Вадим Денисов – Дипкурьер (страница 2)

Абсолютно дикий монолог! Во, даёт Селезнёыва!

— А герой? — усомнился я. — Он малахольный, не, как думаешь?

— Что? Герой выглядит придурочно, но вполне органичен, так скажу… Он постоянно совершает деконструкцию собственного «я», но почти не подвержен мировоззренческим катаклизмам, умело сдерживает валентность унылого бытия… Слава богу, у него нет ущербного комплекса мировосприятия в целом! Конечно же, ему постоянно помогает сам автор, — она подмигнула мне, — играя с культурными кодами-знаками и многоуровневой организацией «разнонаправленного размышления»… Ему не чужда провинциальная философия постмодернизма с потерей смыслов, как таковых, что естественно в условиях функционирования множества хаотических обломков иерархий. И тогда герой принимает размытую нон-иерархию, уже принципиально отказываясь от гармонии социализации. И при всём этом голос героя не растворяется в используемых дискурсах… Он слышен!

Я хотел ответить на такую муть чем-нибудь умным, но вдалеке знакомо заревел мотор американского мотоцикла. Дино снова куда-то промчался по улице, взвизгнув на повороте тормозами. Екатерина вздрогнула, на миг в её позе появилась неуловимая жёсткость, тут же сменившаяся другими эмоциями.

— Везёт же девчонке… — начала она с какой-то грустью в голосе, но тут с верхнего этажа ей махнула рукой наша хозяйка. Селезнёва поднялась, быстрым движением поправив складки платья.

— Продолжай писать, Максим, обещаю, буду читать. Но учти: если в следующей главе не будет хотя бы одной смерти, я лишу тебя премии! Где действительный, а не мистический экшн? В конце-концов, используй накопленный опыт! Ну, чтобы как в последнем рейде! Но с соблюдением должной секретности.

Русалка ушла, оставив мне лёгкий запах духов и неразгаданную улыбку.

Я снова открыл тетрадь, вслушиваясь в вечерний шепот олив. А где-то в ущелье Весёлого Духа, чувствую, оживала очередная история — теперь уже с падающим на башку крестом и ветром, зовущим по имени очередного тупицу, свернувшего возле указателя не туда.

Возможно, Екатерина права. Иногда страх рождается не из теней, а из тех, кто их отбрасывает. Последний визит в Ущелье так и закончился… Вспомнить было не трудно.

…Позади остался очередной распадок, словно сжатый кулаком исполина, но впереди, под багряным закатом, всё ещё зияла бездна настоящего каньона. Стены вздымались к небу, преграждая путь ветрам, что веками вырезали в скалах причудливые барельефы. Протянувшийся с севера на юг тупиковый участок Ущелья Весёлого Духа не давал им разгуляться. Сквозняка нет.

Ещё совсем крошечная речушка, а вернее, ручей Эллис-Крик спокойно извивался змейкой между громадных пиков, всё вокруг утопало в предвечернем сумраке — фиолетовые тени обнимали склоны, по которым до полукилометра высоты тянулся изумрудный ковер альпийских трав. Сейчас мы находимся в альпийском поясе. Выше уже почти ничего не растет, кроме лишайников и крошечных подушек зелени в трещинах. Лишь камни, лёд и пронзительно свежий воздух горных высот.

Большущие горные «зайцы» — вискаши с длинными ушами, — постоянно выныривали из-за камней, озарённых последними лучами, и с недоумением разглядывали силуэт «Апача», в третий раз притащившего сюда незваных пришельцев. Любопытные зверьки, словно стражи подземного царства, провожали пикап тревожным посвистом.

— Ну что, ковбой, не жалеешь, что не поехал на «харлее»? — осведомился я.

— Не тупой, падре, мне и одного раза хватило, — буркнул Бернадино, крепко держась правой рукой за поручень, раскачивает страшно.

Когда мы отправились сюда, чтобы установить в загадочном гроте видеокамеру наблюдения с датчиками, Дино не захотел услышать мои доводы. Просто оседлал мотоцикл и поехал по ручью впереди «Апача», чтобы не попасть под шальной камень из-под колёс.

А я получил сомнительное удовольствие наблюдать за его мучениями. В результате, к финишу чуть ниже грота Дино добрался мокрым по пояс и со сбитым о камни левым коленом. Так что обратно мотоцикл ехал в кузове. О чём, собственно, я и предупреждал.

В этом рейсе, «съёмном», мототехника вообще не участвует, благодарный «харлей» ждёт своего сорванца в сарае тётушки Молли.

В просматривающейся впереди долинке пятнились стада местных карликовых викуний, их изящные шеи изгибались, будто спрашивая друг у друга, что нас привело в это царство льда и камня.

Пикап, словно усталый железной мул, кренился над ручьем, чьи воды, сверкая ртутью, вели нас вниз — к единственной дороге домой. Лишайники цеплялись за валуны, подобные древним рунам, а растения, словно миниатюрные крепости, отвоевывали место у обломков скал.

— Что-то тяжело ехать, такое впечатление, что камней в русле стало больше, — пробормотал я.

