Вадим Фарг – Погоня за прошлым (страница 27)

Наёмники явно не ожидали такого горячего приёма от кучки, как они думали, безоружных шахтёров. Их атака захлебнулась. Они откатились назад, укрывшись за остовами подбитых машин, и теперь лишь огрызались редкими и неточными выстрелами. В наших рядах, наоборот, царило воодушевление.

— Мы их сделали! — радостно крикнул кто-то из шахтёров. — Смотрите, они отступают!

— Рано радуешься, салага! — тут же осадил его Капитан по общему каналу. — Это они только зубы нам заговаривают!

И он, к сожалению, был прав.

Тишина, которая наступила после перестрелки, давила на уши ещё сильнее, чем грохот выстрелов. А потом мы услышали это. Тяжёлые, мерные, неотвратимые шаги. Бум. Бум. Бум. Звук, от которого по спине пробежал неприятный холодок.

Из-за поворота, освещённая собственными мощными прожекторами, показалась она. Огромная, шестиногая шагающая платформа, до жути похожая на гигантского металлического паука. Похоже, «ГеоКорп» решил выкатить свой главный козырь. На её башне, медленно поворачиваясь из стороны в сторону, виднелась спаренная плазменная пушка.

— Ох, чёрт… — только и выдохнула Кира в эфире. Весь её весёлый настрой мигом испарился.

— Всем в укрытие! Немедленно! — заорал я, понимая, что наши баррикады из мусора и контейнеров против этой твари — что карточный домик.

Пушка на башне платформы зашипела, и на её конце стал разгораться яркий шар. Сгусток плазмы сорвался с неё и с оглушительным рёвом врезался прямо в наши главные ворота — массивный карьерный погрузчик и два контейнера, намертво сваренные вместе.

Взрыв был чудовищным. Ржавый металл просто испарился. Воздух взорвался раскалённой ударной волной, которая с лёгкостью швырнула меня на каменный пол. В ушах зазвенело так, что мир на мгновение просто выключился.

Когда я пришёл в себя, в нос ударил едкий запах горелого металла. Там, где только что была наша главная баррикада, теперь зияла огромная, оплавленная дыра, края которой светились красным. Наша оборона была прорвана.

— Они прорвались! Прорвались! — раздался панический крик в сети.

Наёмники, воодушевлённые такой мощной поддержкой, снова ринулись в атаку, поливая нас огнём через образовавшийся пролом. Шагающая платформа сделала ещё несколько тяжёлых шагов вперёд, и её пушка снова начала зловеще шипеть, накапливая заряд.

— Кира! Буровые установки! Огонь по платформе, живо! — прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги.

— Поняла!

Два мощных красных луча ударили с флангов, впиваясь в толстую броню шагохода. Но обшивка выдержала. На ней лишь остались два раскалённых добела пятна. Платформа медленно развернула башню в сторону одной из наших импровизированных турелей.

— Кира, уводи оттуда людей! Живо!

Но было уже поздно. Второй залп плазмы ударил точно в буровую установку. Взрыв был таким мощным, что затряслась вся шахта. С потолка с глухим стуком посыпались камни.

Наша оборона рушилась прямо на глазах. Шахтёры, неся первые потери, начали в панике отступать вглубь тёмных туннелей.

— Отступаем! Все отступаем ко второй линии обороны! — проревел Капитан, пытаясь перекричать грохот боя. — Прикрывайте друг друга, не бросайте раненых!

Я сделал ещё несколько выстрелов в сторону пролома, заставляя наёмников пригнуться, и бросился назад, к следующим баррикадам. Та надежда, которая ещё несколько минут назад горела так ярко, сменилась холодным и липким отчаянием. Мы проигрывали. Нас просто давили массой и технологиями, как каких-то насекомых. А позади, неумолимо приближаясь, раздавались тяжёлые шаги гигантского металлического паука. Этот раунд был определённо за ними.

Всё вокруг грохотало. Скрежетал металл, орали люди.

Мы отступали вглубь шахты, а за нами по пятам гнался раскалённый ужас. В воздухе стояла такая густая пыль, что дышать было почти невозможно. Каждый вдох — как будто глотаешь битое стекло. В ушах звенел непрекращающийся гул.

Главный зал должен был стать нашей последней линией обороны, но превратился в ловушку. Перепуганные шахтёры, чьи лица были белее мела, прятались за чем попало и палили в темноту. Их выстрелы были не громче комариного писка для той штуковины, что медленно проламывала себе путь там, где раньше были наши ворота.

— Взрывайте опоры! Завалите этот чёртов проход! — надрывал глотку Капитан, пытаясь перекричать грохот.

— Нечем, кэп! — долетел из комма отчаянный голос Киры. — У меня больше нет сейсмических зарядов! А от второй турели остались только ошмётки!

Я затащил раненого шахтёра за массивный буровой комбайн и уложил его на пол. Сердце в груди стучало ровно и холодно, как метроном, но где-то в глубине души шевелился страх. Не за себя. За них. За этих отчаявшихся людей, которые почему-то решили, что я могу их спасти.

