Вадим Добруша – Наматука (страница 9)

Теперь то я понял свое необычное отношение к своему псу, как любил его, но бывало наказывал несправедливо. Теперь увидел те моменты, когда был неправ в своих действиях, а он смотрел на меня преданными глазами и мне становилось стыдно, за совершенные несправедливости в его отношении. Я вновь увидел Наматуку, как живого и чувство вины и любви вперемежку, охватило меня с такой силой, что не в силах сдержаться я чуть не разрыдался как ребенок. И глубина скорби была очень велика. Перри обняла меня вновь, она поняла сразу, что со мной происходит. Успокаивала, как маленького ребенка, и я постепенно успокоился, но не стыдился своих слез, лишь почувствовал, в подсознании, как Наматука посмотрел на меня издалека и проявил вновь огромное сочувствие: доброе, спокойное, укрепляющее.

Утром мы взяли лопаты, Перри показала, где вход в хранилище.

– Экспедиции, которые здесь работали, оставляли после себя, некоторые вещи, они хранились все эти годы под домом.

Мы раскопали вход, вскрыли крышку и увидели маленькую комнату, заставленную ящиками. Много бумаг, образцы растений, гербарии, минералы. Ещё старые испорченные приборы, пробирки, микроскопы и т.д.

В одном из крупных ящиков обнаружились две винтовки с глушителями и оптикой, но стреляли они маленькими капсулами с веществом, видимо снотворным. Наверное, брали сюда в надежде усыплять крупных животных и затем изучать их, но крупных диких не оказалось и винтовки почти не применяли. Капсул брали много про запас, и 55 штук сохранилось, хорошо упакованных почти не тронутых. Винтовки тоже в хорошем состоянии, смазанные. Здесь же инструкция к ним на английском языке. Почему они остались на острове, загадка.

– Вот это классная находка,– обрадовался я,– с этим можно воевать не убивая. Снотворное. Надо проверить на какое расстояние можно вести прицельную стрельбу.

– В инструкции пишут до трехсот метров, крупные животное как лошадь засыпает за 20 секунд, и спит крепко три часа,– читала Перри,– если меньше животное, то и четыре и пять.

– Значит, человек будет дрыхнуть четыре-пять часов точно. Это уже здорово. Проверим – я был доволен этой находкой.

Так же нашлись сухие пайки, давно просроченные, аккумуляторы и портативные рации, четыре штуки, работа до пяти километров. Я проверил, рации работают, так как практически не использовались. Надувные матрасы и подушки, рюкзаки, сумки разного калибра. В одном из ящиков нашелся пистолет Макарова! Целехонький и две нетронутых обоймы к нему.

– По моему это мамин. Я ещё маленькая была, видела маму с ним. Она его крутила и говорила, что нужно спрятать, лучше бы не пригодился. Похоже, может пригодиться.

– Посмотрим, это крайняя мера. – ответил я.

Ещё в схроне нашлись плащи, одеяла, медицинский саквояж. Препараты больше просрочены, но бинты, капсулы, и не химия, в сохранности. Даже палатку небольшую нашли, водонепроницаемую.

– Это моим родителям не было нужно, вот и зарыли. Будто знали, что нам пригодится.

С винтовкой решили попробовать на поросятах готовых на убой. Договорились с одними хозяевами, я ушел на триста метров прицелился через оптику и попал точно в бедро задней ноги. Свинтус хрюкнул недовольно, побегал десять секунд, свалился и через двадцать уже заснул. Засекли время сна, он проспал четыре с половиной часа, но проснувшись ещё минут десять вёл себя как пьяный хрюк, выглядел смешно и мы посмеялись с хозяевами вволю. Действительно похож на очень пьяного, недовольного человека, да на четырех ногах еле стоит. Потом он успокоился и несколько минут стоял задумавшись, видимо пытался сообразить, что это было, но его натура не выдержала голода, и он побежал яростно чавкать еду, оглодал очень. Хозяева решили пока его не трогать. Пусть поест, а там видно будет. Хорошая новость, что винтовка и капсулы работают, это уже неплохое, бесшумное оружие.

Я изучал рельеф острова, искал возможности переходов, дальних и ближних. Разговаривал с людьми уже более уверенно, знакомился с ними самостоятельно.

Глубокую медитацию с Перри мы делали только вместе. Я потихоньку осваивал и это пространство, не торопясь, понимал, насколько спешка опасна в этом деле. Пытался на секунду, две или даже три, вступить в контакт с бестелесным существом у скал. Он являлся не совсем духом. Это высокоорганизованный, материальный, разумный субъект, обладающий огромными возможностями, неподвластными нам. Имел нестабильное, постоянно меняющее формы тело, но виделся мне и Перри как большой огненный шар неправильной, в основном формы. На прямой контакт не шёл. Мы ему были неинтересны.

