едва заметно улыбнулась.

А вот Вероника молчать не стала.

– Боюсь, дамочки, вам придётся записаться в очередь, – её голос прозвенел на удивление громко и резко. Она отодвинула стул и встала. Ростом она была ниже этих хищниц, но сейчас казалось, что она смотрит на них сверху вниз. – Запись на «частные уроки» к Демьяну Воронову закрыта на ближайший год.

Лицо Синицкой перекосилось.

– И все вакансии помощниц, ассистенток и партнёрш для спарринга тоже заняты, – добила их Вероника. – Можете попытать счастья в следующем семестре. Если, конечно, вас не отчислят за неуспеваемость. Или за порчу казённого имущества.

– Какая у тебя злая болонка, – процедила Инесса, бросив на меня ядовитый взгляд. – Смотри, Воронов, как бы она тебя однажды не покусала. От ревности.

Они развернулись и гордо удалились, оставив за собой шлейф дорогих духов и плохо скрываемой злости. Их подруга с пятном на блузке поплелась следом, что-то бормоча себе под нос.

– Ника! Это было круто! – выдохнул Трофим, когда они отошли. – Ты их просто уничтожила!

– Стервы, – коротко бросила Вероника и с грохотом села на стул. Её щёки пылали.

Мы закончили обед в неловком молчании. Позже, когда мы шли по бесконечному коридору Академии, Алиса поравнялась со мной.

– Ты не злишься на неё? – спросил я, кивнув на спину Вероники, которая всё ещё выглядела взъерошенной.

«Конечно, злится! Эта фурия только что прогнала трёх потенциальных… подруг! С такими формами! Хозяин, ты должен быть строже со своим персоналом!» – возмущался Эхо.

– Злиться? – Алиса тихо рассмеялась, и её смех прозвенел, как серебряный колокольчик. – Дем, они видят твою силу, твой новый статус, деньги твоего Дома. Для них ты – трофей. А я… я вижу тебя. И я тебе верю. Я знаю, что ты и сам прекрасно разберёшься, кто друг, а кто просто хочет тебя использовать. Мне не нужно лаять и скалить зубы, чтобы показать, что я на твоей стороне.

Она заглянула мне прямо в глаза, и в её взгляде было столько спокойной уверенности и тепла, что я почувствовал, как ледяной панцирь внутри меня дал трещину. Это было нечто новое. Не слепая преданность слуги, не страх подчинённого и не восхищение грубой силой. Это было доверие. И оно было ценнее всего на свете.

«На вкус как родниковая вода. Скучно, но полезно для здоровья», – проворчал Эхо, но на этот раз в его голосе не было привычного сарказма.

Вечер принёс с собой тишину и покой. Наша команда разбрелась по комнатам – переваривать события дня и готовиться к завтрашним занятиям. Я сидел за столом, уставившись на экран коммуникатора, где были открыты файлы из лаборатории Глеба Воронова. Голова гудела от этих записей. Схемы жутких устройств, протоколы бесчеловечных опытов, безумные теории о слиянии душ… Записки сумасшедшего. Но я-то был живым доказательством того, что это безумие было реальностью.

Внезапно коммуникатор тихо пискнул. Новое сообщение. Номер незнакомый, но в углу экрана светилась маленькая эмблема – старый шифр Дома Вороновых. Сердце пропустило удар.

Я открыл сообщение.

«Молодой господин Демьян, надеюсь, это сообщение застанет Вас в добром здравии. Это Феликс. Прошу прощения, что так долго не давал о себе знать. После… событий в поместье… нам всем нужно было время, чтобы прийти в себя».

Феликс. Старый дворецкий. Единственный человек из той, прошлой жизни, кто видел во мне не объект для опытов, а просто ребёнка. Сперва я был уверен, что он сбежал вместе с остальными слугами, прихватив что-нибудь ценное на память. Но я ошибся.

«Я и ещё несколько человек, сохранивших верность Дому, сейчас обосновались в небольшом коттедже у моря, в бухте „Тихая Гавань“. Этот дом также принадлежит Вашей семье. Здесь очень тихо и, что самое главное, безопасно. До меня дошли слухи о трудностях, с которыми Вам и Вашим друзьям пришлось столкнуться. Я очень за Вас беспокоюсь».

«Ловушка! Это точно ловушка! – заверещал Эхо. – Бесплатный отдых у моря? Так не бывает! Нас там поймают, препарируют и пустят на сувениры! Я не хочу быть сувениром!»

Я проигнорировал его панику, читая дальше.

«Молодой господин, я позволил себе подготовить всё для Вашего приезда. Свежий морской воздух и отдых пойдут Вам на пользу. Приезжайте на выходные. Берите с собой своих друзей. Вам всем нужно отдохнуть от этой суеты. Мы будем очень рады вас видеть».