Механический паук сделал ещё один шаг. Пол под ногами заходил ходуном. Его яркие прожекторы резанули по залу, выхватывая из полумрака бледные, потные лица. Машина остановилась. Плазменная пушка, с тихим жужжанием начала поворачиваться, неторопливо выбирая, кого убить первым.

Всё, приехали. Мыши в мышеловке.

— Это конец… — прохрипел рядом со мной Торген. Он до боли сжимал в руках свой резак, который против этой махины был бесполезнее зубочистки.

Я и сам это понимал. В голове мелькали десятки планов, но все они вели к одному и тому же финалу. Мы могли продержаться ещё минут пять, может, десять. Но исход был ясен.

Плазменная пушка зашипела. На её конце начал разгораться ослепительно-белый шар энергии. Он становился всё больше, пульсируя, как злобное сердце. По залу пополз жар, от которого мгновенно пересохло в горле. Враг перестал играть в кошки-мышки. Этот выстрел должен был покончить со всем. С нашим жалким сопротивлением. С нами.

Я вскинул винтовку. Глупо, конечно, но если уж помирать, то хотя бы не прячась под лавкой.

И в этот самый момент, когда весь мир, казалось, сжался до этого сияющего сгустка смерти, что-то произошло.

Я не услышал. Я почувствовал. Едва заметное движение воздуха за спиной. Тень, на долю секунды перекрывшая тусклый свет аварийных ламп. Инстинкт, который уже не раз спасал мне жизнь, заставил меня резко обернуться.

Прямо за мной, буквально в шаге, стоял человек.

Он просто появился. Возник из ниоткуда. Высокая фигура, с ног до головы закованная в гладкий, матово-чёрный кибердоспех. Он не отражал свет, а будто впитывал его. Глухой шлем, без единой прорези для глаз, был повёрнут в сторону шагающей платформы.

Я не слышал ни звука. Ни шагов, ни приземления. Человек в такой броне должен был проломить потолок и рухнуть вниз с грохотом метеорита. Но этот стоял так легко, словно для него не существовало законов гравитации.

По залу пронёсся удивлённый шёпот. Стрельба прекратилась. Даже шахтёры, которых только что прижимали к полу огнём, высунулись из укрытий, уставившись на незваного гостя.

Время будто застыло.

Шагающая платформа всё ещё целилась в нас, её орудие гудело, готовое изрыгнуть плазму. Наёмники в проломе замерли, не понимая, что за чертовщина творится. А между нами и ними стоял он. Чёрный призрак.

Глава 24

Я сжимал бесполезную винтовку, разряженную ещё пять минут назад, и смотрел на тёмную фигуру, что выросла из теней. Кто такой — чёрт его знает. Но он стоял между нами и этой пушкой, и пока что этого было более чем достаточно.

Он не двигался. Не смотрел в нашу сторону. Просто стоял, чуть ссутулившись, а потом его силуэт смазался. Он не бежал, он скользил, почти не касаясь пола, с такой дикой скоростью, что мои глаза едва поспевали за ним.

Наёмники, которые на секунду застыли от удивления, наконец пришли в себя. Воздух зашипел, прочерченный десятками красных лазерных лучей. Но фигура в чёрном уже была в другом месте. Он петлял между выстрелами, уклонялся с какой-то невозможной, текучей грацией. Так не может двигаться человек в тяжёлом доспехе. Он был похож на каплю чёрной ртути, на тень, которая решила потанцевать в аду.

И тут до меня дошло. Он дразнил их. Собирал на себя весь огонь, как громоотвод.

— Капитан, Кира! Левый фланг! Прикройте его! — рявкнул я в комм и, не дожидаясь, пока они сообразят, вылетел из-за своего укрытия.

Чёрный некто как раз пролетал мимо троицы наёмников, увлечённо паливших ему в спину. Они меня даже не заметили. Три быстрых шага. Первому я снёс шлем с головы ударом приклада. Второй начал разворачиваться, но мой кулак уже встретился с его челюстью. Раздался тошнотворный хруст. Третий успел поднять ствол, но я уже летел в подкате, выбивая ему ноги, и тут же, развернувшись на месте, добавил ботинком по затылку.

Три громилы мешками осели на пол.

Я поднял голову. Незнакомец, будто почувствовав, что спина у него теперь чистая, сделал какой-то безумный пируэт в воздухе, оттолкнулся от стены и приземлился в самую гущу врагов. Из его наручей с тихим шипением выскочили два коротких, вибрирующих лезвия, светящихся холодным синим огнём.

И он начал работать.

Быстрые, точные, как у хирурга, движения. Удар клинком по сервоприводу руки — и наёмник роняет оружие. Короткий выпад в коленный сустав — и здоровяк в силовой броне беспомощно заваливается на бок. Он кружился среди них чёрным смерчем, оставляя за собой только обездвиженные, воющие от боли и ярости тела.

Я действовал по-другому. Мой стиль — это минимум движений и максимум результата. Короткий, точный удар в уязвимое место. Я просто ломал всё, что попадалось под руку. Увидев, как один из бандитов целится Незнакомцу в спину, я, не раздумывая, швырнул в него свою винтовку. Пока тот ошарашенно отмахивался от летящего в него куска металла, я уже был рядом. Два коротких удара — в шею и под рёбра — отправили его в глубокий нокаут.