Вадим Фарг – Имперский повар 5 (страница 6)

Я выключил прибор. Поднял «ногу» блендера. На венчике висела тяжёлая белая шапка. Я зачерпнул соус ложкой и перевернул. Держится намертво.

— Вот он, — показал я. — Настоящий. Плотный. Живой.

Лейла смотрела с интересом.

— Пахнет лимоном и горчицей, — сказала она. — А не уксусом, как из банки.

— Именно, — кивнул я. — Без консервантов. Хранится дня четыре в холодильнике. Но поверьте…

Я протянул ей ложку.

— … вы съедите его раньше.

Лейла лизнула соус. Облизнулась.

— Неожиданно, — признала она. — Я думала, майонез — это жирно и вредно. А тут… нежно.

— Вредно — это когда химия, — подытожил я, вытирая руки полотенцем. — А это еда. Добавляйте сюда чеснок, рубленую зелень, каперсы или маринованные огурцы — и у вас каждый раз будет новый соус.

— Но соус сам по себе — это скучно. Ему нужно применение. И мы сейчас найдём ему работу.

Отодвинул миску и выставил на центр стола новые продукты.

— Этот салат — классика. Многие его испортили, превратив в кашу в тазике, но мы вернём ему уважение. Копчёная курица, ананасы, пекинская капуста. Звучит знакомо? Сейчас сделаем красиво.

Лейла уже стояла наготове. Перед ней лежала копчёная грудка, пахнущая так, что слюнки текли.

— Начинаем с мяса, — скомандовал я. — Нож отложи. Рвём руками на волокна. Так будет нежнее, и соус лучше впитается.

Лейла кивнула и принялась за дело. Я украдкой наблюдал за ней, пока шинковал капусту.

Маникюр у неё был идеальный — длинные острые ногти цвета спелой вишни. Такими обычно бокал с шампанским держат, а не курицу потрошат. Но двигалась она ловко. Пальцы цепкие, сильные. Раздирала плотное мясо уверенно, без брезгливости. Жир, кожа — ей было всё равно.

Камера снимала мои руки крупным планом, так что я мог позволить себе пару слов не для эфира.

— Неплохо справляешься для «принцессы мафии», — тихо бросил я, не поднимая головы. Нож скользил по доске: вжик-вжик-вжик. — Думал, ты привыкла только пальцем указывать.

Лейла даже с ритма не сбилась. Оторвала кусок мяса и швырнула в миску.

— Принцессы в сказках сидят в башнях и ждут рыцарей, — ответила она так же тихо, глядя на свои руки. — А я привыкла сама за себя отвечать. И капусту резать, и курицу рвать, и глотки грызть, если придётся.

— Глотки — это лишнее, — усмехнулся я. — У нас тут санитарные нормы.

— Учту, шеф. — Уголок её губ дрогнул.

Я закончил с капустой и подвинул к себе варёную морковь.

— Обратите внимание, — я снова повысил голос для зрителей. — Морковь. Многие переваривают её в кашу. Ошибка. Варить нужно, опуская в кипяток, а потом — сразу под ледяную струю. Это называется «шокировать» овощ. Он остаётся ярким, плотным и не превращается в пюре.

Натёр морковь на крупной тёрке. Получилась яркая оранжевая стружка.

Теперь самое интересное. Сборка.

Я достал металлическое кольцо. Блестящий цилиндр сантиметров пятнадцать в диаметре. Поставил его в центр плоской тарелки.

— Мы не будем делать месиво, как в столовой, — объявил я. — Мы строим башню. Еда должна радовать глаз. Слои должны читаться.

Взял миску с консервированными ананасами, которые заранее нарезал кубиками и откинул на дуршлаг.

— Первый этаж — ананасы.

Выложил жёлтые кубики на дно кольца, разровнял ложкой.

Лейла, закончившая с курицей, вытерла руки и подошла ближе.

— Шеф, — спросила она громко, с искренним любопытством. — А почему ананасы вниз? Разве курица не должна быть фундаментом? Она же тяжелее.

Я глянул на неё с одобрением. Хороший вопрос, правильный. Не пустое «ой, как красиво», а по делу. Зрители любят логику.

— Отличный вопрос, Лейла. Смотри.

Я взял кондитерский мешок с нашим майонезом и нарисовал поверх ананасов тонкую сетку.

— Ананас плотный, но сочный. Если положить его сверху, он под своим весом пустит сок. Всё протечёт вниз, размочит курицу, и салат превратится в лужу. А снизу он создаст свежую, твёрдую базу. И сок останется при нём. Физика, ничего личного.

В её глазах мелькнула искра. То ли от похвалы, то ли и правда интересно стало.

— Теперь — курица, — я кивнул на миску.

Лейла щедро насыпала слой мяса поверх ананасов.

— Приминай, но не дави, — подсказал я. — Салат должен дышать. Если спрессовать его как асфальт, будет невкусно. Воздух между слоями держит соус.

Снова сетка майонеза. Тонкая, аккуратная.

— Дальше — наша хрустящая капуста. Для объёма и свежести.

Зелёный слой лёг поверх мясного. Снова майонез. Потом — яркая морковь.

— И яйца. — Я быстро натёр пару штук прямо в кольцо. Белок и желток смешались в пёструю крошку.

Башня росла. Выглядело аппетитно: яркие полосы, разделённые белым соусом.

— Теперь — золото полей, — я сыпанул слой сладкой кукурузы. Жёлтые зёрна заблестели под светом софитов. — И финал. Снежная шапка.

Лейла подала миску с тёртым сыром. Я густо засыпал верх, скрывая кукурузу под сырным одеялом.

— Украшаем. — Я отошёл, уступая место.

Она взяла веточку петрушки и несколько ягод клюквы. Движения выверенные, точные. Зелёный листик в центр, три красные ягоды рядом. Контраст. Красиво, чёрт возьми. Вкус у неё есть, этого не отнять.

— Теперь самое сложное, — сказал я, возвращаясь к столу. — Момент истины. Снять кольцо.

Камера подъехала вплотную. Оператор даже дышать перестал. Если сейчас башня рухнет — дубль насмарку.

Я взялся за края формы. Медленно, без рывков потянул вверх, слегка прокручивая.

Кольцо скользнуло, освобождая салат.

Башня стояла. Идеально ровный цилиндр, каждый слой виден. Жёлтый, коричневый, зелёный, оранжевый, белый. Майонез не тёк, держал конструкцию как цемент, но выглядел легко.

— Вуаля, — тихо сказал я.

Лейла выдохнула.

— Красиво… — признала она. — Даже жалко есть.

— Еду жалеть нельзя, еду надо уничтожать с удовольствием. — Я взял приборы. — Дегустация.

Отрезал щедрый кусок, захватывая все слои от ананаса до сыра.

По законам жанра сначала протянул вилку даме.

Лейла наклонилась, аккуратно сняла губами кусочек. Пожевала, прикрыв глаза.

— М-м-м… — протянула она. — Солёная копчёность и сладкий ананас. И хруст капусты… Это… дерзко.

Она открыла глаза и посмотрела на меня.