Вадим Фарг – Погоня за прошлым (страница 34)
И тут до меня дошло.
Страшная, простая и леденящая душу правда обрушилась на меня, как ушат ледяной воды.
Артефакт не был сломан. Он не был испорчен. Он работал именно так, как и должен был. Это никакой не «Ткацкий Станок Вероятностей». Это гигантский, древний и невероятно сложный… эмоциональный вампир.
Он не показывал будущее. Он сканировал мозг подключённого, находил самые глубокие страхи и на их основе создавал, генерировал самые болезненные, самые жуткие сценарии. А затем просто жрал ответную реакцию. Страх. Отчаяние. Боль. Горе. Это была его пища. Его энергия.
Я посмотрел на Технопророка, который всё ещё бормотал что-то о божественном очищении. И увидел его таким, какой он есть. Он не пророк. Он и его паства — не сектанты. Они — наркоманы. Самые обычные, жалкие торчки, сидящие на игле. Их «бог» не давал им откровений. Он давал им дозу. Дозу чужого, концентрированного ужаса, который они ловили, как вторичный сигнал, будучи подключёнными к общей сети. Их «религиозный экстаз» был всего лишь кайфом от чужих страданий.
Они притащили меня сюда не для того, чтобы я «исцелил» их бога. Они привели меня, чтобы я стал его обедом. Новой, свежей батарейкой, полной свежих страхов и не пережитых кошмаров. Именно поэтому всё прошло так просто…
Эта мысль не принесла облегчения. Она принесла ясное понимание того, в какую чудовищную ловушку я угодил. Машина держала меня мёртвой хваткой. Мои пальцы намертво примёрзли к кабелю, я не мог их разжать. Чем больше я боялся, чем сильнее отчаивался, тем мощнее становился артефакт, тем крепче он меня держал и тем изощрённее становились пытки. Идеальный замкнутый круг. Он будет высасывать из меня жизнь, пока я не свихнусь или просто не умру от истощения.
Ну, по крайней мере, они так думали…
Я поднял взгляд на Технопророка и ухмыльнулся. Горе и паника, которые почти утопили меня, начали отступать. На их место медленно, но верно приходило нечто иное. Холодная и твёрдая ярость.
Меня, как какого-то раба на плантации, подключили к машине, чтобы кормить своей болью этих уродливых фанатиков. Мои самые личные страхи, моё прошлое, настоящее и будущее — всё это превратили в дешёвый фастфуд для древней твари и кучки её прихлебателей.
Видение смерти Ани попыталось запуститься снова, но я мысленно выставил перед ним глухую стену. Я заставил себя отвернуться. Мы с ней познакомились совсем недавно, так с чего мне рыдать по ней? С чего вы, идиоты, взяли, что я в неё влюблён?
Артефакт взвыл от такого неповиновения. Гул в зале стал рваным и злым. Он попытался подсунуть мне другой кошмар — мою собственную смерть, долгую и мучительную. Но я уже не поддавался. Я раскусил его игру.
Я всё ещё был в ловушке. Я не мог отключиться физически. Но теперь я знал своего врага. Я знал, чего он хочет. И я не собирался ему этого давать.
Глава 30
Ярость — отличное топливо. Она согревает, придаёт сил и на время прогоняет липкий, холодный страх, который сковывал меня по рукам и ногам. Я будто выстроил у себя в голове стену из чистого, незамутнённого гнева. Кошмарные картинки, которые слал мне артефакт, натыкались на неё и рассыпались, как морские волны о скалу. Древняя дрянь в центре зала недовольно взвыла. Похоже, я лишил её любимого лакомства — моего отчаяния. Но радоваться было рано.
Эта штука была умной. И быстро поняла, что к чему. Ярость — это ведь тоже эмоция. Да ещё какая сильная, яркая! Почти такая же вкусная, как и первобытный ужас. Тактика тут же сменилась.
Видение, где погибала Ани, моргнув, исчезло. Вместо него передо мной возникла другая картина. Я, стоящий на коленях перед Вазаром. Не каким-то там цифровым призраком, а живым, из плоти и крови. Он смотрел на меня сверху вниз, и его лицо искажала надменная, полная презрения ухмылка. Он смеялся мне в лицо, в деталях расписывая, как провернул своё предательство. Как подставил под удар весь экипаж «Рассветного Странника», как обрёк их на гибель. И как теперь он заберёт всё, что мне дорого, начиная с Ани. Мои кулаки сжались до хруста в костяшках. Гнев, который я только что использовал как щит, превратился в цунами, захлестнувшее меня с головой.
Артефакт довольно, утробно загудел, жадно впитывая мою ярость. Я физически ощущал, как он пьёт её, наслаждаясь каждым всплеском. Чёрт. Я снова попался в ловушку, просто сменив одну наживку на другую. Бороться с ним было бесполезно. Любое сопротивление, любая сильная эмоция — страх, гнев, ненависть — всё это было для него лишь едой.
