Вадим Денисов – Дипкурьер (страница 54)
— Хорошо тут повоевали.
Ну, начинается… Если мы сегодня облажаемся, завтра здесь будет не крест, а целое кладбище. Или того хуже — военный объект, «запретка», снующие учёные, пытающиеся «установить контакт» или «приручить чудовищ».
Мы двинулись дальше, становилось чуть темней, свет мерк, воздух густел. Рация захрипела, и на этот раз в голосе Дино прорвалась тревога.
— Падре… у меня пропадает связь. Слышишь меня? Появился какой-то треск.
Я тоже услышал странные помехи. Рация шипела и потрескивала, но звучало это словно не в динамике, а прямо в голове.
— Жди нас, сейчас подъедем. К пещере подходим вместе, а там видно будет, понадобится охранение или нет, — внятно проговорил в микрофон Гоблин, но отклика не последовало, только нарастающий поток шёпота, словно по камням ползли тысячи голодных насекомых.
Я поджал педаль газа. «Апач» поехал быстрей, но здесь не разгонишься. Михаил схватился за поручень.
— Без нервов, Макс! Всё будет ништяк, если мы не врежемся в скалу.
Мотоцикл Дино стоял возле ручья, двигатель заглушен. Сам он сидел в седле, неестественно выпрямившись. Шлем был снят. Парень смотрел прямо перед собой, в сторону очередного поворота, за которым нас ждал Портал. В этом извилистом ущелье вообще нет протяжённых прямых участков.
Открыл дверь.
— Дино!
Он медленно повернул голову — лицо бледное, в глазах читалась вселенская усталость, которой не могло быть у шестнадцатилетнего парня.
— Кажется, что впереди кто-то поёт, — негромко сказал он. — Красивая музыка, бред какой-то.
Вот только мистики нам не хватало.
— Проверяем объект, — поторопил Гоблин.
И вот он, грот.
Все та же зияющая пасть, все те же звуки — шелест водопада и журчание ручейка. Но сегодня мне казалось, что из него тянулись тонкие, почти невидимые щупальца тумана. Внутри было пусто. Кострище стало больше, появился мусор. И винтовочные гильзы, здесь тоже стреляли.
— Диспозиция понятна. Давай, пацан, отправляйся в охранение. Оставь винтовку и возьми АКМ, — голос сталкера прозвучал непререкаемо.
На автомате есть фабричная боковая планка под старый «ночник» НСПУ, но сейчас на нём стоит нормальный прицел. Единственное в группе оружие с оптикой.
— Сам выбери место с нашей стороны от большой поляны. Смотри в оба. Перебои со связью наверняка временные, локальные. На позиции проверишь. И не очкуй! Если что, я даже пешком подскочу к тебе за пять минут. Знаешь, какие у меня прыжки? — Гоблин улыбнулся и похлопал adottato по плечу.
— Верю, — нервно сглотнув, проговорил Дино.
— А вообще, мы быстро. Главное в нашем деле — красиво уйти! Вперёд.
Через минуту Сомов уже тащил из кузова первый ящик со взрывчаткой. Его лицо стало каменным, все любопытство куда-то испарилось, осталась лишь мрачная решимость профессионала. Вроде бы и тяжесть небольшая, а каждый шаг давался с трудом, будто мы шли по вязкой глине. Давление било в уши, воздух звенел, а этот непонятный шепот пробивался прямо в череп. Я видел, как Гоблин стиснул зубы, вместе со мной борясь с собственным искушением — бросить всё это к лешему.
Ой, драпать надо!
Сомов быстро осмотрел все расщелины и трещинки, приняв решение:
— Не мудрим. Укладываем оба ящика в большую расщелину за водопадом. Отличное место! Тащим.
Мы работали молча, как автоматы, руки дрожали. Спина была мокрой от холодного пота. Казалось, что каждая секунда вблизи этой дыры в чужой мир старила меня на месяц.
— Готово, — наконец выдохнул Михаил, аккуратно укладывая огнепроводный шнур. Его глаза в полумраке горели азартным блеском.
— У нас будет целых десять минут. Но сначала нужно отогнать машину.
— Вон к тому гребню, — показал я пальцем. — В случае камнепада всё это горное дерьмо покатится по трещинам и распадкам.
— Принято, отгоняй, дальше я сам. Жди там, — махнул рукой сталкер.
