Вадим Фарг – Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен (страница 33)

— Чистосердечное признание записано в идеальном качестве, — Саня покрутил диктофон в руках. — И про фирмы-однодневки, и про левые сметы, и про вашу долю, товарищ полковник. Павел Павлович говорил очень громко и чётко. Настоящий оратор. Экспертиза даже напрягаться не будет.

Пал Палыч на полу завыл ещё громче.

— Я Акинин! — донеслось снизу. — Мне полагается отдельная камера с окном на юг! И шёлковые простыни! Я требую адвоката!

— Будут тебе простыни, Паша. В клеточку, — буркнул Волков. Он кивнул своим ребятам. — Упаковывайте их. Обоих. И аккуратнее там, у нас тут дворянство на полу валяется. Не помните ему воображаемую корону.

Два рослых бойца моментально подошли к Гаврилову. Полковник не сопротивлялся. Он слишком хорошо знал систему, чтобы дёргаться под дулами автоматов. Но его взгляд был красноречивее любых слов. Когда на его запястьях щёлкнули наручники, он посмотрел на Мишу.

— Ты пожалеешь об этом, лесоруб, — прошипел Гаврилов. — Ты думаешь, ты выиграл? У Лены остались связи. Она тебя уничтожит. Вы все сгниёте в этой карельской дыре.

Миша медленно спустился с подиума. Он подошёл вплотную к полковнику.

— Я бывал там, где замерзает сталь, Гаврилов, — тихо, но очень чётко сказал Миша. — А ты замёрзнешь на первой же проверке в СИЗО. И передай Лене, если у неё ещё остался телефон, что в следующий раз я буду бить не по кошельку. Уведите его, Саня. Он мне аппетит портит.

Волков махнул рукой, и Гаврилова повели к выходу. За ним, причитая о потерянном поместье, потащили Пал Палыча.

Зал облегчённо выдохнул. Гости начали перешёптываться. Кто-то нервно засмеялся.

Миша подошёл ко мне и обнял меня за талию, крепко прижимая к себе.

— Утка не сгорела? — заботливо спросил он, поглаживая меня по спине своими сильными руками.

— С тобой сгоришь, пожалуй, — проворчала я, хотя на губах играла счастливая улыбка. — Ты просто невыносим, медведь. Мог бы и предупредить, что у нас тут снимают криминальный боевик. Я бы хоть губы накрасила.

— Ты у меня и так самая красивая, — он ласково поцеловал меня в макушку. — Всё закончилось. Теперь мы можем спокойно работать. Никто больше не тронет ни нас, ни наш санаторий.

К нам подошёл Саня Волков. Он прятал диктофон во внутренний карман куртки.

— Ну что, голубки? — майор широко улыбнулся. — Операция прошла блестяще. Преступники обезврежены, улики собраны. Михаил Александрович, с вас причитается.

— Без проблем, Саня. Баня, прорубь и лучший ужин от шеф-повара, — Миша кивнул на меня.

— О, это я с радостью! — Волков потёр руки. — Марина Владимировна, а твой фирменный омлет будет? Тот самый, пышный? Я ради него готов ещё парочку полковников посадить.

Я рассмеялась. Напряжение последних недель окончательно отпустило меня.

— Будет вам омлет, товарищ майор. И утка в яблоках будет. Люся! — крикнула я в сторону кухни. — Неси горячее! Гости проголодались!

Люся вылетела в зал с подносом наперевес. Её лицо светилось от неподдельного счастья.

— Марина Владимировна! — крикнула она на ходу. — А вы видели? Видели, как его скрутили? Я же говорила! Только он не в салат упал, а просто сдался. Эх, сорвалась моя ставочка. Придётся тёте Вале косарь отдать.

Я посмотрела на суетящуюся Люсю, на бледного Васю, который всё ещё боялся выходить из кухни, на довольного Саню Волкова и на своего невероятного Мишу. Улыбка сама собой появилась на моём лице.

— Ну что, шеф? — Миша хитро прищурился, глядя на меня. — Идём кормить нашу спасённую империю? Или у тебя есть план получше?

Я поправила свой плотный чёрный фартук, выпрямила спину и смерила его строгим взглядом.

— План один, Миша. Идеальная подача. И если кто-нибудь сегодня испортит мою утку майонезом, я лично вызову спецназ.

— Ну конечно, вызовешь, — Миша широко заулыбался. — Саню Волкова ты уже прикормила, так что он тебе не откажет.

Коридор старого санатория наполнился грозным топотом тяжёлых армейских ботинок. Бойцы спецназа ФСБ работали быстро, слаженно и без лишних разговоров, словно хорошо отлаженный кухонный комбайн на максимальной скорости. Я стояла рядом со своим Мишей, прислонившись спиной к прохладной стене, и заворожённо смотрела, как прямо на моих глазах рушится целая криминальная империя местного масштаба. Ещё сегодня утром я думала исключительно о точных граммовках, а сейчас передо мной разворачивалась финальная сцена настоящего криминального боевика.

