Вадим Бурлак – Петербург таинственный. История. Легенды. Предания (страница 14)
Третья «терзающая беда» возьмет с Петербурга невиданную по масштабам трагедии дань. «Мор и голод» убили в 1941–1944 годах жителей Ленинграда больше, чем наводнения за всю историю Петербурга.
Поющие тайну
О, город мой неуловимый,
Зачем над бездной ты возник?
Ты помнишь: выйдя ночью белой
Туда, где в море сфинкс глядит,
И на обтесанный гранит
Склонясь главой отяжелелой,
Ты слышать мог: вдали, вдали,
Как будто с моря, звук тревожный,
Для божьей тверди невозможный
И необычный для земли…
Посланец Синей звезды
В древних легендах разных народов можно встретить одинаковое высказывание: все, что произойдете человеком или со всеми людьми на земле, уже знает Синяя звезда.
Не всякому дано увидеть ее в ночном небе. Но тот, кто сумеет понять сфинкса и вступить с ним в разговор, — сразу увидит эту звезду. Она сама притянет к себе взгляд человека, ибо Синяя звезда покровительствует сфинксам. Он — ее посланец на земле.
Египетские фараоны, как правило, обладали множеством титулов. Одним из почетнейших являлся титул «постигающий и хранящий тайну». Существо с львиным телом и человеческой головой, прозванное древними греками сфинксом, являлось хранителем небесных врат.
В Древнем Египте сфинкса называли совсем по-другому. Много было у него имен. Но только самые посвященные жрецы знали подлинное. Произносить его можно бьшо лишь оставшись наедине с этим существом, чтобы никто из смертных не услышал настоящее имя.
Появившиеся в Египте в I тысячелетии до нашей эры греки сразу «не поладили» с каменными изваяниями сфинксов. Они пытались выяснить у жрецов настоящее имя этого таинственного существа, но ничего не добились от служителей культа.
«Злая загадка», «Хранящий гибель», «Молчаливая смерть» — такими нелестными прозвищами наделили они сфинкса.
В созданной древними греками мифологии он выступает в образе чудовища — крылатого льва с головой женщины и хвостом змеи. Это чудовище останавливало прохожих, задавало неразрешимые загадки и, не получив правильного ответа, пожирало их или сбрасывало в пропасть. Лишь мудрый фиванский царь Эдип сумел разгадать непосильные для остальных загадки. И, как говорится в легендах, сфинкс сам бросился в пропасть.
Фараон Аменхотеп III, правивший Египтом почти три с половиной тысячи лет назад, воздвигнул себе неподалеку от Фив погребальный храм. Дорогу от этого храма к Нилу он украсил каменными изваяниями сфинксов. Их лица были портретным изображением Аменхотепа III.
В 1832 году две обнаруженные при раскопках скульптуры сфинксов отправились в далекий путь на север, в Санкт-Петербург. Спустя несколько месяцев после прибытия в Северную столицу, в 1834 году, сфинксы были установлены на невской гранитной пристани, напротив Академии художеств.
Говорят, когда они нашли пристанище на берегу Невы, в Петербурге стояли сильные туманы — такие непроглядные, что даже всезнающая Синяя звезда потеряла на какое-то время из виду своих посланцев.
И они отвечают
…Мы с приятелем, Виктором Никитиным, шли на катере по Неве к Финскому заливу. Было раннее летнее утро. Вокруг тишина и неподвижность еще не пробудившегося города.
Внезапно задул ветер, и нас накрыла пелена тумана. Виктор сбавил ход катера, а затем и вовсе остановил его.
— Что случилось? — поинтересовался я. — Мотор подвел?
Приятель ничего не ответил, лишь сделал мне знак помолчать.
Я подумал, что он испугался тумана и сейчас прислушивается, не идет ли нам навстречу какое-нибудь судно.
Так простояли в тишине минуту-другую.
На лице Виктора вдруг появилась таинственная и в то же время хитроватая улыбка.
— Слышишь?.. — он чуть склонил набок голову, стараясь уловить какие-то звуки. — Это они… Это их песня тайн…
— Кто «они»? — не понял я.
— Сфинксы… — пояснил приятель. — Всем известно, что сфинкс чаще всего загадочно молчит и лишь иногда задает вопрос и ждет ответа. Но, согласно легенде, раз в год, в определенное время, когда Синяя звезда отражается на его лице, он сам отвечает людям на любые вопросы, открывает заветные тайны…
— Ты где это вычитал? — поинтересовался я.
Виктор, словно не услышав моего вопроса, вдохновенно продолжал:
— В древности жрецы храма Золотого сфинкса знали это. Они умели рассчитать, в какое время посланец Синей звезды ответит на их вопросы. Приносили служители храма Золотому сфинксу жертву — птицу, змею, гиену и ягненка. А еще подносили какое-то специально приготовленное красное вино и поливали на губы своему идолу.
— Ты хочешь сказать, — перебил я с усмешкой, — что и эти сфинксы с набережной Невы заговорили?
— Не заговорили, а запели тайну, — поправил приятель. — Надо только уметь понять их песню.
— Как это можно петь тайну? — удивился я. — Это же не ария, не песня, не частушка…
Виктор развел руками.
— Не знаю… Так говорят…
— Ну и что же ты услышал? — спросил я, снова не сдержав усмешки.
Новый внезапный порыв ветра в одно мгновение отогнал прочь туман. С берега донеслись звуки просыпающегося города. Теперь с нашего катера хорошо были видны сфинксы на набережной. Казалось, они подставили свои лица солнечным лучам.
— Теперь уже ничего не услышу, — весело и поспешно ответил приятель.
Я кивнул на штурвал и назидательно сказал:
— Хватит прохлаждаться, любитель мифов, сказок и прочих небылиц. Пора в путь…
— Пора, — согласился Виктор и повернулся к штурвалу.
И вдруг стал декламировать строки Валерия Брюсова, стараясь перекричать шум мотора: