Вадим Денисов – "Фантастика 2025-36". Компиляция. Книги 1-21 (страница 563)
– Значит, из круга подозреваемых можно смело исключать тех, кто танцевал вместе со мной, – подумала я вслух.
– Можно было бы, если б мне не удалось узнать личность хозяйки артефакта, – поправил меня Делайл. – Хотя на нем оказалось столько заклинаний, которые должны были помешать увидеть лицо пакостницы, но… я все-таки недаром маг-артефактор, чье имя знают в столице. Стоило немного повозиться, и теперь мне все известно.
– И кто это сделал? – спросила я, теряясь в догадках.
– Арианна Лэнгфилд.
– Кто-о-о? – воскликнула я.
Моему удивлению не было предела.
– Арианна Лэнгфилд, – повторил Делайл, и в его глазах вспыхнул опасный огонек.
– Вот так дела-а-а, – протянула я, все еще не веря в услышанное. – Ну, то, что она всю нашу троицу недолюбливает, мы давно уже знаем. Но чтобы мне стекло в пуанты сыпать, это все же удивляет. Зачем ей ставить мне палки в колеса, если она даже в театре уже давно не работает? Лет десять точно. Какая ей разница, кто будет солировать в «Бездне океана»?
– А что, если ей все равно, лишь бы это была не ты? – предположил Делайл.
Его догадка поразила, как нападение из-за угла.
– Настолько меня ненавидеть? – изумилась я. – Да за что? Я ничего ей не сделала дурного!
– Всего лишь навсего имеешь то, о чем она грезила многие годы, а потом по своей же вине потеряла, – парировал он с легкой полуулыбкой. – Она смотрит на тебя, и ее гложет несбыточное желание оказаться на твоем месте. На месте солистки одной из любимых театральных постановок Южной империи.
– Никто ей не мешал проводить больше времени в зеркальном классе, а не в компании богатых мужчин с сомнительной репутацией, – буркнула я. – В своих разрушенных мечтах леди Лэнгфилд виновата сама. Чтобы мечта стала реальностью, о ней мало просто грезить. К мечте нужно идти сквозь бури и грозы, сквозь шипы и тернии. Словами и пустыми мечтаниями этот путь не преодолеть.
– Ты очень мудрая девушка, Марьяна, – промолвил он с улыбкой и посмотрел мне в глаза с такой щемящей теплотой и нежностью, что я смутилась его взгляда, опустив глаза в пол. – Но не все обладают такой мудростью. Арианна заносчива, завистлива и в какой-то степени ленива. Ей хватило упорства достигнуть того, что она достигла, не без помощи покровителей, конечно, что ей в минус, а потом она просто расслабилась, надела незримую корону и почивала на лаврах. Это и сгубило ее балетную карьеру. А теперь она питает к тебе черную зависть, терзаясь тем, что это не она солистка в «Бездне», и все, на что хватает ее подлой натуры – сыпать стекла в пуанты. Она не понимает, что этот грязный прием не вернет ей театральные подмостки. Подло, мерзко, низко и совершенно бесчестно. И леди Лэнгфилд ответит за свои действия.
– Я этого так не оставлю! – рыкнула я сквозь зубы. – Если эта интриганка считает меня не опасной, она ошиблась!
– Ее поступок показывает, что она считает тебя как раз-таки опасной. Оставь мне этот разговор, Марьяна, – предложил он неожиданно. – Я поговорю с ней и найду нужные слова, чтобы она больше не подумала даже вредить тебе.
– А почему она должна тебя послушаться? – Я усомнилась в правильности его предложения.
– Потому что, – с хитрой ухмылкой ответил он. – Поверь, послушается. И впредь будет знать, как ставить кому-то подножки на пути к мечте.
Его взгляд мазнул по чашке со стеклышком, и он изменился в лице, нахмурив брови.
– Мне было так жаль тебя в тот момент, – признался он, заставляя мое сердце сжиматься и сходить с ума.
– Результат стоил того, чтобы потерпеть боль, – ответила я.
Делайл окатил меня взглядом, в котором крылось что-то невысказанное и неизведанное, что-то такое, что я затруднялась понять, но как же оно меня манило! Он развернулся от стола и подошел ко мне.
– Мне бы хотелось, чтоб на твоем пути было как можно меньше боли и страданий, – промолвил он тихо и коснулся выбившейся из пучка пряди у лица.
– Дел, я видела маму. Мою. И твою. Там, когда смотрела в озеро.
Он замер и на секунду словно окаменел.
– Расскажи мне все, – попросил он. – Или… Можешь показать?
– Конечно! – воскликнула я. – Так даже лучше, – и не оттягивая, сделала еще шаг навстречу к нему, положив ладонь ему на грудь.
Я закрыла глаза, вновь проживая увиденные мной чужие воспоминания. И снова сердце дрогнуло при виде наших мам, а в душе всколыхнулась острая тоска и грусть. Последние мгновения воспоминания растаяли, я открыла глаза и попыталась отнять руку от его груди, но Делайл своей горячей ладонью накрыл мою. Наши взгляды встретились.
– Значит, у демона есть Пробуждающий, – промолвил он, все так же глядя мне в глаза.
– Да, – ответила я так тихо, что почти прошептала.
