Вадим Денисов – Группа «Сибирь» (страница 40)

В Красноярске об этой теории, похоже, никто ещё не слышал.

Наискосок через площадь расположен один из красноярских автовокзалов, территория которого способна потрясти и напугать любого гостя краевой столицы, рискнувшего уехать отсюда на обшарпанном автобусе. Ларьки, лоточники с фальшивым и настоящим золотом, назойливые попрошайки, наглые бомбилы с космическими ценниками, тут же игорные заведения всех мастей, груды мусора, незаконной рекламы и транспортно-пешеходный хаос — здесь находится настоящий портал в наши 1990-е годы. А вот и контролёры. Из белой спортивной «японки» с открытыми дверями доносилась громкая музыка, рядом, болтая и подначивая друг друга, хохоча нарочито громко, нагло, торчала кучка участковой братвы. Уверенные в себе пацанчики в коротких кожаных куртках и спортивных штанах вызывали острое желание вытащить ТТ, потратив на исполнение пару магазинов.

Чёрт побери, но как же сложно оставаться непредвзятым! Думаю, это даже невозможно. Рано или поздно ты всё равно в этом себе признаешься, что бы соблюдать принцип невмешательства исключительно на жёсткой дисциплине. Честнее признаться себе в этом, чем лживо играть в равноудалённость. Проводя на Земле-2 недели командировок, переживая с людьми их трагедию, нельзя оставаться нейтральным ко всему, что причиняет им боль. Ни в коем случае нельзя зачерстветь, обрасти цинизмом. Так что, только дисциплина. Ну и определённая профессиональная деформация. Она наверняка появится.

Маленькая парковка возле гостиницы отлично подходила для наблюдения. Вальяжно расположившись в салоне с приоткрытой водительской дверью, я неспешно попивал крепкий кофе прямо из термоса, следил за поворачивающими налево автомобилями, а заодно и за прохожими.

Интересная штука! Несмотря на общее положение дел и общую социальную атмосферу, как в губернской столице, так и в стране в целом, на лицах спешащих по делам жителей мегаполиса не было видно обречённости. Озабоченность, а то и явная тревога, привычное озлобление — частые кадры, такое фиксируется. А вот обречённости не видно, люди свыклись, обтёрлись.

Не знаю, ясно ли всем им, как мне, что страна неуклонно сползает в пропасть? Скорее всего, люди это отлично понимают, народ не дурак. Понимает, что закрытые проходные стратегических заводов никогда уже не распахнутся для пропуска толп рабочих, а новые отечественные заводы никто не построит. Что звание «инженер-технолог» или «наладчик» уже не обретёт былое достоинство и гордость, что китайцы постепенно начинают всё активней вмешиваться уже не только в торговлю и производство ширпотреба, но и в политику, а предпосылок для общего улучшения качества жизни не видать.

Ничего страшного, они привыкли. Проявления общественного протеста, всплески публичного недовольства, конечно, есть и будут, но всё это мелко. А серьезное протестное движение без весомой поддержки, организационной и финансовой, ни за что не организовать, это закон. Нужна какая-то третья сила. Которой нет. Разве что китайцы начнут бодаться с американцами непосредственно на российских землях. Люди стараются об этом не думать, они живут в привычном цикле «дом – работа – магазин – дом», а в этой цепочке что-либо менять трудно, по большому счёту на неё не влияет социально-экономическая формация. Инерция огромна. Это и есть уклад.

И никто из красноярцев не знает, что всё могло сложиться иначе. Не в кухонных фантазиях и не в болтовне политиков, а на самом деле. «Знаете, а есть такая реальность, где…» и продолжить про национальные проекты, про изгнанных взашей европейцев и американцев, окопавшихся в каждом третьем властном кабинете, про импортозамещение и развитие современных технологий, про строительство новой инфраструктуры… Что сделают слушатели, услышав очевидный бред? Медицинскую карету вызовут. «Что-то вы чрезмерно взволнованны, молодой человек, может, укольчик сделаем?». Ох, и адаптивное же существо человек! Сам себя уговорит, переломает, но ко всему приспособится! Пока молния действительно не грянет. Настоящая молния, фактическая.

Некому показать и научить. Никто и не покажет.

Если я, например, хотя бы попробую начать делать что-то подобное, то очень быстро окажусь в вечной ссылке на охране какого-нибудь режимного объекта на Каспии или Новой земле. Без права выхода за периметр. Если вообще не грохнут.

Так что наше дело не просвещать. Наше дело извлекать.

