Вадим Добруша – Наматука (страница 7)

– Ты такой сладкий, как нектар цветка, я благодарна тебе за эти минуты, так хорошо мне ещё никогда не было.

– А, ты, любимая моя,

Прекрасна как богиня,

Я счастьем овладел, к которому стремился,

От счастья захмелел, без памяти влюбился!

Она радостно посмеялась и прижалась ко мне всем своим обалденным телом. И мы накрывшись покрывалом, не хотели разъединятся до утра. А за окном бесилась буря стонало всё и вся, под тяжестью её напора и дождя.

Утром тишина, птички поют, солнце светит. Я лежу под покрывалом на кровати.

Она зашла в комнату одетая лишь в короткую майку выше колен, стройная, красивая, желанная.

– Я принесла тебе ещё чистую одежду моего отца, она тоже подойдёт, как и прежняя. На примерь.

Я встал навстречу, чтобы взять одежду, покрывало слетело вдруг неожиданно открыв мое неодетое естество.

Пери сразу вперилась взглядом в мой голый торс.

– Ого,– воскликнула она, разволновавшись задышала интенсивно.

Я увидев такое волнение, взял её за плечи скинул майку, раздвинув лямки. Она предстала совершенно обнаженной со своей великолепной фигурой, торчащими розовыми сосками. Обнял, стал целовать её полные красивые губы, она обняла в ответ и шла навстречу активно. Застонала нежно, призывно. Уложил на спинку и вошел аккуратно. Ахнула, радостная и сладкая, выше моих сил было держаться. Любил её самозабвенно, сильно, весело и с нежностью одновременно. Она умирала и возрождалась, умирала вновь и снова всплывала из сладкого беспамятства. Стонала покрикивала, наши тела танцевали радостную песнь любьви, выбрасывая сладкие соки. Мы в великом экстазе любили друг друга до исступления. Закончив лежали и не хотелось выходить из неё, и она просила:

– Славич не выходи из меня, ещё побудь немножко. Так хорошо, так сладко быть с тобой. Любимый.

– Конечно любимая, мне и самому не хочется отрываться от тебя.

После вымылись, оделись, покушали вкусно. После нежились на поляне полусидя обнявшись. Это было счастье ребята.

На следующий день дошли до главной деревни, где Перри объявила, что духи повелели взять меня в мужья. Заметил, что никто не удивился, видимо уже поняли наше стремление друг к другу. Договорились, что через неделю будет устроен праздник по этому поводу. А мы с Перри продолжали путешествовать. Она заметно сияла от счастья, конечно, столько лет воздержания и тут такое событие и такие радости. У неё сейчас наблюдался небывалый эмоциональный подъем, она как бабочка на крыльях, летала по дорожкам. Привела меня к бухте, где добывали жемчуг, кстати это оказалось та бухта, где меня повязали когда-то. На поверхности плавали несколько катамаранов с которых, время от времени ныряли молодые парни за жемчугом.

Перри предложила понырять с берега:

– Под водой свой прекрасный мир. Там здорово. Нужно только привыкнуть.

– Я конечно плавать умею, нырять могу, но давно не нырял. Получится ли?

– А, ты не торопись, постепенно всё получится.

Она разделась и осталась в симпатичном сплошном купальнике, хорошего стиля, или это на её прекрасном теле даже купальник смотрелся здорово. Достала пару: очки и трубки для подводного плавания. Показала, как пользоваться, я вспомнил молодость, когда-то это пробовал, а теперь с помощью Перри вспомнил всё быстро.

И для меня открылся ещё один, новый мир – подводный. Прекрасный и необычайный. Мы плавали вместе. Теперь жена Перри, знаками показывала интересное и важное. Я даже умудрился достать небольшую раковину в которой нашлась маленькая красивая жемчужинка. Поддел её ножом, положил внутрь песчинку и бросил раковину в воду, пусть новая растет. Жемчужину подарил Перри, она взяла поцеловала благодарно и проткнув повесила к другим на браслет правой руки. Она показывала мне рыб, которых можно есть, и тех, что ядовиты. Мы ловили различных крабов и отпускали.

– Перри, по-моему, ты можешь находиться под водой дольше обычных людей?

– Конечно. Этому меня отец учил, я и тебя научу.

Мы подплыли на небольшой лодке долблёнке с ныряльщиками, там я пробовал говорить с ними о том, что хорош ли улов сегодня? Они, помогая мне общаться на их языке отвечали, что улов пока не очень. Больше мелких жемчужин, не все стараются брать, бросают обратно, чтобы росли дальше, а хорошие жемчужины на приличной глубине и достать их сложно не хватает дыхания.

Здесь Перри вмешалась, просила показать, где такое место.

Когда показали заявила, что достать можно и ушла плавным нырком в глубь. Мы смотрели вслед погрузив головы в очках под воду.

Там виднелся силуэт Перри, уходящий всё ниже и ниже. Вскоре я начал беспокоится за неё, как, впрочем, и остальные, её не было уже долго даже для хорошего ныряльщика, некоторые из парней собрались нырять, помочь подняться, но она наконец показалась, поднимаясь неспешно и уверенно вверх.

