Вадим Денисов – "Фантастика 2025-36". Компиляция. Книги 1-21 (страница 394)

Глава 16

Искушение

Мы наблюдали за разведением Дворцового моста.

– Сколько раз я уже видел эту картину, с самого первого дня, когда этот мост начал свою работу, но все равно оторваться не могу, словно вижу впервые, – сказал мне Эрик.

Приезжая в Санкт-Петербург по рабочим делам, я всегда находил возможность увидеться с давним другом, с которым познакомился еще во время Первой мировой войны. Эрик впервые посетил северную столицу еще при императрице Елизавете Петровне, соблазнившись славой этого города как одного из красивейших городов Европы. Увидев его воочию, Эрик был так им очарован, что решил осесть здесь на неопределенное время, которое длилось и по сей день.

– Братец мой время от времени не забывает досаждать мне на тему переезда на Эсфир в Северную империю, но я пока что не желаю покидать Петербург, – вновь заговорил мой приятель, продолжая наблюдать за разведением моста.

– Как бы это странно и, возможно, слишком лирично для нашего возраста ни звучало, но иногда стоит отбросить разум и довериться зову сердца и своей интуиции. Если ты чувствуешь, что тебе здесь спокойно и отрадно и ты должен быть именно в этом месте, то пусть будет так. Живи пока в Питере, Эрик. По своему опыту могу сказать, что ничего не бывает просто так. Меня всегда притягивал соседний мир, и эсфирские друзья постоянно уговаривали на переезд, но мне покоя не давало чувство, что пока еще нужно пожить на Земле. И оно меня не обмануло. Кто знает, встретил бы я свою возлюбленную или нет, если б ушел на Эсфир раньше?

Эрик шумно выдохнул, горько усмехнувшись.

– Возлюбленная… – задумчиво промолвил он. – Я уже и забыл, каково это, когда рядом любимая женщина, твоя родственная душа… Вот скажи мне, Мариус, каково это – встретить ту самую? Любить ее? Как ты вообще понял, что это она? Неужели с самого первого взгляда?

– Выходит, что именно с самого первого взгляда. Даже если бы она находилась в толпе людей, я все равно обратил бы внимание именно на нее. Что-то в ней есть такое, что неумолимо меня притягивает. Это не объяснить словами. Это можно только почувствовать, понимаешь? Когда родители забрали Эмилию на Эсфир, я остался в доме один. Снова только я и тишина. Тогда я вспомнил те времена, когда был одинок. По сути, это было не так давно, но мы быстро привыкаем к хорошему в своей жизни. Мне остро не хватает Эмилии. Я безумно тоскую по ее смеху, шуткам, голосу и уже не представляю своей жизни без нее.

Я без стеснения признался другу в своих чувствах к Эмилии, а перед внутренним взором вновь возникли ее лицо и улыбка, гладкий шелк темных волос, что стекает по спине водопадом… Огонек озорства в глубине лазурных глаз и нежная кожа… Я скучаю.

Эрик с тоской во взгляде проводил глазами идущую мимо нас влюбленную пару.

– Я понимаю тебя, потому что сам однажды испытал подобное чувство. Только однажды… Как же это было давно, – со вздохом промолвил Эрик. – Я почти всю жизнь один. Я имею в виду, с тех пор как стал вампиром. У меня были, конечно, женщины, но это не отношения влюбленных, а просто мимолетные связи. Ни о какой привязанности или глубокой симпатии даже речи не идет.

– А как же твоя покойная супруга? – удивился я.

– Вот как раз только ее я и любил. Но, увы, наша история быстро закончилась, не успев толком начаться. Ты знаешь, она едва успела стать моей женой, и через две недели ее убили, а меня обратили в вампира. Но я до сих пор вспоминаю тот миг, когда увидел ее впервые. И ты прав, это действительно невозможно описать словами и как-то объяснить – почему именно этот человек? Столько воды утекло с тех пор, и на моем пути встретились тысячи женщин, но ни одна не вызвала и тени тех чувств, что невольно разбудила во мне когда-то моя жена. И теперь я в каждой прохожей ищу ее черты, жду, когда снова испытаю это чувство необъяснимого притяжения, но все бессмысленно. Похожих на нее нет, она такая была одна.

Вальгард переживает за меня и считает, что я излишне переборчивый, но дело не в этом. А в том, что до сих пор никто так и не смог ее затмить, стереть из моей памяти. Она так и осталась для меня тем самым идеалом. И я не хочу жить с одной, а во сне видеть другую. К чему обманывать себя и ту, что рядом?

– Возможно, время для той самой встречи еще не настало, – попытался я ободрить друга, на что он слабо улыбнулся.

– Она свято верила в перерождение душ. И, умирая, говорила, что мы обязательно снова встретимся. Кто знает, друг мой, кто знает… Надежда – самый долгоиграющий ресурс. Может быть, когда-то. Может быть…

Мы оба замолчали, думая каждый о своем. Таким Эрика знали немногие. Трагическая история его недолгой семейной жизни была известна многим, но без подробностей. А вот имя его погибшей супруги не знал даже я. Для большинства же он оставался суровым, хладнокровным и бесстрашным воином, которого ничто не способно сломить. Эрик нравился многим женщинам, но производил впечатление свободолюбивого мужчины, которому неведомы привязанности. Развеивать этот создавшийся вокруг своей персоны миф мой друг не спешил.

