Вадим Фарг – Блажий Омут (страница 29)

— Помочь? — Верея всхлипнула. — Как тут помочь?

— О, мы знаем, — улыбнулась ей третья. От её оскала по коже пробежал морозец.

Все русалки придвинулись ещё ближе, обняв девушку тесным кружком, и наперебой затараторили:

— Тебе нужна сила.

— Нужна власть.

— Тебе нужна месть.

— Справедливость.

— Но для этого…

— Тебе нужна жизнь.

— Вечная.

— Но не в этом чахлом теле.

— Не ничтожным человеком.

— Жизнь новая.

— Ничем не ограниченная.

— Тебе нужно перерождение.

— А для этого тебе нужен…

— Вечный покой в душе, — закончили они все хором и одновременно повернули головы в сторону озера.

Верея вздрогнула. Она прекрасно поняла, о чём толкуют утопленницы.

— Хотите, чтобы я стала такой, как вы? — с сомнением промолвила она.

Русалки рассмеялись ласковым, мелодичным смехом, который никак не гармонировал с их хищной натурой.

— Хотим, чтобы ты стала лучше нас. Сильнее нас. Мудрее нас. Твоя боль. Твоя жертва. Твоя нежная душа. Они дадут тебе куда больше. А мы. Мы дадим тебе семью.

Девушка нахмурилась. Она явно колебалась. Но русалки почему-то не торопили её. Вопреки всем легендам, они не пытались околдовать её и разорвать. Просто сидели подле, обнимали и с нежностью успокаивали. Терпеливо дожидались ответа.

— Что это за место? — наконец, произнесла Верея.

— Блажий Омут, — прошелестела одна с восторгом.

— Место сакральной силы, старой, как этот мир, — добавила другая.

— Место перерождения, — сказала третья.

— Место спасения, — кивнула четвёртая.

— Наш дом, — заключили пятая и шестая хором.

Девушка тряхнула головой и в нерешительности протянула:

— Я…

Русалки снова засмеялись и вкрадчиво заговорили по очереди:

— Хочешь назад?

— К тому, кто тебя породил и продал за муку и мельницу?

— Или к тому, кто должен был беречь и обещался баловать, но осквернил?

— А, быть может, к тому, кто клялся в вечной любви, но дверь закрыл пред твоим носом?

— Или к людям, которые забросают тебя камнями, а ворота вымажут дёгтем?

— Так чего же ты хочешь?

Верея сглотнула, борясь со страхами и болью.

— Я хочу… справедливости.

Не власти, мести, силы или вечной жизни. Она желала лишь справедливости.

Стоило этим словам сорваться с её губ, как русалки со смехом подскочили с мест. Они подняли Верею на ноги и повлекли к озеру. Девушка не упиралась. Она лишь немного замешкалась, когда ноги ступили в холодную воду. Утопленницы весело ворковали вокруг, стараясь утешить и ободрить. Говорили, что бояться нечего. Что помогут ей. И девушка послушалась. Позволила увести себя на глубину.

Ей сделалось не на шутку страшно, когда пропахшая тиной вода коснулась подбородка. Но ещё один шаг оказался и вовсе роковым. Дальше дна не было, и Верея шагнула в пустоту, потеряв опору. Она тотчас ушла с головой. Инстинкт борьбы за жизнь заставил её начать барахтаться, чтобы выплыть. Но русалочьи руки держали крепко. И увлекали всё дальше и глубже.

Мимо промелькнуло белое лицо утопленницы. Она улыбалась широко и совершенно счастливо. Её длинные, чёрно-зелёные волосы змеились вокруг подобно диковинным водорослям.

Верея запрокинула голову и в последний раз взглянула сквозь сомкнувшуюся над ней толщу воды. Она сумела различить мутное пятно луны прежде, чем воздух принялся рваться из горящей от напряжения груди. Задерживать дыхание сделалось сложно. Русалки тащили её на самое дно, где вода была тёмной и студёной, как зимняя прорубь.

Пузырьки вырывались из её рта серебристым жемчугом. Снова и снова. Пока вдруг не прекратились.

Девушка попыталась высвободиться. Хотела сказать русалкам, что передумала расставаться с жизнью даже ради справедливости, но было уже слишком поздно.

Темнота окутала Верею блаженным забытьём.

От женщин кругом голова. Глава 6

Когда же девушка каким-то чудом вновь открыла глаза, вокруг опять царила ночь. Но другая. И мир вокруг сделался совершенно иным. Верея даже не сразу поняла, что умерла и обратилась в нечисть. Случившаяся с ней метаморфоза поразила её, ввергнув в пучину глубочайшего отчаяния, которое вообще ведомо любому существу. Она сделалась безобразной тварью. И в то же время оказалась сильнее всех прочих существ в лесу. Терпеливые русалки не покидали её ни на миг. Они помогли ей свыкнуться с новой личиной и совладать с силами, а после и вовсе обучили Верею, как оборачиваться человеком. Но то случилось не сразу. А после многих дней страданий, на которые не всякая нежить способна.

