Вадим Фарг – Погоня за прошлым (страница 31)
— Все маяки сбоят, — доложила она, и в её голосе слышалась паника. — Сигналы скачут по всему сектору. Я не могу зацепиться ни за один. Это… это невозможно. Они все вышли из строя одновременно.
— Не вышли из строя, — проворчал Семён Аркадьевич, поглаживая усы. — Над нами просто издеваются.
И тут я его услышал. Тихий, ехидный смешок, прозвучавший не в динамиках, а прямо у меня в голове. Он был похож на треск статики, но я узнал бы его из тысячи. Вазар. Вернее, его цифровой слепок, который каким-то образом снова пробрался в моё сознание.
Надоело.
— Кира, создай изолированное голографическое поле в центре рубки. Минимальная мощность, только для визуализации.
Девушка удивлённо вскинула брови, но спорить не стала. Её пальцы забегали по панели.
— Готово. Но зачем?
— Сейчас увидишь. Выпускаю нашего пассажира погулять.
Я закрыл глаза, сосредоточился и мысленно дёрнул за поводок, позволяя цифровому призраку вырваться из моей головы в подготовленную для него клетку.
Посреди рубки замерцал воздух, и из статических помех соткалась полупрозрачная, дрожащая фигура. Вазар.
— Довольно смеяться у меня в голове, — мой голос прозвучал ровно и холодно. — Что за цирк с маяками?
Цифровая фигура дёрнулась, и её лицо исказила усмешка, полная статического шипения.
— Я не в настроении для твоих дешёвых загадок. Говори, где следующая точка, или я клянусь, что сотру этот сектор памяти вместе с твоим жалким цифровым отпечатком.
Перед ним вспыхнул виртуальный экран. По нему, словно водопад, полились символы — незнакомые, витиеватые, сплетающиеся в безумный узор, от которого начинали слезиться глаза.
— Что это за абракадабра? — не выдержала Кира. — Уровень шифрования… Матерь божья, я такого в жизни не видела! Это не взломать. Ни за год, ни за сто лет.
— Он любит издеваться, — проворчал капитан. — Влад, может, просто сотрём его к чёртовой матери и полетим по своим делам?
Я покачал головой, не отрывая взгляда от бешеной пляски символов.
— Не можем, капитан. Он — наш единственный источник.
Голос Вазара снова заскрежетал в динамиках, на этот раз полный плохо скрытого триумфа.
Каскад символов сменился изображением планеты. Мрачный, бурый шар, окутанный ядовито-жёлтой атмосферой и плотным кольцом из космического мусора.
Фигура призрака растворилась в воздухе. Голограмма погасла, оставив нас в тишине нашей старенькой рубки.
— Дета-Крам? — присвистнула Кира. — Да это же натуральная задница галактики! Помойка в прямом смысле этого слова!
— У нас есть другой путь? — спросил я тихо.
Молчание было красноречивее любого ответа.
Я тяжело вздохнул, чувствуя знакомый груз ответственности.
— Кира, прокладывай курс на Дета-Крам. Рассчитай самый безопасный маршрут через это мусорное поле. Семён Аркадьевич, подготовьте корабль. Проверьте щиты и орудия.
Капитан издал звук, похожий на скрип несмазанной переборки.
— Будет сделано.
Он развернулся и, ворча себе под нос, покинул мостик.
— Курс проложен, Влад, — бодро отчиталась Кира, хотя в её голосе я уловил нотки тревоги. — Прыгаем по твоей команде.
Я кивнул, глядя на дрожащее изображение Дета-Крам.
— Прыжок.
Гиперпрыжок схлопнулся без предупреждения, оставив наш «Рассветный Странник» висеть в мёртвой тишине космоса. А прямо по курсу, словно гнилой зуб в чёрной пасти вселенной, нас ждала Дета-Крам. Картинки из инфосети не передавали и десятой доли этого жуткого великолепия.
Планету окутывал не просто пояс астероидов, а настоящий саван из мёртвых кораблей. Изуродованные остовы, перемолотые в труху эскадры и оторванные палубы медленно дрейфовали на орбите, сталкиваясь в беззвучном танце разрушения.
— Ох, мамочки… — прошептала Кира, глядя на главный экран мостика. — Это не свалка. Это кладбище.
— Кладбище, за прогулку по которому какой-то идиот пообещал нам кучу денег, — проворчал капитан, не отрывая глаз от экрана. Его лицо, и без того похожее на печёную картофелину, стало ещё мрачнее. — Волков, эта твоя затея с каждой минутой нравится мне всё меньше и меньше!