– К-а-а-к упои-и-и-ительны в Росси-и-и вечера-а-а! – раздался рядом с нами хриплый пьяный голос, нарушив повисшую тишину, после чего продолжение песни подхватили товарищи первого «солиста».

– Мне, между прочим, нравится эта песня, – пробормотал Эрик, посмотрев в сторону поющей компании.

Мимо нас не спеша прошла та самая группа изрядно выпивших мужчин неопрятного вида. Один из них, ступая нетвердой походкой, замедлил шаг и обратился к нам. Да так обратился, что у меня от изумления вырвался смешок. Неожиданно от гражданина, похожего на бомжа, слышать такой высокий слог:

– Пардон, месье, не будете ли вы столь любезны поделиться сигареткой со старым философом?

Эрик в ответ развел руками.

– Сожалею, месье, я бы охотно поделился с вами, но мы с другом не курим.

– Спортсмены, что ль? – задал новый вопрос пьяный незнакомец.

– Ага, – ответил Эрик, сдерживая улыбку. – Гандболисты.

Я еле удержался, чтобы не рассмеяться.

– А-а-а, я так и понял, – заявил разговорчивый философ. – Вон какие вы здоровые, плечи, наверное, в дверь не проходят.

Мы с Эриком переглянулись, старательно сдерживая смех.

– А почему вы, господа, так странно одеты? На дворе вроде бы двадцать первый век, а не девятнадцатый.

Какой-то любопытный товарищ нам попался.

– А это у нас, кроме спорта, хобби такое, – ответил я. – Мы по вечерам занимаемся в театральном кружке. Сегодня вот новую постановку репетировали.

– А-а-а… Ишь ты, какие разносторонние! – похвалил нас незнакомец.

– А че ты хочешь, Михалыч, у нас тут культурная столица, епть, а не хухры-мухры! – заметил один из дружков нашего незнакомца.

– Ладно, господа, за сим я откланяюсь, меня ждут великие дела. Успехов в спорте и творчестве, – попрощался с нами этот философ и, присоединившись к друзьям, снова затянул во все горло «Как упоительны в России вечера».

– Уж упоительны так упоительны. Некоторых прямо-таки упоили, – пробормотал я себе под нос.

Послышалось хихиканье Эрика. Все-таки не сдержавшись, я захохотал в голос, и Эрик составил мне компанию.

Всю ночь напролет мы бродили по Петербургу, но едва забрезжил рассвет, я отправился в аэропорт.

– Передавай привет супругам Ренальди, – крикнул мне Эрик на прощание.

– А ты брату и его супруге, – ответил я. – Теперь, приезжая на Эсфир, знай, что тебя ждут в гости не только на севере, но и на юге.

Мне не хотелось оставлять свой земной особняк пустующим или продавать его, и я предложил Алессио и его супруге перебраться в этот дом. Алевтина была в восторге от моего предложения – стильный особняк ей давно пришелся по душе.

В один из дней, забирая по просьбе Али ламбрекены из салона штор, я столкнулся на парковке с мачехой Эмилии. Сюрприз пренеприятнейший, и у меня не было желания скрывать свою ненависть к этой женщине. Я был уверен, что она не пройдет мимо, и не ошибся. Приблизившись, она заговорила прямо и без предисловий:

– Что-то мне кажется, ты знаешь, где она находится.

– Когда кажется, креститься надо. – Я демонстративно отвернулся и сделал вид, что поправляю пакеты в багажнике своего авто.

– Отвечай мне сейчас же, ты знаешь что-нибудь о том, где может находиться эта мерзавка?

Услышав, как она обозвала мою нитар, я почувствовал, как во мне закипает ярость. Сердце ускорило ритм, и клыки коснулись нижней губы. Ах ты, дрянь такая! Руки чесались свернуть ей шею и разодрать горло.

Сделав над собой усилие, я смог взять себя в руки и, повернувшись лицом к Анне, смерил ее презрительным взглядом.

– Если ты хочешь найти мерзавку, то для этого тебе достаточно просто поглядеть в зеркало.

Не желая больше ни минуты оставаться рядом с этой стервой, я сел в машину.

– Ты точно что-то скрываешь, я говорила полиции об этом, но они меня словно не слышат, – язвительно сказала Анна.

– Единственное, что мне приходилось скрывать все это время, – это ненависть к тебе и твоему муженьку-подкаблучнику, который спокойно наблюдал за тем, как мучают его собственное дитя. Ты – бездушная садистка, и, будь моя воля, я бы тебе сердце вырвал. Если оно, конечно, у тебя есть, в чем я сильно сомневаюсь. Вы оба просто ничтожны, – бросил я ей в лицо последнюю фразу и завел автомобиль.

Впечатлившись этой встречей, я потом несколько раз летал, обернувшись вороном, к бывшему дому Эмилии, понаблюдать за ее горе-родителями. Что мне хотелось там увидеть или услышать? Сам не знаю, но эта парочка выглядела подозрительной. Что-то мне не давало покоя при мысли о них. Там, на парковке, я успел быстро просканировать ауру Анны, но ничего сверхординарного не нашел, кроме того, что она очень сильный энергетический вампир. Но больше не было никаких темных всполохов, как в тот раз, когда наши машины угодили в аварию. Что за дела…