Время шло, я меланхолично поглядывал в окно, туда, где, сталкиваясь, перекручивались и втягивались воронкой кругового перекрёстка плотные потоки автомашин и цепочки идущих от остановок прохожих. Определённые очередной модой прически, одежда и обувь с одних и тех же базарных прилавков делали их похожими друг на друга. То, что отличает каждого, скрыто глубоко внутри и проявляется в привычках, деяниях и линии поведения. Беглым, а порой и пристальным взглядом этого не заметишь. Лишь в конкретной жизненной ситуации, которая может произойти прямо на улице, личностные свойства обнаруживают себя, и человек может раскрыться с совершенно неожиданной стороны.

Рядом со мной стояла тёмно-вишнёвая Lancia Thema — автомобиль E класса первого поколения и два одинаковых чёрных «бумера». «Амакс» считается крутой гостиницей, чему искренне удивляется Потапов. Ближе к ночи здесь начнёт собираться беззаботная публика, в основном зрелые мужчины и молодые женщины. Вот у них единый стиль одежды отсутствует. Костюмы и галстуки, строгие вечерние туалеты соседствуют с модельными джинсами и свитерами, повседневными платьями, нарочито мятыми светлыми брюками и небрежно расстегнутыми на груди дизайнерскими рубахами. Общей, пожалуй, является лишь атмосфера уверенности и богатства. Даже не совсем свежие водолазки и небритые физиономии будто осыпаны невидимой бриллиантовой пыльцой. Много дорогих телефонов.

На входе в отель установлена рамка металлодетектора, однако под пиджаками и куртками наверняка будут спрятаны пистолеты, с десяток на зал. Сноровистые официанты быстро разнесут мясные, рыбные и сырные тарелки, заиграет лёгкая джазовая музыка. В подсвеченном синим аквариуме зашевелятся омары, по залу поплывёт лёгкий романтический аромат дубовых углей. Рассеянный зеленоватый свет крохотных плафонов создаёт в зале ресторана интимную обстановку. Вдоль одной из стен большие диваны чёрной кожи, расположенные полукругом вокруг столиков, образовывают подобие отдельных островков, что создаёт если не полное уединение, то его иллюзию.

Припозднившийся житель микрорайона, проходя мимо, заметит в просвете между тяжёлыми шторами очаровательную певицу в расшитом золотыми блёстками длинном платье, лохматого скрипача и неприметного гитариста средних лет.

Видел я эту публику позавчера, когда дежурил на месте поздним вечером. Белый «крузак» легко вписывался в компанию престижных машин. Парочка милиционеров, прибывших по договорённости с начальником ближайшего ГОВД, чтобы проверить качество отдыха избранных, внутрь зайти так и не решилась. Постояли на крыльце, поглядывая через толстое стекло на троицу здоровенных секьюрити, которых в качестве усиления притащил с собой кто-то из гостей, послушали приглушённую музычку, да и отбыли восвояси. Меня они тоже тревожить не стали.

Закончились вечерние бдения. С этого дня в план ОРМ — оперативно-розыскных мероприятий внесены изменения. После утреннего совещания было решено изменить время дежурства, исходя из следующих соображений. Если Ложкин и будет разъезжать по городу в контактах со знакомыми, то после обеда и до наступления часа пик. В час пик, когда можно наглухо застрять в пробках, он не поедет. А в берлогу, которая может располагаться за городом, нужно вернуться до темноты. Направление выезда из города — Сосновоборск и Железногорск, где он некогда трудился.

Сегодня вечером стоит поискать его именно в том районе. Понятно, схема хлипкая. Что делать, мы вообще работаем на случайность. Новенькие часики подсказывали, что смена подходит к концу. Пожалуй, пора выдвигаться за братвой, а то и сам встряну в пробки. Я запустил двигатель и чуть раньше запланированного времени через круг выехал на Коммунальный мост. Как выяснилось, сделал я это вовремя — на перекрёстке улиц Сурикова и Ленина в кармане задребезжал сотовый.

— Миша, можешь быстро ко мне подскочить? — прозвучал взволнованный голос Потапова.

— А что случилось? — я тоже заволновался.

— Ты где там ваще?

— Бляха, мы что, в переспрос играем? — разозлился я — На Сурикова, сейчас на Ленина поворачивать буду. Что произошло?

— Зашибца! — обрадовался Иван. — Ложкин приехал, он сейчас на хате. Может у себя, а может у соседки.

— Во дела-а! Прёт, Ваня, прёт!

— Ага, встрепенулся! Тут такая картина вырисовывается, один я его гладко не возьму, тем более без машины. Шуму будет много.

— И не нужно одному. Слышь, а ты не ошибся?

— Как тут ошибёшься, если его пикап в семидесяти метрах стоит... Командиру брякнул, он уже бежит.

— Сейчас подлечу, — пообещал я. — С какой стороны нырять?

— А прямо с Декабристов давай, через арку. Встань так, чтобы быстро закупорить, если понадобится. Я уже выхожу.

— Принял, жму!

Но жать получалось плоховато, машины передо мной, как назло, двигались медленно. Через минуту последовал второй звонок.