Смирившись с новой ипостасью, Верея первым делом узнала, что же стало с её близкими. Она наблюдала за ними неустанно, но явиться пред ними не решалась. Потому как сгинувшую в лесу дочку родители искали долго. А после оплакали и отпустили её дух в лучший мир со всеми почестями. Конечно, отец винил себя. Он часто твердил об этом. Быть может, мать думала так же. Но ни разу не упрекнула мужа. В случившимся и её вина была: о чувствах дочери к подмастерью кузнеца она знала и смолчала, а как пришёл час, так не смогла дочерин секрет отстоять перед супругом.

Мельник Креслав пережил ту страшную ночь. Только ни слова правды не сказал о том, почему вдруг сделался одноглазым. Всем отвечал, что впотьмах с лошади упал в кусты. Узнав о пропаже Вереи, никак не выразил своих эмоций. Только промолвил, что, видать, не судьба на ней жениться. А по осени посватался за другую девушку из Бобровой Запруды. Но до свадьбы дело так и не дошло. Нашли Креслава мёртвым через неделю после сватовства. Его задушили тяжёлыми янтарными бусами в собственной кровати. Покойник поседел до последнего волоска, а в остекленевших очах посмертно застыл ужас.

Через несколько дней после того, как обнаружили задушенного мельника, пропал и Лесьяр. Никто так и не узнал, куда именно он подевался. Ходили слухи, что нечисть утащила парня в чащу и там разорвала на куски. Но, быть может, он попросту сбежал так далеко, как только мог. Потому что вместе с кузнецовым подмастерьем пропало и фамильное серебро из хозяйского сундука. Так или иначе, красавца Леся никто более не видел.

Жители Медового Яра и окрестных деревень напридумывали своих историй и о том, почему же пропала бедная Верея. Но ни одна из них даже близка не была к истине. Пока однажды спустя пять лет брат Вереи в компании своих друзей и подруг не пошёл в лес собирать дикую землянику.

Все разбрелись кто куда. А паренёк вышел к озерцу средь плакучих ив. День стоял жаркий. И юноша спустился к водице, чтобы попить. Но стоило ему зачерпнуть воды, как прямо пред ним возникли две русалки. Голые красавицы захихикали и потянулись к оторопевшему парню, но вдруг властный женский голос сердито окликнул их, запретив к нему прикасаться. Юноша узнал этот голос. Он обернулся и увидел под раскидистой ивой свою сестру в человечьем обличии. Заплакал безутешно и горько, поскольку понял, что стряслось с сестрицей в её последние часы нечто недоброе, раз сделалась она нечистью.

Верея крепко обняла брата. На сей раз это было их последнее объятие. Она начистоту рассказала ему обо всём, что с ней приключилась. И велела пообещать, что он никому и никогда не расскажет. Но и ходить сюда более не посмеет. Брат сдержал слово. Он выслушал сестру, а после забрал свою корзинку с земляникой и с задумчивым видом ушёл. Возвратившись домой, юноша коротко глянул на родителей, которые допустили всё произошедшее с сестрой. А спустя неделю он собрал вещи и уехал навсегда из Медового Яра, присоединившись к заезжей княжеской дружине. Не пожелал оставаться дома. Не захотел заниматься отцовскими пчёлами вовсе. Так Радим лишился единственного наследника. После его смерти пасеку прибрал к рукам местный староста, а семья Вереи навеки потеряла свой Медовый Яр.

Осень осыпала листья. Оголила лес. Превратила кучерявые деревья в угольно-чёрных исполинов.

Зима замела белым снегом все дороги в те края. Замерло и замёрзло всё, кроме чернильной глади Блажьего Омута, где в зачарованной воде прятались его обитательницы.

И дни полетели ещё стремительнее. События набрали ход, замелькали. Лес жил своей жизнью. Годы шли. Минули десятилетия. И Верея сделалась самой главной среди русалок и мелкой лесной нежити. Но оберегала она не только нечисть, но и простой люд. Не давала вершиться кровавым расправам над путниками. Не разрешала своим сёстрам-русалкам топить заплутавших мужчин. И людских бесчинств не допускала, насколько позволяли её силы. Так было до того злополучного дня в начале месяца Студня, когда пьяные парни из Медового Яра вздумали искупаться с русалками в Омуте.

Вода там и вправду никогда не замерзала. Но только не от того, что была тёплой. Напротив, она оставалась обжигающе ледяной. Лишь чары не давали льду схватиться на поверхности. Откуда это было знать пьяным остолопам? Они полезли в воду. Брага в их жилах гуляла, разгоняя кровь. Холод ударил по ней. Оттого им тотчас сделалось дурно, да и посводило конечности. Русалки со смехом приняли это за игру, да и попытались вытащить идиотов на берег, а тем почудилось, что утопленницы хотят их утянуть на дно. Они принялись вырываться. Одного-таки удалось возвратить на берег живым. Но трое утонули.

Спасённый парень со всех ног помчался в деревню. Его похмелье сняло как рукой. Только в смерти товарищей обвинил он русалок, а не выпитую брагу.

До той ночи Верея полагала, что самое страшное в её жизни миновало. Она ошиблась. Селяне собрались гурьбой, взяли факелы, вилы и топоры, захватили рыбацкие сети и явились к Блажьему Омуту. Верея в попытке уберечь своих сестёр призвала чары и наслала густой туман, который застилал людям глаза. Тогда-то в поднявшейся неразберихе её и ударили по голове чем-то тяжёлым. Раненая Лобаста упала в сухие заросли рогоза и оборотилась девушкой.