Я бросил последний взгляд на Портал. И в тот миг мне опять показалось, что в глубине тьмы что-то пошевелилось. Что-то большое. Свят, свят… Перекрестился. Хорошо бы, чтобы взрыв стал концом этой истории. Но в междумирье концов не бывает. Бывают только паузы.
…Сомов вышел из пещеры не спеша, даже вальяжно, а мне слово ледяная игла вошла в позвоночник.
— Быстрей! — рявкнул я в рацию.
Взрыв бризантной взрывчатки — это резкий короткий хлопок и быстро поднимающееся вверх облачко взрывных газов. Цвет облака обычно указывает на тип ВВ. Тротил дает облако чёрного цвета, как сказал отличник Гоблин.
Вспышка взрыва заметна, если открыто взрывают несколько килограммов тринитротолуола. И она довольно тусклая, а длительность — доли секунды. Да и то, разглядеть её можно в пасмурный день или в сумерках. Совсем другое дело — подрыв с закладкой в карьерах, такое я видел самолично и поэтому ожидал чего-то грандиозного.
Мишка сел в кабину и посмотрел на часы.
— Ба-бах, — молвил сталкер.
Земля ощутимо дрогнула, и только потом из грота вместе с облаком взрывных газов и пылью вылетел ухнувший столб вспышки.
— Ох! — невольно выдохнули легкие.
Дальше — гром, как в сильную грозу, и сразу же — продолжительный и вездесущий, будто бы окружающий всё вокруг грохот, напоминающий то ли шум прибоя, то ли водопад. Это падали и катились вниз бесчисленные осколки, которые еще недавно были монолитной твердыней из гранита и диабаза.
Звук был громкий, с эхом, но не резкий, а глухой, низкочастотный. Затем последовал второй удар с толчком в рессоры — это вдоль огромной расщелины обрушились горные породы.
Облако медленно поднималось к вершинам, уносимое ветром. Грот исчез, на его места возникла большая каменная осыпь, лавинным прочёсом разрезавшая кусты и на какое-то время перекрывшая речушку Эллис-Крик.
— Давай-ка валить отсюда, Макс… Пока нас не запеленговали. — Бер, мы едем, как ты там?
Пш-ш…
— Всё чисто, но перед взрывом слышал вдали хлопки.
Я глянул на Сомова, тот лишь ухмыльнулся.
— Не паримся. Переждём или убьём всех.
— Ты серьёзно?
— Шучу, конечно. Посмотри на меня, разве я способен кого-то убить?
…На месте впадения Эллис-Крик в Хребтовую только что закончилась перестрелка, три трупа лежали неподалёку от столба с табличками. Я остановил пикап, в кузове громыхнул мотоцикл Бернадино. В наступившей тишине было слышно, как по берегу Хребтовой к южным хребтам уходят два байка. Победители или уцелевшие?
Вот такие времена — рисковый американский народ торопится поделить сразу все шкуры всех неубитых медведей.
Вдруг вдалеке, со стороны главной магистрали, послышался слабый рык мотоциклетного двигателя. Да тут ещё ничего не закончено!
— Уходим, — сказал я, поворачивая ключ в замке.
— Подождите! А как же трофеи, старшие⁈ — громко возмутился отрок, сидевший посередине.
— Я всегда за то, чтобы вовремя смыться, — высказался Гоблин.
— И это я слышу от сталкера? Для которого этот самый, ништяк с хабаром, самое святое? — изумился отрок.
— От, всё ещё живого, заметь, сталкера, — усмехнулся Гоблин. — Высшей категории. Где говорите, эта Тропа Лузеров?
— Да вот она, за теми камнями, — показал я.
— Ну так и ныряй туда, переждём погоню в зарослях, а потом домой, в Додж.
— Всё заберут… — простонал adottato,
— Пусть подбирают. Не завидуй, братка. Ещё не известно, чем всё это обернётся для догоняющих.
Да, это не наша война.
Мы своё дело сделали, жители Батл-Крик понятия не имеют и никогда не узнают, от каких неприятностей русский дипломатический спецназ их уберёг. Через час, убедившись, что вокруг всё стихло, я включил передачу, «Апач» выбрался на дорогу к магистрали, насмешливо рыкнул и покатился по песку. Далее будет площадка стоянки с вышкой на Гурон-Крик, блокпост сержанта Джексона и прямой путь в Аризону.
— Говорят, что осень — пора свадеб. А сейчас уже зима… — ни с того ни с сего промолвил Дино, когда пикап выехал на главную дорогу, спокойную и пустую.