Вадим Фарг – Имперский повар 9 (страница 42)

— Я накормил его приправой, — мрачно начал я доклад, опираясь руками о столешницу. — Он съел всё, я следил за каждым его движением.

Елена напряглась и шагнула ближе.

— И что? Был хоть какой-то эффект?

— Ничего не произошло, — покачал я головой. — Вообще никакого эффекта, его аура даже не дрогнула.

— Нормальный маг после такой дозы должен был потерять сознание, а он просто сидел, пил вино и улыбался, — добавил я, сжимая край стола.

Елена вздохнула, подошла к графикам Вероники и устало потёрла виски.

— Этого следовало ожидать, Игорь, Диворский всегда был слишком силен, мы недооценили его.

Вероника оторвалась от бумаг, протёрла глаза и кивнула.

— Твои слова подтверждают расчёты, — сказала аптекарша, указывая ручкой на колонки цифр. — То количество зелья, которое снимает гипноз с аристократов или со Светы, для князя ничего не значит. Его организм легко переработал вытяжку из мандрагоры, словно это была лёгкая специя, зелье просто отскочило от его защиты.

Я сжал кулаки, вспомнив его надменный взгляд. Этот человек сидел в моём зале, ел мою еду и чувствовал себя хозяином положения. Он посчитал меня обычным кулинаром, это давало нам фору, но времени оставалось мало, ведь «Альянс» скоро во всём разберётся.

В этот момент из угла вышел Макс.

— У нас есть шанс, — произнёс он. — Мои источники в Управе донесли интересную информацию.

— Что за шанс? — спросила Елена, глядя на телохранителя.

— Через две недели состоится Благотворительный Имперский Бал, — ответил Макс, постучав пальцем по столу. — Диворский готовится к этому, он обязательно будет там, чтобы закрепить власть «Альянса» перед верхушкой знати. Он соберёт вокруг себя чиновников, купцов и генералов, там будет весь цвет Империи.

Я сразу же сложил два и два, Бал был идеальным местом для удара.

— Он будет на виду у всех, — продолжил Макс. — Если мы хотим его уничтожить, мы должны сделать это прямо там, публично сорвать с него маску и лишить его сил на глазах у элиты. Когда он потеряет контроль над умами чиновников, его империя рухнет в один момент, его просто разорвут на части вчерашние рабы.

В лаборатории повисла тишина, план звучал смело, но в нём зияла огромная дыра. Елена покачала головой, она озвучила проблему, которая не давала мне покоя всю дорогу.

— Но как мы заставим его принять полноценную дозу антидота? — спросила она, обведя нас взглядом. — Вы сами слышали Веронику. Нам нужно увеличить концентрацию зелья. Если мы нальём столько мандрагоры в соус, еда станет горькой, она будет на вкус как жёлчь.

Я выпрямился, почувствовал, как внутри меня разгорается азарт, страх уступил место кулинарному расчёту. Я шеф-повар, вкусы — это моё оружие, моя стихия и моя магия. Я усмехнулся, подошёл к доске на стене и взял маркер, привлекая их внимание.

— Вы забываете, с кем работаете, — уверенно сказал я. — Я шеф, а не аптекарь, для меня горечь — это не приговор, а просто профиль, который нужно правильно обыграть.

Повернулся к доске и быстро нарисовал круг, разделив его на несколько секторов, мой мозг уже начал генерировать сочетания продуктов.

— Мы не будем кормить его супом, салатом или мясом, — продолжил я, стуча маркером по доске. — Мы ударим с другой стороны, создадим уникальный десерт, нечто новое, построенное на вкусовых контрастах, мы обманем его язык и мозг.

Вероника подошла ближе.

— Десерт? Но сладость только усилит вкус мандрагоры, Игорь. Мы пробовали это на кухне, когда пытались добавить зелье в сироп, сахар делает горечь тошнотворной.

— Сахар усилит, согласен, — кивнул я, быстро записывая ингредиенты в колонку. — Сахар — это плохой союзник против химии, поэтому этот десерт не будет обычным. В нём почти не будет сахара, мы возьмём горький шоколад, добавим туда цедру грейпфрута для эфирной ноты, зальём всё это эспрессо и приправим перцем чили.

Елена удивлённо подняла брови, она попыталась представить этот вкус и поморщилась.

— Это звучит как кошмар для желудка, кто в здравом уме будет есть перец с шоколадом и цедрой?

— Это звучит как кулинарный шедевр, — возразил я с улыбкой. — Смотрите, как это работает на уровне физиологии, язык человека воспринимает горечь как сигнал об отраве. Нам нужно перегрузить другие рецепторы, чтобы мозг проигнорировал этот сигнал. Жир из какао-масел плотно обволакивает язык, он создаёт защитную плёнку, капсаицин из перца даёт жжение, переключая внимание нервной системы на боль, а кофейная кислотность балансирует фон. В такой агрессивной среде можно надёжно спрятать любую горечь, мандрагора больше не будет казаться ядом. Она растворится в шоколаде и кофе, превратится в землистую ноту, десерт будет обжигать рецепторы, бить по мозгам плотностью, но он будет вкусным. Диворский обязательно съест его, потому что это будет вызов его привычкам, он не сможет устоять перед такой игрой вкусов.