"Ну, да ладно, – размышлял я, – может когда ни будь, сможем поговорить". И как – то раз на такие мои мысли он ответил секундным образом ухмылки.

– Славич, он тебе ответил, – обрадовалась Перри, – это уже прорыв.

Вскоре произошло событие, которое поразило меня довольно глубоко. Надо сказать, что народность острова, его жители выглядели довольно привлекательно. Не похожи на других жителей Океании, скорей смесь гавайцев и японцев. Мужчины среднего и даже высокого роста, сложены атлетически в молодости, с чуть опухшим телом в зрелости и очень колоритные бравые старики. Не случайно мать Перри полюбила одного из мужчин. Женщины миловидные, попадаются даже красивые, фигуры у них очень качественные, у молодых тонкая талия не гигантская, но объемная грудь, широкие, но в меру бедра. Женщины в возрасте, уже более полные, но не утрачивающие красоты фигуры, она только более объемная. Цвет кожи как кофе с молоком светло коричневый, и очень приятного оттенка. У них оказалось, нормой жизни многоженство. Мужчины умирали чаще, то в море, то из – за неизлечимых болезней и другие причины. Многие женщины не находили себе пару, поэтому с древних времен и до сих пор, у многих мужчин было по две жены. И они нормально уживались.

Со мной получился необычный казус. К Перри приезжали представители других деревень и о чем – то шептались. Она в конце концов, объяснила мне в чём дело. Проживая удаленно, очень компактно по сути, это племя нуждалось в притоке свежей крови, что необходимо для полноценного развития племени, дабы избежать вырождения. Они иногда плавали для этого обмена невестами в дальние походы к другим племенам, но это сложное и опасное дело осуществляли не часто. Поэтому же, когда прибывали экспедиции, некоторых мужчин, просили переспать с местными женщинами, без объязательств с их стороны. Просто нужна здоровая свежая кровь, чтобы племя не вырождалось. И вот теперь эти посланцы, просили у Перри меня, как производителя! Понятно, что я не обязан жениться, растить этих детей впоследствии, но свежей крови добавить было бы хорошо.

– Конечно, мне не хочется отдавать тебя никому, но традиции и необходимость для выживания племени, пополнять свежую кровь, заставляет меня просить тебя об услуге.

– Что, мне надо переспать с кем- то?

– Ну, да. Но только один раз с одной женщиной.

– Так их может быть несколько ещё?

– Да. На самом деле. Ну сейчас просят три женщины. Две замужем, но ещё молодые, одна девушка свободна, она хочет быть твоей второй женой.

– Охренеть! Да зачем мне вторая жена, у меня есть уже моя любимая, единственная.

Перри заметно порадовалась этим словам.

– Славич, если честно, мне очень не хочется тебя отдавать никому. Я люблю тебя до умопомрачения, но приходится смириться, хоть частично, ради, нормальной жизни племени, сам всё понимаешь.

– Так, а не получится ли, что я пересплю с кем-то, хоть раз, а ты потом ради благополучия племени тоже будешь спать с другими мужиками?

– Совсем не обязательно. Меня эта традиция не касается радикально, ведь всегда должна быть наготове. Кроме того, я уже говорила, что мне было предначертано получить мужа по разрешению духов. Ну это для всех так, а для нас с тобой, я рожу точно, когда всё успокоится, но только от тебя и для нас тобой.

Перри взгромоздилась мне на колени обняла и целовала так нежно и смачно, и вкусно, что я тот час разъярился стянул с неё платье и неудержимо терзал её часа два. Чему она была несказанно рада.

С большими сомнениями пришёл в нужное место, пока добирался, уже по дороге придумал кучу отговорок, чтобы отказаться от этого спаривания. Старшине деревни говорил всякую ерунду, но в конце всё же признался, что не могу изменять любимой жене, даже если это почетная миссия и никакого осуждения. Старшина понял меня правильно, сказал, что я ещё и пример преданности и осуждать будущего Наматуку не может, но уговорил, не знаю, как, хоть чуть-чуть, но всё же переспать с молодой вдовой по имени Мая. Я просто заставил себя, очень быстро закончил с девушкой, будто на поезд опаздывал и сбежал.

Домой чуть ли не бегом добирался. Так спешил, только пятки сверкали. Когда вышел на полянку перед домиком, увидел готовящую ужин Перри и обнял её настолько страстно, будто год не видел. Она радостная обхватила мою шею. Я поднял её и начал кружить. Она обалдела от такой встречи целовала меня сверху пока не опустил на землю. Мы долго стояли обнявшись.

– Прости, Перри, ну не могу я с другой, когда ты у меня есть. Никто не нужен, только ты.

Перри смотрела на меня радостно, видимо и ей эта традиция не по душе совсем.

– А, у меня всё готово, твое любимое рагу.