Я откинулся на спинку стула, перечитывая сообщение снова и снова. Коттедж у моря. Тихое, безопасное место. Вдали от Академии, от интриг, от косых взглядов и вечного напряжения. Это было не просто приглашение. Это был спасательный круг. Привет из прошлого, которое я считал мёртвым. Маленький огонёк в том беспросветном мраке, которым стала моя жизнь.

Недолго думая, я переслал сообщение всей своей команде, добавив лишь один вопрос: «Едем на море?».

Ответы посыпались почти мгновенно:

«Ты ещё спрашиваешь?! Конечно, едем!!! Море!!!» – это был Трофим, который до сих пор не вернулся с дополнительных занятий, со смайликами и кучей восклицательных знаков.

«Я за. Нужно сменить обстановку», – коротко и по-деловому от Евгении.

«Наконец-то! Подальше от этой казармы! Я уже пакую купальник!» – написала Вероника.

Последней ответила Алиса. Её сообщение состояло всего из одного символа – улыбающегося солнца.

Я посмотрел на экран и впервые за долгие дни, а может, и годы, по-настоящему улыбнулся.

«Ну вот, приехали. Он улыбается. Всё, хозяин, пиши пропало. Это первый симптом острой человечности. Обычно приводит к летальному исходу», – обречённо вздохнул Эхо.

Но мне было всё равно. Кажется, у нас будут первые в жизни нормальные выходные.

Отправив короткое сообщение с улыбающимся солнцем, Алиса с лёгким стуком отбросила коммуникатор на кровать. Тяжело вздохнув, она и сама рухнула на мягкое, почти воздушное покрывало, раскинув руки в стороны и бездумно уставившись в белый потолок. Её маленькая, но очень уютная комната в общежитии Академии казалась сейчас единственным островком спокойствия. Радость от предстоящей поездки на море, смешивалась с тихой, ноющей тревогой, которая тонкой, холодной иглой сидела где-то глубоко в сердце. Тревогой за Дема. Он стал таким другим. Сильным, уверенным, но таким далёким.

Немного полежав и постаравшись отогнать грустные мысли, она снова взяла в руки коммуникатор. Пальцы сами пролистали список контактов. Поколебавшись всего секунду, она нашла номер с пометкой «Мама» и нажала на вызов. Голографическое изображение матери появилось почти мгновенно, окрасив комнату в мягкие, тёплые тона. Елена Светлова, изящная женщина с мягкими чертами лица и спокойным, внимательным взглядом, тепло улыбнулась дочери.

– Алиса, милая! Как я рада тебя видеть! Как твоя учёба? Ты не пожалела, что пошла в Академию? Всё-таки это такое опасное место.

– Нет, мамочка, что ты! – с излишней готовностью ответила Алиса, поспешно садясь на кровати и поправляя волосы. – Мне здесь очень нравится. Правда. У меня появились новые друзья, мы… мы стали настоящей командой. И я… я постоянно рядом с Демом.

При упоминании последнего имени её голос невольно дрогнул и стал тише, а на лицо легла тень печали. От внимательного материнского взгляда это, конечно, не укрылось.

– Алиса, – голос Елены тут же стал серьёзнее, в нём появились нотки беспокойства. – Ты ведь не… не влюбилась в этого мальчика? Я очень волнуюсь за тебя, дочка. После всего, что случилось с его семьёй… и с ним самим.

Алиса не знала, что ответить. Она опустила глаза, теребя в руках край пушистого одеяла. Врать матери она не умела и не хотела, это было бы бесполезно.

– Я не знаю, мама… – наконец тихо призналась она, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. – С ним так сложно. После того, что с ним случилось, его новая сила… она как магнит. Она притягивает к нему всех. Особенно девушек. Эти аристократки, Синицкая, Муравьёва, Смирнова, Морозова… они вьются вокруг него, как мотыльки на пламя, и мне… мне так тяжело сдерживать свои эмоции. Я стараюсь, правда. Я хочу быть для него опорой, другом.

Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями и пытаясь не расплакаться.

– Я чувствую, что мы очень близки. Что между нами есть что-то настоящее. Близки к тому, чтобы заключить полноценный союз. Но я не хочу торопить события. Особенно сейчас, когда он в таком душевном смятении, когда он сам не понимает, кто он. Я просто… я буду рядом. Я помогу ему. Обязательно.

Елена Светлова слушала дочь с тёплой, но немного грустной улыбкой. Она видела, как её девочка повзрослела.

– Я рада это слышать, милая. Это очень по-взрослому с твоей стороны. Но я всё равно прошу тебя, будь аккуратнее. И раз уж тебя так тянет к нему, – она сделала многозначительную паузу, внимательно глядя на дочь, – то, может, стоит подумать и о полноценной жизни взрослой женщины?

Алиса не сразу поняла, о чём говорит мать. А когда до неё дошло, её щёки мгновенно залились густым, предательским румянцем.