Мой таёжный медведь возвышался надо мной надёжной скалой. Он был спокоен, как и всегда. Миша не стал махать кулаками и кричать или угрожать расправой. Он просто хладнокровно заманил жадных хищников в ловушку и с громким щелчком захлопнул стальную дверцу.

Спецназ жёстко крутил злодеев, не давая им ни малейшего шанса на сопротивление. Воздух прорезал сухой, металлический звук. На запястьях московского полковника Гаврилова защёлкнулись стальные наручники. Щёлк. Вторые браслеты красноречиво украсили трясущиеся руки нашего бывшего директора Пал Палыча.

— Без резких движений. Руки держать за спиной, — глухо скомандовал рослый боец в чёрной балаклаве, слегка подталкивая полковника ФСБ в спину.

Гаврилов нервно дёрнул плечом, безуспешно пытаясь сбросить тяжёлую руку оперативника со своего костюма. Он отчаянно делал вид, что всё происходящее лишь досадное недоразумение. Столичный сноб изо всех сил пытался сохранить лицо перед толпой зевак. Он гордо вздёрнул подбородок, выпрямил спину и посмотрел на нас с Мишей с ледяным высокомерием. Но его с потрохами выдавали мелкие детали. Я видела, как предательски дрожат его тонкие губы. Его некогда пустые и пугающие глаза теперь лихорадочно бегали по сторонам, оценивая возможные пути отхода, которых в этом коридоре просто не существовало.

— Вы совершаете фатальную ошибку, майор, — процедил Гаврилов сквозь зубы, буравя взглядом Волкова. Он старался говорить властно и уверенно, но его голос предательски сорвался. — Мои адвокаты порвут вас на куски. Это незаконное задержание. У вас нет реальных улик. Я требую телефонный звонок.

— В камере позвонишь, товарищ полковник, — добродушно усмехнулся Саня Волков. Майор шёл следом за конвоем, бережно прижимая к груди красную папку с документами и тот самый диктофон и камеру с записью признания

А вот наш бывший директор даже не пытался держать марку. Пал Палыч окончательно потерял связь с суровой реальностью. Его нелепая аристократическая спесь смешалась с первобытным страхом перед тюрьмой. Старик обильно брызгал слюной, краснел так, что казалось, его хватит удар, и активно вырывался из стальной хватки спецназа.

— Пустите меня немедленно! — истошно визжал потомок дворянского рода фон Паленов. — Вы не имеете никакого права меня трогать! Я последний представитель дворянского рода, который поднимал из грязи эту глушь!

— Шагай бодрее, ваше сиятельство, — философски ответил один из бойцов, легонько подталкивая его вперёд. — А то карета с решётками подана, мигалки на морозе стынут. Поедешь в свои покои с удобствами во дворе.

Процессия медленно двинулась к центральному выходу. Им предстояло пройти через длинный хозяйственный коридор, который вёл прямиком мимо дверей моей кухни. Я машинально опустила взгляд и поправила свой плотный чёрный фартук с вышитой золотом буквой «М».

Мы неспешно пошли следом за конвоем. Я шагала рядом с Михаилом, плечом к плечу, и отчётливо чувствовала, как внутри меня разливается приятное тепло.

— Как ты всё это мастерски провернул, Лебедев? — тихо спросила я, заглядывая в его спокойные серые глаза.

Миша слегка пожал плечами. В уголках его глаз залегли добрые морщинки от сдерживаемой мужской улыбки.

— Просто вспомнил старые навыки начальника полярной станции, Студентка. Там, во льдах, если ты не контролируешь ситуацию на все сто процентов, ты гарантированный труп. А эти двое умников слишком рано расслабились. Поверили, что перед ними ходит простой местный завхоз с гаечным ключом и в растянутом свитере. Гордыня — их главная слабость. Я ничего не придумывал. Я просто дал им отличную возможность показать своё истинное лицо, под запись.

Я восхищённо покачала головой, сжимая его тёплую ладонь. Миша заставил этих акул сожрать друг друга в прямом эфире.

Коридор тускло освещался старыми лампами. Возле распахнутых двустворчатых дверей кухни стояла официантка Люся. Девушка замерла статуей. В руках она крепко держала пластиковый поднос, доверху заставленный грязной посудой с банкета.

Люся широко распахнула глаза и заворожённо смотрела, как вооружённые люди в чёрных масках тащат к выходу её бывшее проворовавшееся начальство. Гаврилов шёл молча, угрюмо сверля взглядом кафельный пол. Пал Палыч же продолжал без остановки изрыгать проклятия, обещая всем присутствующим судный день и гнев своих мёртвых предков.

Процессия поравнялась с застывшей Люсей. Официантка, казалось, даже дышать перестала от переизбытка эмоций. Её рот смешно приоткрылся. И именно в этот момент произошло то, что рано или поздно должно было произойти.

Напряжение в спёртом воздухе коридора достигло своего предела. Люся медленно моргнула. Её пальцы, изо всех сил сжимавшие края тяжёлого подноса, внезапно разжались. Девушка просто выпустила его из рук.

Время для меня словно замедлилось. Я чётко видела, как поднос медленно кренится вниз. Грязные тарелки поползли по наклонной плоскости навстречу своей гибели.