Вадим Фарг – Такси до Сердца Леса (страница 4)

Я осёкся, понимая, что несу какую-то озлобленную чушь, рождённую обидой и дикой усталостью. Я посмотрел на Зоряну. Она слушала меня очень внимательно, слегка склонив голову набок, и в её взгляде не было ни намёка на насмешку.

– Мне кажется, вы говорите о чём-то другом, – очень тихо сказала она. – Не о любви.

– Да? И о чём же? – с горькой усмешкой спросил я.

Она посмотрела мне прямо в глаза. Её взгляд был таким глубоким, чистым и ясным, что я на секунду забыл, что вообще-то веду машину.

– Мне всегда казалось, что любовь – это как у цветов. Они ведь всегда поворачиваются к солнцу. Не потому, что их кто-то заставляет или им так положено, а потому, что они просто не могут без него жить. Это когда ты смотришь на кого-то… и чувствуешь, что ты дома.

Её слова повисли в тишине салона. Дома. Такое простое, обычное слово, но оно ударило меня прямо в сердце. Я посмотрел на её спокойный профиль, на крошечные полевые цветы, вплетённые в её волосы, на мягкий свет в её глазах, и вдруг с абсолютной ясностью понял, что впервые за много-много недель паника и тревога, ставшие моими вечными спутниками, полностью исчезли. Противное шипение в моём внутреннем радио прекратилось.

Я молчал, потому что не знал, что на это можно ответить. Да и нужно ли было? В этом уютном коконе моей старой машины, летящей сквозь ночную тьму, рядом с этой странной лесной девушкой я, кажется, почувствовал именно это.

Спокойствие и слабую, но отчётливую надежду на то, что где-то и для меня всё-таки есть дом.

Глава 3

Шоссе казалось бесконечным. Просто серая полоса асфальта, уходящая в темноту. Я уже привык работать по ночам, но даже мои глаза начали слипаться после стольких часов за рулём. Мы снова ехали в полной тишине, но я чувствовал, что мои пассажирки устали не меньше меня. Пора было делать привал. И тут, словно ответ на мои мысли, впереди заморгал огонёк. Вывеска «МОТЕЛЬ». Буква «Т» в ней перегорела и не светилась, что выглядело довольно символично.

– Думаю, нам сюда, – сказал я, стараясь, чтобы голос не звучал слишком устало. Я свернул с трассы на парковку, усыпанную гравием. Колёса неприятно зашуршали. – Переночуем, а утром поедем дальше. С новыми силами.

Мотель был старым, одноэтажным, с облупившейся краской на стенах и длинным рядом одинаковых дверей, как в казарме. На вид ему было лет сорок, не меньше. За стойкой сидел сонный портье, который так увлёкся разгадыванием кроссворда, что едва удостоил нас взглядом. Я молча заплатил за два соседних номера и взял ключи.

Первый номер, куда я завёл Ладу и Зоряну, встретил нас запахом хлорки и старого ковра. В комнате стояли две кровати с тонкими покрывалами, маленький столик, который качался, если на него опереться, и старый телевизор с выпуклым экраном. В общем, стандартный набор для придорожного ночлега.

Я положил их ключ на стол.

– Располагайтесь. Мой номер следующий. Если что-то понадобится, я рядом.

Я уже собирался уходить, но Лада, которая до этого момента молча и с нескрываемым отвращением осматривала комнату, сделала шаг вперёд. Вид у неё был такой, будто она королева, которую заставили ночевать в сарае.

– Это совершенно неприемлемо, – отчеканила она. – Стены здесь тонкие, как бумага. Никакой настоящей защиты. Я должна немедленно возвести магический барьер.

Она подняла руку, и мне показалось, что воздух вокруг её пальцев задрожал и пошёл рябью, как от жары.

– Я сплету особый охранный полог, – торжественно провозгласила она. – В его основе будет лунный свет и корни сонной травы. Ни одно существо, у которого в мыслях есть зло, не сможет пройти через дверь.

Я посмотрел на её руку, потом на обычную деревянную дверь, потом снова на неё. Мой мозг, уставший от дороги, отказывался верить в происходящее.

– Какой ещё барьер? При всём уважении, но мы в обычном мотеле у дороги. Самое злое существо, которое может сюда забрести, – это голодный енот, который ищет, чтобы стащить из мусорного бака.

– Вы слишком легкомысленны и не видите опасностей этого мира, – строго ответила Лада. – Ваши человеческие замки… они такие хлипкие.

Я вздохнул и подошёл к двери. Чтобы доказать её неправоту, я демонстративно повернул ручку замка. Толстый металлический штырь с громким и очень убедительным щелчком вошёл в паз. Затем я повернул ещё и вертушку на самой ручке. Двойная защита.

– Слышите? – я постучал по двери костяшками пальцев, и звук получился глухой и надёжный. – Это сталь. Она надёжна, как… как скала вдоль дороги. Чтобы открыть такую дверь, нужен как минимум лом. Я сильно сомневаюсь, что у местных енотов он есть.

Зоряна, которая до этого молча наблюдала за нами, с любопытством подошла к двери и дотронулась до холодного металла замка.