Всплыла улыбаясь, как всегда лучезарно, забросила сетку в один из катамаранов. Я наблюдал за ней обеспокоенный, но видел, что не задыхается, спокойна, будто пять минут с лишним не плавала под водой. Остальные ныряльщики подплыли к этому катамарану посмотреть результат. В сетке для раковин оказались более крупные, чем у ловцов экземпляры, семь штук. Вскрыли раковины и все были поражены величиной жемчужин, пять белых и одна розовая довольно крупные экземпляры, а в седьмой, самой большой, блестяще-прекрасная, крупнее остальных тёмно-синяя жемчужина. Все пришли в восторг от такого улова и в знак уважения кланялись Перри, сложив ладони вместе на груди. Синюю подарили ей же, хоть она и пыталась не брать, но убедили и взяла.

Мы вернулись с ней домой под вечер, покушали полюбовались на жемчужину и Перри начала ластится ко мне, так очаровательно, что я готов был её на руках носить до последнего дня. Ну что тут поделаешь, медовый месяц в самом разгаре, у меня даже в бурной молодости так хорошо не было.

Через неделю состоялось празднество по поводу нашей свадьбы. Мы всей деревней собрались на главной площадке, ели вкусности, общались и я уже пробовал сам говорить на языке племени больше и слушать. Женский хор запел песню рассказ, о том, как страшная буря хотела утопить моряка, но он оказался сильным и удачливым человеком, сумел доплыть до прекрасного острова, где жил добрый и работящий народ. Здесь моряк увидел прекрасную девушку, которую быстро полюбил, а девушка увидев, что мужчина очень достойный человек, тоже полюбила его всем сердцем. Духи были рады такому союзу и предрекли молодым жить долго и счастливо.

Прямо спектакль, опера в стиле Макуи. Здорово спели, многое понял сам, что – то подсказала Перри, а затем начались пляски.

Я всегда любил потанцевать современные танцы дома, особенно мне нравились тамтамы, а здесь то ребята работали на тамтамах отлично, это национальная музыка. Подвыпив немного хмельного, вызвался плясать с молодыми парнями и всем понравилось, так как у меня здорово получалось и выплясывал поглядывая на Перри, которая радовалась и такому моему умению. В конце концов я увидел гладкую широкую доску не знаю для чего она, взял её попросив, конечно и решил попробовать элементы нижнего и верхнего брейк-данса, который когда-то практиковал. И ведь вспомнил и получилось. Поначалу вспомнил "Лунную походку", зрители радостно аплодировали, затем показал танец смешного робота, это привело всех в восторг, в финале выступления на доске показал элементы нижнего брейка, крутил что мог вспомнить, не всё вышло как хотел, но этот танец здесь не видывали, оценили сразу, поняв, что это здорово. Кое-кто из молодежи тоже пробовал, но получалось плохо и смешно, техника то незнакомая. И над ними смеялись, и они сами над собой смеялись. В общем было весело и здорово. Перри сказала, что споёт для своего, теперь уже мужа и для всех гостей песню из России. Рассказала о чём в ней поётся. И запела:

– Ой цветёт калина в поле у ручья,

парня молодого полюбила я,

парня полюбила на свою беду…

Слушали запоем все, не понимая слов, люди прониклись силой льющейся песни и игрой чудесного голоса Перри, а она пела, глядя на меня, огромными глазами и я вновь обалдевший от её исполнения, невероятно задушевного, чистого льющегося будто с небес голоса, серьёзно разволновался.

Поздно ночью несколько крепких мужчин, унесли нас до дома на специальной платформе на двоих, та самая гладкая доска, так вот для чего она нужна. Мы благодарили, молодых носителей и они удалились. Я несколько устал, от такого праздника, но Перри не дала мне спать, сразу напоила из малюсенькой чашки зельем, от которого открылось, второе дыхание и я напал на неё, горел бешеным желанием и ей это нравилось, мы, вновь долго радовали друг друга не один раз, и я счастливый уснул первым.

Мое чудесное преображение

Так жили ещё недели три. Принимали страждущих у себя, ходили по деревням, лечили, немного помогали словом. Причем я не только помогал Перри как санитар, она потихоньку, дозированно учила меня некоторым методам лечения. Я сам напросился, и уже по мелочам, кое-что у меня получалось. Попутно осваивал некоторые ремесла, которые могли пригодиться здесь. Нырял уже более уверенно под воду и там как рыба гонялся за Перри, она радостно улепётывала, но старалась попасться моей погоне, и мы радовались вместе, этим детским, по сути играм. Я заметил, что стал выглядеть более атлетично, появилась большая выносливость. Не чувствовал некоторых прежних болячек. Когда Перри показала меня мне в зеркале в полный рост, зеркало было у неё не широкое, но метра полтора высотой, то я с удивлением понял, что помолодел, на десяток лет просто. При этом мой рост увеличился на пару сантиметров. Выглядел теперь сорокалетним, а в сорок мне дома ещё, давали 35 лет. Перри говорила правду, у меня был шанс пожить в среднем возрасте приличное время.