Его близость и прикосновение лишили меня остатков напускного спокойствия. Кровь стучала в висках, пока сердце заполошно дрожало, трепетало, как птица над бездной. Нужно бежать! Бежать из его плена, и как можно скорее, но его взгляд словно околдовал меня, и я уже не могла сдвинуться с места. В самой глубине души встрепенулось что-то тревожное и сладкое. Оно мгновенно заполнило меня до краев и разошлось мурашками по коже.
Все так же удерживая мою руку на своей груди, Делайл коснулся большим пальцем другой руки моего лица, стирая влажную дорожку слезы.
– Теперь я понял, отчего эти слезы, – произнес он. – То, что ты увидела, царапнуло по старой ране, не так ли?
– Так, – ответила я на выдохе, завороженная блеском его глаз и прикосновением.
Он попал в самую точку. Он знал меня и мои чувства. Я всхлипнула. Новая слеза скатилась по моей щеке, оставляя дорожку, но его пальцы вновь ее убрали. Бархатное тепло разлилось по телу, ускоряя пульс. Прямо сейчас между нами что-то происходило. Это что-то казалось необратимым и неизбежным, но таким волнующим, таким прекрасным! Если сейчас я не уйду, что-то точно произойдет. Тишина, на миг возникшая между нами, становилась красноречивой, тягучей и словно толкающей к краю бездны.
– Ты так сладко пахнешь, – промолвил Делайл хриплым баритоном. – И кожа у тебя, словно лепесток розы. Такая нежная, бархатная. Так и тянет прикасаться.
– Дел, не надо, – слабо запротестовала я. – Нам нельзя…
Делайл горько усмехнулся, качая головой. Моя рука оставалась прижатой к его широкой груди.
– Слишком поздно, Мари. Слишком. Мои чувства к тебе уже необратимы, лисичка. И ты, я это точно знаю, чувствуешь ко мне то же самое. Ничего уже не будет, как прежде. Никогда. Я утонул в этом чувстве, как камень, брошенный в море, но знаешь… Я не хочу обратно, нет. А вот чего я действительно хочу…
Я не успела удивиться или отстраниться. Да и не стала бы. Ведь он прав – я чувствую к нему то же самое. Томительное, жаркое, сладостное.
Делайл сгреб меня в тесные объятия и, положив руку мне на затылок, притянул как можно ближе. Его губы накрыли мои, и весь мир вокруг нас закружился, как в калейдоскопе. На улице снова загрохотало, зашумело, застучало тяжелыми каплями по стеклу. Делайл как будто знал, что я не смогу сопротивляться, оказавшись в плену его поцелуя. Это оказалось слишком прекрасно, слишком запретно и будоражаще, чтобы хотеть это прекратить. Он лизнул мои губы, сорвав с них тихий, сдавленный стон, и его язык разомкнул их, встретившись с моим. Он целовал меня так откровенно, так жарко.
По телу прошла дрожь наслаждения. Аромат его кожи и волос – лесной, дикий, с древесными нотами, кружил мне голову, и я забылась в его крепких и сильных руках, что бесстыдно блуждали по моему телу. И я позволяла ему эти откровенные прикосновения, я жаждала их.
Жаркое дыхание, разделенное на двоих. Вкус его губ с терпким отголоском кофе. Еще, хочу еще! Запутанные мысли и нечто сладко-томительное, поселившееся в теле. Я уже не слышала грозу. Шумное дыхание Делайла, неистовый стук его сердца стали для меня желанной музыкой. Это из-за меня так бьется его сердце? Из-за Марьяны Ирилейв?
Я никогда не носила браслет-анитари, не говоря уже о помолвочном кольце. Ни одни мои отношения не дошли до такого шага, и поэтому я все еще оставалась невинной. Но в деле поцелуев я давно уже имела опыт, и все же мужчина, ласково и страстно терзавший сейчас мои губы, как будто стал первым. Разве можно целовать так, чтобы во всем теле звенело желание и пламенела кровь? Разве поцелуй способен будить такие порочные мысли, от которых у скромниц должны алеть щеки? Мои руки бесстыдно блуждали по его спине, и под тонкой рубашкой ощущались напряженные, каменные мышцы. В голову ударила шальная мысль – как же мне захотелось прикоснуться к его обнаженной коже! Пальцами ощутить рельеф его тела, дразня прикосновениями.
Дел и здесь оказался прав. Этот поцелуй изменил все. Мы перешли черту. Ничего уже не будет, как прежде. Никогда.
Ее кожа и волосы источают аромат роз, и он будит во мне запретное. Откровенное желание окутало тело темной волной и жарким, тугим клубком угнездилось внизу живота. Вожделение бежит по венам. Вдох и выдох… Прикосновение губ, и я снова целую ее, наслаждаясь неповторимым вкусом. Настойчиво, жадно и неудержимо. Я упиваюсь осознанием, что наконец получил то, чего так страстно желал долгое время. Мне хотелось ошеломить ее этим поцелуем, обольстить, заставить забыть того неумелого юнца, с которым она встречается. Ревность обожгла нутро, вырывая из горла глухой рык. Никто не смеет желать ее, никто! Она моя! Только моя. Вся! От темно-рыжей макушки до аккуратных розовых ноготков на дивных стройных ножках. Я запустил руку в ее уложенные волосы, достал заколку, и водопад крупных мягких локонов рассыпался по ее спине и плечам.