Вадим Фарг – Погоня за прошлым (страница 33)

Это был гигантский сферический зал. Гравитация здесь была слабее, и каждый шаг отдавался лёгким, пружинистым эхом. Всё пространство было заполнено густой паутиной из тысяч, если не миллионов, кабелей и светящихся оптоволоконных нитей. Они тянулись от стен к центру, где, паря в невесомости, висело оно.

Оракул.

Память услужливо подкинула название из украденных имперских архивов — «Ткацкий Станок Вероятностей».

Это была идеальная сфера метров десяти в диаметре, сделанная из неизвестного мне, переливающегося металла, который, казалось, впитывал в себя свет. Её поверхность была покрыта символами, которые не стояли на месте. Они текли, переплетались, сходились и расходились, как капли ртути, образуя бесконечный, гипнотизирующий узор. Сфера едва заметно пульсировала, и с каждой пульсацией по оптоволоконным нитям пробегала волна света. От неё исходил низкий, глубокий гул, который я чувствовал скорее всем телом, чем ушами.

Вот это да. Древняя штуковина, которая показывает будущее. А эти ребята молятся на неё, как на икону.

— Вот он. Наш Бог. Оракул, — в голосе Технопророка слышалось благоговение. — Он прекрасен. Но он болен. Имперские печати сковывают его.

Я присмотрелся и увидел их. Некоторые кабели, подключённые к сфере, были явно чужими. Грубые, со стандартными имперскими разъёмами, они были воткнуты в артефакт, как грязные иглы в тело живого существа. Вокруг этих мест металл сферы потемнел, а светящиеся символы дёргались хаотично и прерывисто.

— Ты должен излечить его, — пророкотал Технопророк. — Твоя пустота — единственное лекарство. Подойди.

Вокруг сферы висела небольшая платформа, к которой вёл тонкий мостик. Я шагнул на него. Ани двинулась было за мной, но я остановил её взглядом. Это я должен был сделать один. Она поняла, кивнула и осталась у начала моста, готовая в любой момент прикрыть меня.

Я медленно пошёл по мостику, приближаясь к пульсирующему сердцу этого храма. Гул становился всё громче, проникая, казалось, в каждую клетку тела. Символы на поверхности сферы замельтешили быстрее, словно почувствовав моё приближение.

Я остановился на платформе, всего в паре метров от артефакта. Холодный воздух вокруг сферы покалывал пальцы статическим электричеством.

— Ну что, железка, — прошептал я. — Будем лечиться?

Глава 29

На платформе не оказалось никакого удобного кресла или хотя бы завалящего пульта управления. Просто голый, холодный металл под ногами, а передо мной — гигантское, мерно пульсирующее сердце этого безумного храма. Технопророк, который парил позади на своём троне, молчал и не давал никаких подсказок. Видимо, по его гениальному плану, я, как «отмеченный пустотой», должен был сам догадаться, что делать. Обожаю интуитивные интерфейсы, чтоб их создателей черти драли.

— Ну и? — пробормотал я в пустоту зала, скорее для себя, чем для кого-то ещё. — Постучать три раза и спросить, кто в домике живёт? Или пароль «Сезам, откройся» попробовать?

Я сделал шаг вперёд и протянул руку к одному из толстых имперских кабелей. Он, словно ядовитая змея, впивался в гладкую, переливающуюся поверхность сферы. На ощупь кабель был ледяным, и по нему шла слабая, едва уловимая дрожь.

— Влад, не смей! — донёсся сзади испуганный голос Ани. В нём слышалась настоящая паника. — Это безумие! Мы что-нибудь придумаем!

Я обернулся и посмотрел на неё, стараясь выдавить из себя самую ободряющую и наглую усмешку, на какую только был способен.

— Расслабься. Обычная перезагрузка системы. Если зависну, просто выдерни шнур из розетки.

Не давая ни ей, ни себе времени на раздумья, я решительно и крепко схватился за кабель обеими руками.

И в этот момент мир взорвался.

Не было ни боли, ни крика, ни вспышки света. Просто моё сознание сорвалось с цепи и рухнуло в бездонный, ледяной океан информации. Это были не просто картинки или мысли, как в дурацком кино. Это были вероятности. Миллиарды, триллионы возможных вариантов будущего, прошлого и настоящего, которые обрушились на меня одной гигантской волной, угрожая разорвать мой мозг на мелкие кусочки.

Я увидел, как «Полярная Звезда» разлетается на атомы в астероидном поле, так и не добравшись до цели.

Я увидел, как мы находим нужный нам ретранслятор, но он оказывается ловушкой. Имперский флот выходит из гиперпрыжка и сжигает нас в одно мгновение, не давая даже шанса попрощаться.

Я увидел, как капитан срывает джекпот в галактической лотерее и покупает себе целую планету-курорт. И вся еда на этой планете — из его любимой тушёнки. Даже мороженое.

Я увидел, как Гюнтер становится самым знаменитым шефом во вселенной. Его фирменный «Шницель а-ля Дета-Крам» подают на приёме у самого Императора, а критики пишут восторженные отзывы о его кулинарном гении.

Картинки мелькали с сумасшедшей скоростью, вызывая тошноту и головокружение. Но это была лишь разминка. Прелюдия. Затем информационный шторм сгустился, и я увидел то, чего боялся больше всего на свете.