– Какой интересный узел, – тихо проговорила она с лёгкой улыбкой. – Такой жёсткий и бескомпромиссный.

– Вот! – обрадовался я её словам. – Ваша дочь понимает! Это бескомпромиссный узел. Никакая магия не нужна. Просто поворачиваешь ключ, и всё, вы в полной безопасности.

Но Лада всё ещё смотрела на дверь с сомнением. Её рука так и висела в воздухе, готовая в любой момент начать плести свои волшебные сети.

– Любой металл можно сломать, – упрямо сказала она. – А слово и воля – вечны.

– Давайте заключим сделку, – предложил я, пытаясь говорить как можно спокойнее. – Вы попробуете довериться этому «бескомпромиссному узлу» всего на одну ночь. Если за эту ночь кто-нибудь попытается к вам вломиться, я лично разрешу вам превратить его в лягушку. Или в гриб. Сами выберете. Идёт?

Лада поджала губы. Она долго смотрела на меня, потом перевела взгляд на дочь, которая уже откровенно посмеивалась над нашей сценой. Наконец, она тяжело вздохнула и опустила руку. Странное мерцание в воздухе тут же пропало.

– Хорошо, – процедила она сквозь зубы. – Но если я услышу хотя бы один подозрительный шорох, пеняйте на себя. Я очень не люблю, когда меня будят без причины.

– Договорились, – с огромным облегчением выдохнул я. – Спокойной ночи.

Я вышел из их номера и прикрыл за собой дверь. С той стороны сразу же дважды щёлкнул замок. Зайдя к себе, я сделал то же самое. В тишине моей комнаты звук входящего в паз стального штыря показался мне лучшей музыкой на свете. Я устало повалился на кровать прямо в одежде и ботинках. Меня накрыло приятное ощущение, что я хоть что-то держу под контролем. Даже если для этого пришлось спорить с настоящей колдуньей о том, что надёжнее – магия или обычный дверной замок.

Старенькая вишнёвая «девятка» летела по ночной трассе, издавая такие звуки, будто вот-вот развалится. Всё в ней дребезжало, скрипело и стонало, но она упрямо неслась вперёд. За рулём сидел хмурый Добрыня, а рядом с ним метался Ярило, чья ярость, казалось, и толкала машину вперёд.

– Давай быстрее, Добрыня! Они от нас уходят! Я прямо чувствую, как её след остывает в воздухе! – кричал Ярило, вглядываясь в темноту так, будто мог видеть сквозь неё.

– Если я поеду быстрее, эта развалюха просто рассыплется на части, – проворчал Добрыня, крепко вцепившись в руль, который вибрировал так, что руки уже онемели. – Она и так едет только на моём честном слове и твоих молитвах.

И словно в ответ на его слова, машина издала последний, душераздирающий хрип, несколько раз дёрнулась и замерла. Мотор заглох. Фары моргнули и погасли. Они остались стоять посреди тёмного, пустого шоссе. Вокруг была такая тишина, что было слышно, как стрекочут сверчки в траве у обочины.

Ярило несколько секунд сидел молча, не веря в случившееся. А потом он закричал. Это был такой рёв, что в лесу неподалёку с веток, наверное, посыпались птицы.

– НЕ-Е-ЕТ!

Он со всей силы ударил кулаком по приборной панели. Что-то внутри хрустнуло, и крышка бардачка с жалобным скрипом отвалилась.

– Проклятое ведро с болтами! Оно заодно с ними!

Добрыня с совершенно невозмутимым видом выключил зажигание, вынул ключ и спокойно вышел из машины. Он открыл капот, и оттуда сразу повалил густой дым с отвратительным запахом горелого масла.

– Говорил я тебе, не надо было с лешими в карты на желания играть, – вздохнул он, разглядывая перепутанные провода под капотом. – Проиграл бы им пару золотых, а не свою «вечную удачу для всего, что на колёсах». Вот, видимо, твоя удача и закончилась.

Ярило тоже выскочил из машины и в ярости принялся пинать колёса.

– Работай, корыто! Именем солнца, я приказываю тебе, работай!

Но машина, разумеется, не реагировала.

– Это бесполезно, – сказал Добрыня и захлопнул капот. – Тут нужен особый подход.

– Я знаю, какой подход! – Глаза Ярило загорелись безумным огнём. Он отошёл от машины на несколько шагов, раскинул руки в стороны и громко начал читать заклинание:

– О, духи дорог и духи бензина! О, духи поршней, свечей и карбюратора! Услышьте мой пламенный зов! Вдохните искру жизни в это мёртвое железо! Дайте ему огня, дайте ему скорости! Пусть летит быстрее самого ветра, пусть…

Он не успел договорить. Фары машины внезапно вспыхнули так ярко, что ослепили его. Из старых динамиков на полную громкость заорала какая-то дурацкая попса из девяностых, а «дворники» принялись с бешеной скоростью тереть сухое лобовое стекло. При этом двигатель молчал.

Добрыня прикрыл лицо рукой, словно ему стало стыдно.

– Ярило, ты опять разбудил что-то не то.

Ярило ошарашенно смотрел на это безумное шоу.