Вадим Фарг – Имперский повар 5 (страница 4)

Света всё поняла, кивнула и отошла, быстро печатая что-то в телефоне.

Я повернулся к Увалову.

— Мы готовы снимать следующий эпизод.

Увалов перевёл взгляд с меня на Свету, которая уже отдавала команды в рацию (о да, как только Уваров сказал, что она продюсер, Света тут же начала всем руководить, и это, не смотря на главного и официального продюсера, уж простите за тавтологию), потом на Лейлу, которая с подчёркнуто скучающим видом делала селфи на фоне остатков курицы. Зачем? У неё спросите.

— Да вы тут не команда, — пробормотал он. — А штаб боевых действий какой-то.

Конечно же, я спокойно вернулся на рабочее место. Война с Алиевыми, или кто там прислал Лейлу, не помешает моей мечте. Поэтому я решил, что на камеру буду играть свою роль до конца.

Мы с Лейлой стояли плечом к плечу и перебирали зелень для следующего дубля. Со стороны — идиллия: шеф и прилежная ученица готовят продукты.

Я взял пучок петрушки, начал обрывать листья. Руки работают сами, а глазами по сторонам стреляю — не греет ли кто уши. Увалов о чём-то спорил со Светой у мониторов, звуковик в углу провода распутывал.

Вроде никому до нас нет дела.

Я шагнул к Лейле поближе. Она продолжала улыбаться этой своей глянцевой улыбкой, хотя камеры выключили. Профессионалка, чтоб её.

— Кто тебя прислал? — спросил я тихо, даже головы не повернул. — Не тяни резину, Лейла. Я же вижу, ты здесь не ради того, чтобы зелень крошить.

Её руки на секунду замерли над доской. Улыбка осталась приклеенной, а вот взгляд изменился. Исчезла эта кукольная игривость, глаза стали колючими, злыми.

Она коротко хмыкнула, покосившись на оператора, который протирал объектив.

— А ты прямой, как шпала, Белославов, — прошептала она, почти не шевеля губами. — Сразу к делу? Скучно с тобой.

— Скучно будет, когда я тебя отсюда пинком вышвырну, если не заговоришь, — отрезал я, швыряя лысый стебель в ведро. — Ты дочь моих врагов. Твой папаша меня убить пытался. Твоя бабка спит и видит меня в могиле. А ты стоишь на моей кухне с ножом. Хочешь работать вместе? Выкладывай.

Лейла отложила зелень. Повернулась ко мне вполоборота, будто мы рецепт обсуждаем.

— Мой отец, — начала она, и голосом можно было гвозди забивать, — жалкий неудачник.

Я даже бровь приподнял, не переставая мучить кинзу.

— Да ладно? А я думал, у вас там культ семьи и уважение к старшим.

— Уважение к силе, Игорь. Только к силе, — процедила она. — Мурат проиграл тебе. Проиграл матери. Всё профукал. То, что он устроил у тебя в кафе… это грязь. Пошлость. Даже для нас перебор. Напасть с ножом на безоружного и так глупо попасться… Я презираю слабаков. Нет у меня больше отца. Списанный материал.

Она говорила быстро, рубила слова, как мясо тесаком. Я слушал и верил. Не было в этом фальши, только холодная злость. Лейла Алиева — хищник, а хищники хромых в стае не держат.

— Допустим, — кивнул я. — Отца списали. А бабуля? Фатима? Эта-то не слабая. Её план? Внедрить тебя, чтобы изнутри всё развалить?

При имени Фатимы Лейлу дёрнуло. Еле заметно, но я срисовал. Пальцы, сжимавшие базилик, побелели. В глазах мелькнуло что-то тёмное, загнанное.

Страх. Боится она «старую паучиху». До дрожи боится.

— Бабушка… — Лейла сглотнула, голос сел. — Это другое. Она не слабая. Она чудовище.

Она через плечо оглянулась, будто ждала, что Фатима прямо сейчас из-за софита выйдет.

— Ты не знаешь, как это — жить в её доме, — продолжила она, и маска светской львицы поползла. — Она хватку теряет после твоих побед. Нервная стала, на всех кидается. На мне начала срываться. Сначала орала, потом…

Лейла рукав кителя поправила, будто там синяки прятала.

— Она меня как товар готовила, Игорь. Как племенную кобылу. Найти мужа побогаче, продать подороже, союзы укрепить. Моё мнение — ноль. Я должна была стать разменной монетой, чтобы спасти бизнес, который рушится из-за твоих дурацких честных котлет.