Я пожал плечами, наблюдая за багровыми отблесками на бронестекле.
— Мы на месте. Капитан, Лиандра, вы остаётесь здесь. «Странник» — наше единственное прикрытие и билет отсюда. На «Полярной Звезде» вниз спускаемся я, Кира, Ани и Гюнтер.
— С ума сошёл? — Семён Аркадьевич развернул своё кресло ко мне. — Посылать двух девчонок и ходячий блендер на эту груду ржавчины? Там же живого места нет!
В этот момент в рубку на своих колёсиках бесшумно вкатился Гюнтер.
— Протестую, капитан! — произнёс он с неистребимым немецким акцентом. — Моё шасси не является самоваром. И согласно моим данным, на Дета-Крам высока вероятность встретить уникальные роботизированные формы жизни. Это будет sehr effizient для расширения моих баз данных!
— Вот видишь, кэп, — усмехнулся я. — Даже у консервной банки есть мотивация. Кира, Ани, на выход.
«Полярная Звезда» медленно, как испуганный бегемот, вползала в гущу обломков. Снаружи то и дело раздавался отвратительный скрежет металла по обшивке.
— Держитесь, — бросила Кира, не отрывая взгляда от иллюминатора. — Тут тесно, как в кармане у скупщика краденого.
Её руки порхали над панелью управления, и наш старый, упрямый грузовичок послушно уворачивался от самых крупных кусков космического мусора. Рядом со мной Ани неотрывно смотрела на свой планшет.
— Странные энергосигнатуры по всей поверхности, — тихо сказала она. — Нестабильные, хаотичные.
— Кира, определённо, справится, — ответил я, доверяя нашему пилоту больше, чем любым сканерам.
Поверхность планеты выглядела ещё хуже орбиты. Здесь не было горизонта. Вместо него до самого ядовито-жёлтого неба громоздились горы спрессованного хлама. Острые шпили арматуры торчали во все стороны, как иглы гигантского ежа.
— Нашла более-менее ровный кусок, — доложила Кира. — Похоже на посадочную палубу какого-то древнего авианосца. Очень большого авианосца. Сажаю.
Посадочные опоры с громким лязгом ударились о металл. Корабль вздрогнул в последний раз и затих. Мы приземлились в самой натуральной заднице галактики.
И вскоре мы увидели эти «сигнатуры».
Словно потревоженные муравьи, из-за мусорных гор и тёмных провалов начали появляться фигуры. Камера внешнего вида дала приближение, и у меня по спине пробежал неприятный холодок.
Это были уже не люди. Киборги, чьи тела были чудовищным образом сплетены с корабельным хламом. Вместо руки — ржавый сварочный манипулятор. У другого половина черепа заменена куском обшивки, из-под которой тускло светился красный огонёк. Они не бежали на нас с воплями. Они медленно, почти торжественно, выстраивались вокруг «Полярной Звезды», заключая нас в кольцо.
— «Дети Ржавчины», — выдохнула Кира, её лицо стало бледным как полотно. — Я читала о них. Это не банда, это секта. Они поклоняются «святому распаду». С такими фанатиками договориться не получится.
— Их импланты… кустарные, но эффективно интегрированы, — добавила Ани, не отрывая глаз от планшета. — Биометрия зашкаливает от стресс-факторов. Похоже, они не чувствуют боли.
Гюнтер, стоявший за нашими креслами, подъехал ближе к экрану.
— Faszinierend! — прогудел он. — Какое неэффективное сопряжение органики и кибернетики! Их сервоприводы нуждаются в срочной калибровке, а сочленения — в качественной смазке. Могу предложить мой новый рецепт на основе высокооктанового машинного масла с нотками розмарина. Sehr gut для предотвращения коррозии суставов!
Кира фыркнула, а Ани едва заметно подняла уголок губ. Иногда железная логика Гюнтера была лучшим лекарством от стресса.
Я усмехнулся и снова посмотрел на экран. «Дети Ржавчины» замерли. Ждали.
— Похоже, нас приглашают на беседу, — спокойно сказал я. — Отсиживаться в корабле — плохая идея. Кира и Гюнтер, вы остаётесь здесь. Кира держи двигатели в полной готовности. Если что-то пойдёт не так — улетай, не раздумывая. Поняла?
Она молча кивнула, её пальцы крепче сжали штурвал.