В лаборатории снова повисла тишина, но теперь она была наполнена надеждой, моя команда переваривала идею. Вероника первой поняла план, и её глаза загорелись.

— Это действительно может сработать, — произнесла аптекарша, хватая записи со стола.

— Именно так, — радостно подтвердил я, откладывая маркер. — Я сделаю такие шоколадные сферы, от которых этот мертвец потеряет голову, он сам положит яд себе в рот.

Макс потёр руки, на его лице появилась хищная улыбка.

— Отлично, кулинарная часть за тобой, — сказал шпион. — А я сделаю так, чтобы организаторы Бала заказали именно тебя в качестве шеф-повара на этот вечер. Твоя слава в столице нам поможет, ты стал модным поваром Петербурга, они просто не смогут отказаться от твоей кандидатуры. Я дёрну за ниточки в Управе, мы подкинем им идею через Зайцева, они сами принесут тебе приглашение.

План был готов, он был дерзким, опасным и сложным, но это был наш шанс выиграть войну. Я посмотрел на свою команду, мы были готовы дать бой самой сильной магии этого мира, мы смело бросали вызов Альянсу.

— Мы не просто накормим его, — сказал я жёстким голосом, глядя на друзей. — Мы заставим его проглотить собственное поражение на глазах у всей Империи, пора готовить десерт, господа.

Я вышел из лаборатории на улицу, и ветер ударил в лицо, освежая мысли. Петербург мирно спал под покровом ночи, он совершенно не знал о готовящейся буре. В моей голове уже крутились граммовки шоколада, перца и кофе. Я знал, что этот рецепт станет самым важным в моей карьере, ставкой в этой готовке была моя жизнь и жизни моей семьи.

«Месть — это блюдо, которое лучше всего подавать в виде десерта».

Глава 24

Иногда мне кажется, что я не шеф-повар, а дрессировщик в цирке. Только вместо тигров у меня избалованные столичные снобы, а вместо хлыста я крепко держу сковороду, отучая их от магической дряни.

Дневной сервис в «Империи Вкуса» шёл своим чередом. Темп работы выдался неспешным, мы трудились в едином ритме, и я находился в своей стихии. Посетители любовались видами реки, пока мы готовили для них. Под гул вытяжек и ритмичный стук ножей я уверенно дирижировал открытой кухней, ведь это была моя территория с моими правилами.

Справа от меня крепкий парень ловко рубил зелень, доказывая делом своё право стоять на этой кухне после моего кастинга. Слева второй повар сосредоточенно колдовал над соусами, следя за каждой каплей бульона и уваривая его до нужной консистенции. Никакой магии, никаких порошков или бормотания заговоров под нос. На нашей кухне царили только профессионализм, базовые законы химии и точный расчёт пропорций.

Столичная элита уже распробовала нашу стряпню, поэтому ресторан стабильно заполнялся людьми каждый день, а свободных столиков к обеду почти не оставалось. Я с удовольствием наблюдал за залом с кухни. Местные аристократы, годами привыкавшие к иллюзиям и цветному дыму на тарелках, теперь заново учились жевать. Гости с удивлением открывали для себя текстуру прожаренного мяса, хруст корочки и плотность овощей, словно видели всё это впервые в жизни. Я видел, как люди меняются прямо на глазах, возвращаясь к истокам нормального питания.

Мои размышления прервал подошедший официант. Он виновато переступил с ноги на ногу и осторожно кивнул в сторону углового столика у окна. Там сидел манерный виконт, одетый в бордовый камзол с блестящими золотыми перстнями на пальцах. Этот гость брезгливо ковырял вилкой поданный ему стейк, всем своим видом выражая недовольство, вздыхая и закатывая глаза.

Я сам вышел в зал. Мне не нужны были скандалы, но и терпеть неуважение к еде я не собирался.

— Добрый день, — я вежливо кивнул, подходя к столику гостя. — Возникли какие-то проблемы с прожаркой мяса? Может, оно пересушено или сыровато на ваш вкус?

Виконт недовольно скривил губы, со звоном отложил вилку на край тарелки и посмотрел на меня, как на школьника.

— Понимаете, шеф, ваш стейк выглядит слишком провинциально и как-то приземлённо. Мой личный алхимик обычно добавляет в еду щепотку левитирующего порошка для создания воздушности блюда. А это недоразумение, — он ткнул пальцем в сторону доски с мясом. — Просто кусок плоти. Это скучно, тяжело и обыденно.

Я мысленно вздохнул, подавив желание закатить глаза. Воздушность мяса, левитирующий порошок и прочая ересь. Чего только не придумают шарлатаны из «Альянса», чтобы содрать побольше денег с богачей, продавая им пустоту под видом кухни.