Тупик. Полный и беспросветный. Машина держала меня мёртвой хваткой, и я не мог вырваться. Она будет доить меня, высасывать эмоции, пока от меня не останется пустая, безвольная оболочка.
И тогда, когда я уже думал, что всё, конец, на самом дне этого отчаяния, я сделал единственное, что ещё оставалось. Самое нелогичное. Самое безумное.
Я перестал бороться.
Просто… отпустил.
Картинка с Вазаром снова ярко вспыхнула перед глазами. Я не стал её гнать. Я позволил ей быть. Да, он предатель. Да, он стоит и смеётся. Ну и что с того? Это всего лишь видение в моей голове. Призрак. Один из миллиардов возможных вариантов будущего. Я мысленно пожал плечами и отвернулся от него, как от скучного кино.
Артефакт на секунду сбился с ритма. Его гул стал каким-то неуверенным, вопрошающим. Он явно не ожидал такого поворота. Не растерявшись, он тут же подсунул мне свой главный козырь — смерть Ани.
Вот она, снова. Падает мне на руки, её тело обмякло. Тёмное пятно крови на куртке. Угасающий, пустой взгляд. Раньше эта сцена рвала мне душу на части. Но теперь… теперь я смотрел на неё спокойно. Я не пытался её прогнать или зажмуриться. Я принял её.
Да. Такое может случиться. В одной из бесконечных вероятностей она может умереть. Но это всего лишь вероятность. Не то, что происходит здесь и сейчас. Я позволил этой фантомной боли пройти сквозь меня, не задерживаясь, как вода сквозь решето. Я признал её существование, кивнул ей и отпустил.
Машина взвыла снова, но на этот раз в её гуле отчётливо слышалась паника. Она будто впала в истерику и начала швырять в меня всё, что у неё было. Вот я — жестокий тиран, отдающий приказ сжечь целую планету. Есть такая вероятность. А вот я — жалкий раб, в грязи и лохмотьях, умирающий в тёмных рудниках. И такое может быть. «Полярная Звезда» разлетается на куски от прямого попадания. Капитан погибает у штурвала. Кира предаёт нас, продав Империи. Да. Да. Да. Может быть. А может, и нет. Какая разница? Это всё неважно. Это всё — лишь тени, призраки будущего, которого ещё нет.
Я отпустил свой страх. Отпустил свой гнев. Я позволил всем этим кошмарам просто быть, не давая им никакой оценки. Они мелькали перед моими глазами, как кадры старой, скучной хроники. И постепенно, внутри этого ментального урагана, я начал нащупывать что-то другое.
Тишину.
Ту самую пустоту, о которой говорил Технопророк. Но это была не звенящая пустота отсутствия жизни. Это была пустота абсолютного спокойствия. Маленький островок штиля в центре бушующего океана эмоций.
И у этого островка был свой якорь. Центр.
Настоящее, осязаемое воспоминание. Не фантазия о будущем, а реальный факт из прошлого. Прошлая ночь на «Полярной Звезде». Мы с Ани сидели в её каюте, заваленной инструментами, проводами и схемами. Мы ничего не говорили, просто молчали рядом, уставшие после долгого, суматошного дня. И в какой-то момент она задремала, положив голову мне на плечо.
Я вспомнил это ощущение. Тепло её тела сквозь ткань куртки. Лёгкий запах машинного масла и чего-то сладкого, кажется, шампуня, от её волос. Мерное, спокойное дыхание. Ощущение её полного доверия. В тот момент не было ни Империи, ни артефактов, ни призраков прошлого. Был только этот тихий, тёплый момент. Единственное, что имело значение. Здесь и сейчас.
Я сосредоточился на этом воспоминании. Ухватился за него, как утопающий за спасательный круг. Я наполнил им всё своё сознание. Вместо паники, страха и ярости, которых так жаждал артефакт, я не предложил ему ничего. Ничего, кроме тихого, спокойного тепла простого человеческого момента.
Реакция машины была мгновенной.
Она будто поперхнулась. Захлебнулась. Она была хищником, привыкшим к кровавой, горячей пище из сильных эмоций, а я подсунул ей стакан простой воды. Гул в зале стал прерывистым, агонизирующим. Сфера, которая до этого пульсировала багровым и чёрным, заметалась, вспыхивая всеми цветами радуги. Символы на её поверхности сбились в кучу, превратившись в бессмысленную, мигающую кашу.
Лишённый своей обычной еды, древний механизм просто сошёл с ума. Он не был готов к такому парадоксу. Не был готов к спокойствию.
Произошла ослепительная, беззвучная вспышка белого света.
А затем раздался оглушительный, сухой треск, будто раскололась надвое огромная скала.
И всё погасло.
Сфера в центре зала перестала светиться. Тысячи оптоволоконных нитей, подключённых к ней, потухли, превратившись в мёртвую, бесполезную паутину. Гул смолк. В огромном храме воцарилась абсолютная, мёртвая тишина и темнота, которую лишь слегка разгонял багровый огонёк на маске Технопророка.