Передо мной, в центре такого же зала, стоял Генерал Валериус. В его руках был тот самый «Камертон Древних». Он поднял артефакт, и тот запел. Но это была не музыка. Это была песнь смерти. Я видел, как целые планеты, цветущие и полные жизни, рассыпаются в прах. Миллиарды живых существ — люди, ксеносы, звери — просто… исчезали. Их стирали из реальности, будто ластиком, будто их никогда и не было. А на лице Валериус застыла холодная, жуткая решимость. Она не злилась, не наслаждалась. Она «наводил порядок».

Видение резко сменилось. Теперь на месте генерала стоял я. На мне был идеально сидящий чёрный имперский мундир, точь-в-точь как у Вазара. Моё лицо искажала жестокая ухмылка, а в глазах горел холодный, властный огонь. Я отдавал приказы, и мои штурмовики сжигали города. Я лично допрашивал пленных, и их крики доставляли мне ни с чем не сравнимое удовольствие. Я стал чудовищем. Тем самым цифровым призраком, которого ненавидел всеми фибрами души. Я стал им.

— Нет… — прошептал я в пустоту своего разума. — Этому не бывать. Никогда.

Но артефакт, этот «Ткацкий Станок», не слушал. Он чувствовал мой страх и с садистским наслаждением подсовывал мне всё новые и новые кошмары. Он питался моим отчаянием. Гул сферы нарастал, а символы на её поверхности замелькали с неистовой скоростью.

А потом он показал мне нечто иное….

Мы на мостике какого-то корабля. Вокруг идёт бой, грохочут взрывы, корпус содрогается от попаданий. Я отстреливаюсь от врагов, прячущихся в тени. И в тот момент, когда из темноты вылетает ослепительный луч бластера, летящий прямо мне в грудь, Ани бросается вперёд. Она закрывает меня собой.

Я вижу, как её глаза удивлённо распахиваются. Она медленно оседает в мои руки. На её куртке, прямо у сердца, расползается тёмное, влажное пятно. Я пытаюсь зажать рану, кричу её имя, зову медика, но она лишь слабо, извиняюще улыбается.

— Я… всегда… — шепчет она, и её глаза медленно закрываются.

Её тело обмякает в моих руках. И в этот момент я чувствую, как внутри меня что-то ломается. Та самая пустота, о которой говорил Технопророк, взрывается, заполняя всё моё существо ледяным, всепоглощающим горем и слепой, животной яростью.

— А-А-А-А-А!

Я не понял, мой это был крик или чей-то ещё. Сознание рывком вернулось в реальный мир. Я всё ещё стоял на платформе, мёртвой хваткой вцепившись в кабель, но теперь меня трясло так, что зуб на зуб не попадал. Видение было настолько реальным, что я всё ещё чувствовал на руках её остывающую кровь.

— Он говорит! Он говорит с Оракулом! — раздался сбоку восторженный, дребезжащий голос Технопророка.

Я с трудом повернул голову. Киборг-фанатик на своём троне раскинул механические руки, словно хотел обнять всю вселенную. Его единственный багровый окуляр ярко пылал.

— Слышите⁈ Божественная агония! Очищение началось! Наш Бог исцеляется! Он говорит с отмеченным!

Он был в религиозном экстазе. Моя боль, мой ужас, моё отчаяние — для него это была музыка, божественная литургия.

Артефакт продолжал жрать мой страх. Гул в зале достиг оглушительной мощи. Кабели, оплетающие сферу, засветились нестерпимо ярко. Я изо всех сил пытался разжать пальцы и отпустить проклятый имперский шнур, но их свело судорогой, они словно приварились к нему. Я оказался в ловушке, и кошмарное видение смерти Ани снова и снова прокручивалось у меня перед глазами, становясь всё чётче, детальнее и больнее.

Я был на грани. Казалось, ещё чуть-чуть, и мой мозг просто сгорит, как перегруженный процессор, оставив после себя только пустую оболочку, пускающую слюни. Я уже не отличал, где реальность, а где наваждение. Моё тело дёргалось в конвульсиях, пальцы до боли вцепились в ледяной кабель, а где-то на краю сознания, словно далёкое эхо, раздавался восторженный шёпот Технопророка, который наслаждался моей «божественной агонией».

Именно в этот момент, когда я уже почти сдался, когда казалось, что всё кончено, в голове появилась одна-единственная мысль.

А почему?

Почему эта железяка показывает мне именно это? Почему не тысячи других вариантов, где мы побеждаем? Где мы спасаемся? Где мы с Ани сидим на берегу океана на какой-нибудь райской планете и просто смеёмся? Почему из бесконечного множества вариантов он выбрал тот, что причиняет самую дикую боль?

Картинка со смертью Ани пошла на новый круг. Но теперь я смотрел на неё по-другому. Не как участник трагедии, а как зритель в дешёвом кинотеатре. Я вдруг увидел, как идеально выстроена эта сцена. Как точно подобраны все детали, чтобы ударить по самому больному. Предательский выстрел из тени. Её последний, полный удивления и извинения взгляд. Моё собственное бессилие и ярость. Это было не предсказание. Это была первоклассно срежиссированная пытка.