Посмотрел на неё и понял, что не врёт девка. Передо мной не мафиозная принцесса, а зверёк загнанный, который решил зубы показать.

— И ты сбежала, — подытожил я.

— Я не стала ждать, пока меня какому-нибудь старику продадут или сломают окончательно, — она подбородок вздернула. В глазах появился огонь, азартный такой. — Решила уйти. Но уйти красиво.

Она схватила нож и с хрустом отсекла стебли укропа. Резко так, со злостью.

— Думаешь, я просто чемодан собрала и убежала? Нет, Белославов. Я их ограбила.

— Бабушкины бриллианты упёрла? — усмехнулся я.

Лейла на меня как на дурачка посмотрела.

— Бриллианты — это мусор. Я взяла то, что подороже будет. Я личный сейф Фатимы вычистила.

Она наклонилась ко мне, я даже запах её духов почувствовал — терпкий, сандаловый.

— Я не деньги взяла, Игорь. Я забрала её страховку.

— Это ты о чём?

— Чёрная бухгалтерия, — выдохнула она, и улыбка у неё стала злая, торжествующая. — Тетради, записи, расписки. Всё, что она годами прятала. И главное… Досье.

Я замер. Руки сами на стол опустились.

— Какое досье?

— На её хозяина, — прошептала Лейла, явно кайфуя от эффекта. — Оказалось, бабуля моя, пока «Магическому Альянсу» служила, компромат на самого графа Ярового собирала. Копала под босса, чтобы за горло его держать, если что.

У меня аж дыхание перехватило.

Вот это поворот. Это ж всё меняет.

Фатима не только шестёрка Ярового, она крыса, которая готовилась хозяина укусить. И теперь её зубы в руках у этой девчонки, которая стоит и укроп режет.

— Ты хоть понимаешь, что ты украла? — спросил я серьёзно. — Это не компромат. Это смертный приговор. Если Яровой узнает, что Фатима на него папки копила…

— Он её в порошок сотрёт, — закончила за меня Лейла, улыбаясь уже совсем по-хищному. — Вместе со всем кланом. И бабушка это знает. Без этих бумаг она голая. Она сейчас дышать боится, потому что знает: документы у меня. И если со мной что случится… они всплывут.

Я смотрел на неё и пытался сложить два и два. Картинка вырисовывалась паршивая. Девчонка сама сунула голову в петлю и теперь ждёт, кто выбьет табуретку.

— И кому ты сдала бабку? — тихо спросил я. — Петрову? В Управу?

Лейла хмыкнула. Звук вышел сухой, неприятный, будто стекло треснуло.

— Я не дура, Игорь. Полицию купят раньше, чем я допишу заявление. Петров твой, может, и честный, но его начальство ест с руки у Алиевых. А те, кто повыше — у Ярового. Нет, я пошла к единственному человеку, которого Фатима боится до дрожи.

Она выдержала паузу, проверяя мою реакцию.

— Я пошла к самому графу.

У меня внутри всё похолодело. Круг замкнулся.

— Принесла компромат на хозяйку… самому хозяину? — уточнил я.

— Именно. Выложила карты на стол. Сказала: «Граф, моя бабушка — крыса, которая воровала у вас годами. Вот доказательства. А вот ключи от счетов, где лежат деньги».

Лейла взяла со стола веточку розмарина и начала нервно ощипывать иголки.

— Яровой оценил. Ему выгоднее держать меня на поводке, чем прикопать в лесу. Я купила себе жизнь, Игорь. Я продала документы в обмен на крышу. Теперь я — человек графа. Официально.

Она подняла на меня глаза. В них не было страха, только холодный расчёт.

— Яровой в бешенстве от твоих успехов, Белославов. Ты ему мешаешь. Сначала конкурс, теперь это шоу… Ты ломаешь рынок. Он лично надавил на канал, чтобы меня впихнули сюда.

— Значит, шпионить приставили, — кивнул я. — Чтобы знать, откуда у провинциального повара такая прыть.

— В точку, — Лейла мило улыбнулась проходящему мимо осветителю, а потом снова стала серьёзной. — Моя задача — стать твоей тенью. Докладывать каждое слово, каждый рецепт. Он хочет знать, кто за тобой стоит. Граф не верит, что ты один такой умный. Думает, это заговор гильдии или конкурентов.

Я смотрел на неё и чувствовал, как губы сами кривятся в усмешке.