— Тоже заметил? — резко повернулся ко мне Дино. — Похоже, по руслу сошёл небольшой сель, который…

— Сель? — переспросил я. — Это вряд ли, сель штука мощная.

— Ма-аленький… — adottato свёл два пальца, демонстрируя незначительный масштаб явления.

Вдали с деревьев поднялась стая каких-то чёрных птиц, подозрительно похожих на родных ворон — с возмущёнными криками пернатые тоже направились на юг, в сторону долины.

— Землетрясение! — вдруг озарило безлошадного мотоциклиста. — Я читал! Животные чувствуют его заранее и стараются убежать в безопасную зону. Копыта — датчики! Здесь произошла или до сих пор происходит серия микро-землетрясений!

Он опять посмотрел на меня.

— Вполне может быть, что так оно и есть…. Тоже об этом подумал, — я говорил медленно, серьезно, и от того мне самому становилось как-то спокойнее. А вдруг именно сейчас тряхнёт?

Совсем недавно мы заметили справа небольшую свежую осыпь, почти добравшуюся до ручья — хаос валунов, будто низвергнутый разгневанным Весёлым Духом. Каменная лавинка, острая, как зубы дракона, сделала немыслимым даже пеший переход по правому берегу. Обход там невозможен, сплошные обломки, лабиринт без выхода. Объезд поверху тоже нереален, подошва исчезает. Но нам было плевать, пикап, словно судно на воздушной подушке, двигался по воде единственно возможным маршрутом.

Тени постепенно сгущались, окрашивая небо ущелья в индиго, а где-то в вышине, на недосягаемых карнизах, криком отозвалась на визит горная сова — ночная владычица этих высот. Надо выбираться в долину, там светлее.

«Апач» легко выбрался на сухое место и замер на краю отмели, тишина салона внезапно стала густой, как смола. Снаружи Ущелье Весёлого Духа дышало холодом, хотя солнце ещё цеплялось за вершины. Лучи пробивались сквозь сосны, окрашивая всё в багровые тона, словно горы истекали ржавчиной. Воздух звенел от напряжения, будто сама земля притаилась, затаив дыхание перед чьим-то незримым шагом. Неужели тряхнёт?

— Вовремя смылись… — пробормотал я, перестав сжимать руль. Проверил АКМ, большой палец автоматически лёг на предохранитель.

Дино кивнул, но его взгляд скользнул к зеркалу заднего вида, где отражалась бегущая вода и игра света на граните. Вроде всё спокойно, и всё же…

— Мы сражались с трудностями, как титаны Прометея против титанов на стороне Зевса! — произнёс он с гордостью в голосе. — Но даже героям нужен отдых.

Резонно. Вдали прокаркал ворон. Звук разнёсся эхом, будто птиц было десятки. Я приоткрыл дверь, и в салон ворвался запах сырости и хвои. Ручей за окном журчал слишком громко, почти агрессивно, словно пытался заглушить наши голоса.

— В принципе, мы выполнили всё, что запланировали, — я потянулся к рации, запустил сканер, проверяя радиочастоты. Нормально, обычная для этих мест тишина в эфире. — Достаточно трудное и долгое дело. Постоим, нужно передохнуть, спина болит от тряски.

«Апач» вздрогнул, подминая песок, и на мгновение показалось, будто скалы зашевелились, смыкаясь за спиной. Дино щёлкнул замком на кобуре и тоже открыл дверь.

— И ремней нет… Хотя диван всё равно хороший, — он улыбнулся, но взгляд снова метнулся назад.

— Надо будет установить, — в который раз пообещал я сам себе. Избаловало местных водителей и механиков отсутствие на дорогах ГАИ.

Ветер донёс обрывок странного звука — металлического скрежета, будто кто-то волочил по камням цепь. Мы замолчали, застыв на несколько секунд.

Нет, опять тишина. Но отчего сердце заколотилось в висках? Нехорошее здесь место, как есть нехорошее.

— … Падре, а мы точно всё сделали правильно? — Дино выдохнул вопрос тихо, будто не желая, что его услышали за пределами кабины. Медленно повернул голову, ловя краем глаза возможное движение в кустах.

Ничего.

Мне было понятно, о чём он.

— Обсуждали уже… — начал я, но уставший сидеть Дино перебил, жестикулируя так, словно отгонял невидимых духов:

— Мне кажется, что мы зря упускаем возможность следить за гротом дальше! Можно было просто поменять карту памяти и проверить состояние прибора. Девяносто дней гарантированного контроля при любой температуре! Ты ведь планировал именно это!

Его слова повисли в воздухе, а за окном внезапно завыл ветер — протяжно, как плач ребёнка. Я нахмурился.

— Слежка это хорошо, конечно, кто же спорит… — я приоткрыл створку окна, вслушиваясь. Ветер стих, но теперь доносился шепот — не то листвы, не то чьих-то голосов. — Но как быть со следами?

Дино сглотнул, проводя ладонью по холодному стеклу.

— Пятна не оставляй… Сложно поверить, — продолжал я, — что в XXI веке камеры станут дороже золота. Представь, если бы человек с Земли увидел ценник?